Димка посмотрел на своё отражение в тёмном стекле. Длинные волосы, странная одежда, взрослое выражение лица... Он уже не был тем мальчишкой, который месяц назад — два? Год? — проснулся в этом безумном мире.

— Наверное, — наконец сказал он. — Надеюсь, в лучшую сторону.

— В лучшую, — твёрдо ответила Файму.

Она взяла его за руку.

— Пойдём спать. Завтра трудный день.

— Завтра — всегда трудный день, — фыркнул Димка. — С него начинаются все трудные дела.

— Всё равно. Иди отдыхай.

— А ты?

— Я ещё посижу. Не могу уснуть.

Димка кивнул и пошёл в свою комнату. У двери он обернулся.

— Файму, — вдруг позвал он.

— Да?

— Спасибо тебе.

— За что?

— За то, что ты есть.

Она улыбнулась — светло, тепло, совсем не так, как улыбалась чужим.

— И тебе спасибо, — сказала она. — За то же самое.

Димка кивнул и закрыл дверь.

Глава десятая:

последний бой

Страницы былого забыть нам нельзя,

Они, как живые, идут вместе с нами.

Советскую власть отстояли навек -

Боевые друзья.

Дети рядом с отцами,

Дети рядом с отцами.

Великой страны молодые сыны -

Делу отцов будут вечно верны.

Свободе и жизни народов грозя,

Фашистские полчища крылья простёрли над нами.

Но мир защитили навеки собой

Фронтовые друзья.

И солнце, и счастье планете неся,

В романтике стройки великой сливаясь сердцами,

Сегодня вновь вместе идут и идут -

Трудовые друзья,

Дети рядом с отцами,

Дети рядом с отцами.

Советской страны молодые сыны -

Делу отцов будут вечно верны!

В. Котов.

Димка нагишом шел по сумрачной пустой улице, чувствуя себя очень, очень неуютно — на фасадах домов темнели сотни окон, и из каждого на него кто-то смотрел. Он не видел никого, но так казалось. И с этим он ничего не мог поделать. Только шагать вперед, надеясь, что эта проклятая улица хоть когда-нибудь кончится...

Вдруг он вышел на площадь. Над ней, между крышами окружающих домов, была растянута сеть из стальных тросов и кабелей — а к ней привязана целая туча разнокалиберных воздушных шаров, ярко освещенных изнутри, кроваво-красных, ярко-жёлтых, оранжевых, размалёванных клоунскими рожами... Они закрывали всё небо, бросая вниз тревожное, красновато-желтое марево, ещё более зловещее на фоне темных, без единого горящего окна, фасадов и пустых улиц, уходящих в густой сумрак под низкими, темно-серыми тучами. Людей на площади тоже не было ни одного, и Димке стало вдруг очень неуютно, словно в кошмарном сне. Пронизывающий ледяной ветер был зловещим контрастом к болезненно-теплому свету. Он заставлял шары раскачиваться, и вся сеть колыхалась, волнами выгибаясь то вверх, то вниз, словно жила какой-то своей, нечеловеческой жизнью...

Передёрнув плечами, мальчишка быстро зашагал к дворцу. Взявшись за витую ручку, с трудом отвалил тяжеленную темно-коричневую дверь. Громадный зал за ней тоже был пуст, в углубленных квадратах потолка ровными рядами, пять на пять, свисали сложные люстры, целые облака из желтовато-белых плафонов, бросающих вниз яркий, безжизненный свет. Между массивными пилонами в три яруса выступали вычурные балюстрады балконов, мозаичный паркет пола тускло блестел. И ни одного звука. Димке вдруг стало очень страшно, так страшно, как не было, наверно, ещё никогда.

Надо валить отсюда, понял он. Немедленно. Но он не мог даже повернуться — ноги словно приросли к полу. Это конец, отчетливо подумал он... и проснулся.

* * *

Господи, приснится же такая жуть, подумал мальчишка, потягиваясь. В этом проклятом городе действительно что-то нечисто, раз ему всё время снится здесь такое. Не удивительно, что народу здесь всё меньше, и одна половина его уже давно опустела полностью, а вторая на треть, а то и больше. Почитай каждый день кто-то здесь прыгает с крыши, надеясь вернуться в Ойкумену. Только вот о гостях отсюда там что-то не слышно. Может, воскрешалка здесь работает неправильно и отправляет прыгунов прямиком в ад. Или в западный лес, в объятия Хорунов и их Червя...

Эта мысль Димке совершенно не понравилась, и он, вскочив, занялся зарядкой. В квартире Лэнни он сидел три дня — и уже натурально бесился со скуки. И хватит, решил он. Вот позавтракаю — и пойду в музей, что ли. Лэнни говорил, что как раз сегодня Попечитель должен обновить экспозицию...

* * *

На улицу мальчишка вышел не без опасений — он помнил слова Вайми о шпионах и провокаторах — но вокруг просто никого не было, несмотря на теплый и солнечный день. Солнце стояло уже высоко — он заспался от безделья, как обычно в последние дни. Ну и потому, что полночи вертелся, не в силах уснуть от мыслей о том, не освободился ли Червь на самом деле и как им теперь пробраться к Надиру через три сотни Хранителей. Но в голову не приходило ничего, и она теперь отчетливо болела...

* * *

Войдя в зал музея, Димка удивлённо замер. Огромный зал был по-прежнему заставлен скульптурами — но они совершенно изменились. Все они одновременно казались как человеческими, так и нечеловеческими, даже самых чудовищных форм. Змееподобное чудовище длиной с морское грузовое судно и толщиной в человеческий рост свернулось кольцом на северной стене здания. С другой стороны на него смотрели многочисленные образы столь же нечестивых созданий: существо, похожее на гигантского кальмара, йети, нечто с лицом человека, но с телом, совершенно неописуемым никаким человеческим языком. Внутри свободно расставленных по всему залу литых стеклянных кубов стояли существа поменьше. Некоторые размером с собаку, некоторые размером с мышь. Каждое из них обладало пугающей, красивой необычностью, каждое из них отмечало место на этой узкой границе между живым и причудливым. Лишь немногие воплощали в себе что-то похожее на качество красоты, которое люди, могли бы искать в вещах... но все они были прекрасны в некотором смысле. Даже если это было сделано красивым только из-за чистоты ужаса, который вызывали их бессмысленные взгляды. Как говорил Димке Вайми, скульпторы Города Снов стремились выразить своё мастерство в различных эмоциональных средах — от восхищения до опасений, от ненависти до жалости, от кипящей похоти до абсолютного ужаса и странного чувства сверхъестественного беспокойства, которое охватило Димку сейчас. То, что он увидел здесь, вызвало в нем все эти эмоции, наряду с другими, которым он никогда не смог бы присвоить названия, даже проживи он на тысячу лет дольше...

Наконец, он перевел взгляд на постамент в самом центре бассейна. На нем стоял другой молодой человек. Одетый так же, как и Файяр, он был немного моложе его. Но в отличие от своего предшественника он не сидел на постаменте с книгой. Он стоял, выпрямившись во весь рост, и, глядя вверх, о чём-то думал. Его лицо было хмурым, а взгляд устремлён в одну точку. Казалось, будто он смотрит сквозь крышу, за её пределы, на нечто такое, что ему не нравится...

Напротив него, у парапета бассейна, ещё один молодой человек, одетый так же, как обитатель постамента, вольно лежал на полу, положив голову на руки. Перед ним лежала книга. Время от времени он поглядывал на молодого человека на постаменте и читал вслух, иногда, делая паузы, чтобы дочитать предложение, а иногда и просто перелистывая страницы. Димка навострил уши, но не смог понять ни слова: видимо тут магия Ойкумены не работала...

Вайми стоял возле него и явно слушал. Он взглянул на мальчишку... и отвернулся. Димка вздохнул и пошел к выходу, жалея о том, что вообще пришёл сюда...

* * *

Возвращался он в скверном настроении, уже поняв, что этот день не сулит ему ровно ничего хорошего. И его опасения тут же оправдались. В квартире его поджидал Лэнни. Он встретил Димку с необычно встревоженным видом.

— Тебя Борька видеть хочет, — с порога сообщил он. — Говорит, дело жизни и смерти. Он тебя в столовке ждет.

Димке захотелось спросить, почему это тогда Борька сам не приперся сюда с этим самым крайне важным делом... но тратить время на это было глупо, и он вышел.

* * *

Идти, как и всегда тут, было совсем недалеко. Буквально во дворе соседнего квартала стояло нечто вроде спортивного зала — которым, впрочем, никто тут не пользовался, — а над ним помещалась общая для жителей окрестностей столовая. По широкой металлической лестнице Димка поднялся на второй этаж здания. Тут было странное место — огромный зал, накрытый выгнутой металлической крышей с лесом поперечин, сумрачный из-за закрывших громадные торцевые стекла деревьев. Посетителей тут почти не было, свет по этой причине не горел, и он едва смог разглядеть Борьку, одиноко сидевшего у круглого столика в дальнем углу.

Димка небрежно отодвинул стул и сел рядом с ним. Перед Борькой стояла еда — какая-то местная запеканка, расковырянная, но не тронутая. Сразу было видно, что настроение у него паршивое, да и выглядел он почему-то уставшим, несмотря на утро.

— Итак, в чем проблемы? — сразу спросил Димка.

— В Льяти, — взгляд Борьки был хмурым, но твердым, он выглядел как человек измученный, но принявший окончательное и бесповоротное решение.

— А что с Льяти? — удивился Димка. — Он опять куда-то влип?

— Пока что нет. Но влипнет обязательно — с его-то проблемами. Надир-то совсем рядом — а пройти к нему нельзя. От этого он изводится страшно.

— И что? — Димку новость не тронула, он и сам тут изводился от безделья и неопределенности...

Борька мрачно взглянул на него.

— А то, что ему этой ночью опять хрень какая-то явилась. То ли Хозяева, то ли черти с рогами. Даже пытались куда-то утащить. В общем, напугали страшно. Он мне сейчас сказал, что если мы сегодня же не добудем ключи, он сам во дворец Хранителей пойдет — и будь, что будет. Сегодня же ночью, как стемнеет. В третий раз, говорит, меня уволокут туда, где лампы не светят. Мол пусть что угодно, но не это.

— Так. Ясно, — в груди у Димки ёкнуло. Он понимал, что во дворце поход Льяти и закончится — а удержать его они не смогут уже никаким образом. Оставался лишь один выход... — В общем, других вариантов нет. Будем пробиваться силой. Сегодня же. Предупреди ребят — а я пойду Вайми искать...

* * *

Вайми конечно не стал оставаться у Лэнни — давно свалил назад в Вэруо, в общину Сновидцев, где жил когда-то. Димке пришлось добрых два часа дожидаться у подножия вышки, пока кто-то из них не соизволит выехать из своего обиталища в город, вновь изводясь и злясь от нетерпения. Когда он, наконец, вошёл в здание, то готов был рвать и метать. Но Вайми наверху не оказалось, и Димке пришлось спускаться в пещеры. Здесь как раз был перерыв в сновидениях — народ валил валом, чтобы поесть, помыться, и, как это ни смешно звучало, отдохнуть от бесконечных снов...

Димка растерялся, не представляя, как найти Вайми в этой суматохе... но тот сам вывернулся ему навстречу. Судя по виду, он сам тоже торопился отдохнуть от снов...

На миг они замерли, удивленно глядя друг на друга. Потом Димка без лишних церемоний схватил Астера за руку и оттащил в сторону.

— Льяти сегодня же идет к Надиру, — с ходу сообщил он. — С нами... или без нас. Иначе его того... исчезнут.

— Тихо, — Вайми встревожено оглянулся. — Пошли.

— Куда?

— Сюда, — Вайми подошел к тяжелому бархатному занавесу, который отгораживал жилое ответвление пещеры, и откинул его. Димка нырнул за него — и с облегчением перевел дух. Здесь, кроме них, никого не оказалось. Суматоха главного туннеля осталась позади, хотя было слышно, как там, за занавесом, туда-сюда ходят и болтают люди. Здесь же на минуту наступила тишина. Похоже, что Астер старался как-то переварить оглушительную во всех смыслах новость.

— Ну? — наконец спросил Димка. — Предложения какие?

— Выбора нет, надо идти, — неохотно буркнул Вайми. — Только мой Нож Раздора тут ничем нам не поможет — заряд-то весь вышел из него, а новый не мне делать. И друзей, которые на штурм прямо готовы, у меня тоже тут нет. Иначе я бы сам давно это всё предложил.

— Ладно, пёс с ними, — Димка задумался.

Так. Самая главная проблема уже решена — у них есть оружие. Почти боевой пистолет и девяносто патронов в коробке. Не бог весть что на фоне здешних автоматов, но явно лучше, чем его трофейный меч. И можно привлечь остатки Маахисов, которые тоже прямо рвутся к Надиру...

— Во дворец лучше даже не соваться, — предупредил между тем Вайми. — Там главная казарма Хранителей, что бы мы там ни изображали — нас просто покрошат автоматным огнем. Надо идти в Маал-Нау — охраны там меньше, а у Ахело наверняка есть запасной комплект ключей.

— А если нет?

— Димка, нам всем лучше верить, что есть...

* * *

Они вышли из Вэруо после заката, когда почти все обитатели города ложились спать. Хотя идти готовы были все, Димка, поразмыслив, решил идти один — в смысле, из землян. Дело было почти безнадежное, и он не хотел рисковать ещё кем-то. Льяти, конечно, не удалось отговорить. С ними пошел Вайми и Файму с братьями — всем, что осталось от её племени. У Файму было её страшное копьё, у Талки лук, хотя Димка уже понимал, что выглядит это не грозно, а смешно...

Пока что им везло — по крайней мере, никто не попался им по пути и не пристал с дурацкими вопросами. У Вайми нашлась "карточка доступа", непонятно как добытая, и внешнюю ограду Маал-Нау они миновали без труда. Охраны во дворе не оказалось, калитка во внутренней стене тоже оказалась открыта — незваных гостей тут явно не ждали...

Когда они вошли в тускло освещенный внутренний двор, сердце Димки вдруг часто забилось. Но от нетерпения, а не от страха. Страха он сейчас не чувствовал, напротив, его распирала ярость на мерзавцев-Хранителей, вставших между ним и Надиром. Между ним и его домом, что гораздо важнее. Он был готов стереть их всех с лица земли. Хватит с него глупой покорности!..

Вайми повернул направо. Они обогнули угол здания. Здесь к Маал-Нау было пристроено нечто вроде веранды освещенной, но пустой. Дверь её тоже оказалась не запертой, и поднявшись по лестнице они без проблем вошли внутрь. Напротив окон тут была тускло блестевшая, словно только что отлитая бронзовая дверь, вся в квадратных ступенчатых углублениях. Сейчас эта ведущая внутрь основного массива здания дверь была, естественно, закрыта. Её многозначительно украшала здоровенная вмятина, оставленная, судя по её округлой форме, ядром из древней пушки. И пушка стояла совсем рядом — это было видно по глубине вмятины. Весело же здесь когда-то жили...

Теперь Димка понял, почему Вайми выбрал именно эту дверь — возле неё оказался звонок. Астер с хмурым видом нажал на него. Снаружи ничего слышно не было, и Димка замер с отчаянно бьющимся сердцем, не представляя, что делать, если им просто никто не откроет...