Льяти быстро осмотрелся, крутанувшись на пятке, потом бросил духовую трубку сквозь прутья и быстро полез вверх. Димка, невольно оглядываясь, просунул через решетку копьё и полез вслед за ним. Решетка была частой и массивной, но украшенной всевозможными завитками, за которые он очень удобно цеплялся пальцами рук и босых ног.
Перемахнув через острые пики, Димка быстро соскользнул вниз и подобрал оружие. Льяти насмешливо взглянул на него. Здесь, в полумраке, он был почти незаметен, выделялись лишь блестки и белки глаз.
Вновь осмотревшись, они нырнули в новый, почти темный двор. Слева и впереди были темные фасады, справа — глухая стена какого-то древнего склада. Свет фонарей с поперечной улицы поднимался за ней призрачным рыжим туманом и таял в смутных облаках огромных нависающих крон.
Миновав торец дома Льяти повернул налево, прижимаясь к стене. Ни одно окно тут не горело, но рисковать он не хотел, и Димка отлично понимал его — именно здесь, в окружающих этот двор домах, и жили все здешние Хранители...
Морщась от лежавших на бетоне камешков, он достиг почти темного угла и повернул направо. Этот отрезок привел его в очередной угол между складом и темным фасадом дворца. Его задним фасадом. Здесь была широкая деревянная дверь — конечно же, запертая.
Льяти, ухмыльнувшись, — в темноте блеснули его белые зубы — расстегнул свою сумку, достав из неё огромную связку ключей, снятых Димкой с пояса покойного Истирры. Мальчишка нервно оглянулся, каждую секунду ожидая, что во двор кто-то войдет. Льяти между тем быстро перебирал снабженные бирками ключи, как-то ухитряясь различать их в почти полном мраке. Выбрав нужный, он сунул его в скважину. Димка напрягся... но замок лишь тихо скрипнул, отпираясь. Льяти вытащил ключ и дернул дверь на себя. Осев на петлях, она подалась с резким треском, и Димка испуганно дернулся. Льяти схватил его за руку и буквально втянул в царивший за ней мрак. Потом быстро захлопнул и запер дверь.
Они замерли в кромешной темноте, отчаянно стараясь отдышаться. Сердце Димки прыгало где-то у горла, он навострил уши, но слышал лишь его бешеный стук...
Вдруг сумрак прорезал тусклый синий свет — достав из сумки маленький фонарик, Льяти вновь быстро перебирал ключи. Внутренняя дверь была такой же массивной, как наружная, но, к счастью, открылась бесшумно. За ней была короткая лестница, за ней — высокий, темный коридор, сквозь приоткрытые двери в конце которого пробивался яркий свет.
Миновав их, Димка ошалело замер, жмурясь. Когда-то тут был двор, со всех сторон окруженный фасадами. Теперь его замостили пёстрой плиткой и перекрыли плоским, в ступенчатых углублениях, потолком. Под ним сияли яркие, похожие на созвездия люстры, заливая светом весь зал, застроенный, к тому же, вполне настоящими зданиями. С их стен смотрели сотни темных окон — Димка словно угодил в кошмар...
Льяти между тем быстро и бесшумно пошел вперед, и ему оставалось лишь с бешено бьющимся сердцем следовать за ним. Каждую секунду он ожидал чего угодно — от окрика до выстрела в спину — и почти всерьёз верил, что всё это и впрямь происходит в каком-то бредовом, диком сне...
Слева, в конце зала, была огромная белая двустворчатая дверь, в этот раз к счастью распахнутая. Миновав её, они свернули в ярко освещенную, просторную галерею. Здесь, справа и слева, в огромных витринах стояли не менее огромные, невероятно вычурные вазы из хрусталя и фарфора. Шагая между них, Димка ошалело крутил головой, не в силах поверить, что их до сих пор не заметили. Но похоже после гибели сурового начальства вся организация Хранителей приказала долго жить и они дружно ломанулись на праздник. Или таинственные коллеги Вайми всё же что-то нашаманили...
Огромная распахнутая дверь в конце галереи вела в какой-то просторный, богато отделанный зал — и вот оттуда явственно доносились голоса. Димка шёл к ним, почти не чувствуя ног, твердо уверенный, что навстречу к ним сейчас кто-то выйдет, а тогда...
Галерея казалась бесконечной, и он даже испуганно дернулся, когда Льяти потянул его влево, на просторную темную лестницу. Они беззвучно побежали вверх по ней, то и дело замирая у ярко освещенных проемов, ведущих на этажи. Там сияла полировка огромных дверей, алел ворс дорожек. Иногда доносились голоса — но уже тихо, издали. Наконец путь им преградила очередная решетка — но, к счастью, не доходящая до потолка, и они быстро перелезли через неё.
Миновав последнюю лестницу, они замерли на самой верхней площадке, почти темной — лишь через большое круглое окно на неё падал слабый, словно лунный свет далеких, уже обычных синих фонарей. Димка шумно выдохнул, чувствуя просто неземное облегчение — самая опасная часть пути осталась позади. Здесь им вряд ли кто-то мог встретиться...
Льяти задержался у высоких белых дверей, подбирая очередной ключ. Потом с усилием отвалил тяжелую деревянную створку, осторожно заглянул за неё — и решительно шагнул внутрь. Димка, в последний раз оглянувшись, быстро последовал за ним. Сейчас Льяти уже следовал рассказу Вайми, выбирая путь самостоятельно, и он ничем не мог ему помочь...
Они оказались в обширном пространстве чердака, рассеченном неровной паутиной крашеных в белое толстых деревянных балок, тускло освещенных роем пыльных лампочек. Под босыми ногами тихо поскрипывал пыльный деревянный пол, и Димка старался ступать как можно осторожнее...
Льяти быстро пошел вперед, потом свернул направо, потом снова налево. Они поднялись по узкой деревянной лестнице, потом спустились в тесный люк. У своих ног, в широкой щели, Димка заметил тот обширный зал, в котором шел недавно, и невольно передернул плечами. Они прошли вдоль него, потом повернули. Путь им преградила глухая стена с очередной белой деревянной дверью — конечно же запертой, но от неё у Льяти тоже отыскался ключ...
Открыв её, они оказались в помещении, похожем на заводской цех, тускло освещенном парой голых лампочек. Слева от Димки поднималась усеченная пирамида из массивных стальных балок, увенчанная огромным горизонтальным колесом. Между балок маслянисто блестели шестерни и ребристый корпус массивного электродвигателя — всё это было окрашено в грязно-зеленый цвет. Колесо обегал толстый трос, уходивший куда-то во мрак. Над ним тянулся ещё более толстый трос. Закрепленный на массивных сварных рамах, он шел над колесом и тоже исчезал во мраке. На нем, в конце узкого перрона, висел небольшой, тоже зеленый вагончик. Слева, за широкой полосой грязного цементного пола, поднимался второй деревянный перрон, сейчас пустой. Наверху сплетались массивные балки такой же деревянной крыши. Впереди же зияла темнота, в которой парил бледный силуэт Башни Молчания. Сердце у Димки вновь ёкнуло и бешено забилось. Цель их долгого пути была совсем близко...
Легко спрыгнув на пол, Льяти подошел к скрытому за колесом распределительному щиту, с минуту постоял, изучая его, потом решительно замкнул большой рубильник.
Димка невольно задержал дыхание, но огромный мотор, как оказалось, заработал почти совершенно бесшумно — он услышал только низкое гудение, да под босыми ногами легко завибрировал пол. Блестящие косые зубья шестерней двинулись навстречу друг другу, колесо завертелось и промасленный трос поплыл куда-то в темноту...
Льяти повернул голову, весело взглянув на него, и Димка наконец с облегчением перевел дух — как оказалось, он не верил, что канатная дорога заработает. Если верить Вайми, ей не пользовались уже много лет...
Вернувшись на перрон, Льяти запер дверь, потом быстро подошел к вагончику. Нажав на ручку, легко открыл низкую железную дверцу, нырнул в неё. Димка, пригнувшись, последовал за ним. Вагончик оказался пятиместным, с простыми креслами из потертой коричневой кожи. Под потолком торчал массивный, старинного вида рычаг, и Льяти потянул за него...
Наверху что-то лязгнуло, пол вагончика дернулся и Димка едва не упал, невольно схватившись за кресло. Вагончик между тем двинулся, и он торопливо плюхнулся в это самое кресло, испуганно и возбужденно глядя в окно.
Перрон ушел назад, и он судорожно вздохнул, оказавшись высоко над ярко освещенной площадью, сейчас уже к счастью пустой. Вагончик плыл над ней, мягко, но неприятно подрагивая на тросе, и Димка ошалело помотал головой — всё это до ужаса походило на полёт во сне...
Площадь замыкал высоченный металлический забор, за ним начиналась пустынная улочка, обрамленная низкими деревянными домами и высокими деревьями. В конце её горел единственный синий фонарь, а за ним уже зиял обрыв...
Трос заметно провисал и Димка, с тревогой глядя на темные фасады окружающих площадь домов, понял, что они спускаются. Забор остался позади, по сторонам поплыли крыши. В какой-то миг он даже испугался, что вагончик заденет землю и застрянет — людей тут уже не было, одни киноиды...
Когда они доползли до обрыва, высота была едва ли больше метра. Вагончик миновал пятно ярко освещенного асфальта, проскользнул над ржавыми чугунными перилами и погрузился в непроглядную темноту крон. По окнам заскребли и застучали ветки, наверху что-то треснуло, ломаясь, и вагончик резко дернулся. Димка испуганно напрягся, но всё в этот раз обошлось. Да уж, здесь точно много лет никто не ездил...
Деревья под обрывом ушли назад, теперь они скользили над пологим склоном, едва освещенным смутным отблеском неба. Внизу проплывали непроглядные заросли кустов, постепенно поднимаясь к ним — высота снова падала, теперь она составляла едва ли метра два. Этой дорогой давно уже не пользовались и трос сильно ослаб...
Вдруг что-то темное прыгнуло из темноты, глухо ударив о борт. По стали скрежетнули когти, вагончик ощутимо качнулся, и Димка испуганно дернулся, ощутив силу удара. Киноид весил явно больше человека, и он поёжился, осознав, что такой удар бросил бы его на землю, оглушив, — а потом киноид просто вырвал бы ему горло...
Заросли кустов ушли назад, теперь под ними, совсем близко, проплывал грязный песок пляжа. Здесь к ним бросилось сразу несколько темных теней. Что-то глухо ударило в корму, потом Димка снова дернулся, когда за окном, в каких-то двадцати сантиметрах, мелькнул силуэт огромной головы — раза в полтора больше его собственной. Он не успел толком её разглядеть — наверное, и к лучшему...
Что-то глухо ударило в борт ещё раз, потом ещё. Вагончик вновь качнулся, но трос по-прежнему тянул его вперед, хотя до песка оставалось едва ли полметра...
За окном вновь мелькнула голова киноида. Встав на задние лапы, он смотрел на Димку почти в упор — но песок вдруг ушел назад, внизу что-то слабо заблестело. Они плыли уже над морем, и киноид исчез, как привидение...
Димка нервно оглянулся. На фоне черных прибрежных зарослей горело лишь несколько тусклых синих фонарей, едва освещающих пляж, а над ними поднималось смутное рыжее зарево города. Там, на берегу, замерло несколько массивных четвероногих силуэтов. Они явно смотрели им вслед, и Димка вновь поёжился. Потом всё же отвернулся.
Впереди был непроглядный мрак, в нем призрачно светлел силуэт Башни Молчания, смутно отражаясь в зыбкой воде. Димка видел лишь её нижнюю часть, всё остальное исчезало за обрезом окна. В выпуклой стене зияли узкие, как амбразуры, окна, потом показался огромный проем, залитый тусклым светом. Они плавно плыли к нему, бесшумно скользя над небольшими волнами, сначала опускаясь почти к ним, потом постепенно поднимаясь. Цилиндрическая стена башни наплывала, вытесняя темноту тусклыми отблесками ровно отесанных каменных блоков. Башня была старой. Очень старой. Её стены, сложенные из тёмного, почти чёрного камня, помнили тысячелетия. Ветер выточил в них глубокие борозды, дожди пропитали влагой, и теперь она казалась живым существом, медленно дышащим в такт приливам...
Наконец, Димка увидел почти такой же как во дворце зал с узкими перронами. Вагончик вплыл в него и Льяти, торопливо вскочив, потянул рычаг назад.
Отцепившись от тягового каната вагончик вновь резко дернулся и замер. Они вышли и тоже замерли, осматриваясь. В проеме стены, словно в раме, тускло горели рыжие огни города, и Димка осторожно — ограды тут не было — подошел к нему. Внизу лежала зыбкая темнота моря, лишь изредка рассеченная текучими бликами огней. За ней парили смутные облачка освещенных снизу крон и темные крыши, тонущие вдали в мутном пыльном мареве. Несколько ярких освещенных окон словно бы плавали на смутной черноте стен. Над всем этим висел неровный круг зарева, окруженный непроглядной тьмой, — отблеск огней города на облаках...
Подгнившая доска хрустнула под его босой ногой, и Димка торопливо отступил назад, оглядываясь. Тут тоже стояла пирамидальная рама с горизонтальным колесом, но мотора не было, и мальчишка поёжился: если мотор на той стороне отключат (а он не сомневался, что его работу обнаружат самое позднее утром), они намертво застрянут здесь. Конечно, если их поход к Надиру закончится провалом...
Льяти между тем подошел к массивной, на сей раз уже цельностальной двери, и, подобрав очередной ключ, отпер её. Из-за неё повеяло неожиданным холодом, и почти нагой Димка поёжился, в который уже раз подумав, что для таких вот приключений он одет пожалуй легковато...
Льяти насмешливо взглянул на него и беззвучно скользнул внутрь. Ещё раз поёжившись, Димка последовал за ним. Он оказался в просторном, высоком коридоре со сводчатым потолком, тускло освещенном парой пыльных лампочек. Конечно, совершенно пустом.
Упершись босой ногой в косяк, Льяти закрыл и запер тяжеленную дверь. Димка облегченно вздохнул, потом осмотрелся. В темных каменных стенах тускло блестело ещё несколько зеленых стальных дверей. Справа и слева коридор поворачивал, огибая центральную часть башни. Здесь было сыро, холодно и очень тихо. Лишь странная, беззвучная вибрация, казалось, висела в неподвижном воздухе.
Льяти вновь осмотрелся и молча потянул его за собой. Они повернули налево и подошли к такой же двери во внутренней стене. Немного повозившись с ключами, Льяти отпер и её. Они оказались в круглой шахте, ярко освещенной тремя рядами лампочек. Вдоль её стены бесконечной спиралью вниз шла железная лестница. В самом деле бесконечной — перегнувшись через перила, Димка не смог разглядеть дна. Снизу вверх дул теплый ветерок, шевелил волосы, и у него вдруг закружилась голова. Невольно мотнув ей, он быстро отступил от края. Он уже знал, что Надир скрыт под землей — но не так глубоко же!..
— Мы туда до утра будем спускаться, — сказал он, и сам вздрогнул от звука своего голоса. Тот звучал сейчас как-то незнакомо, словно он не разговаривал уже год...
Льяти вздохнул, пробуя босой ногой покрытую пушистой пылью ступеньку. Судя по толщине этой пыли, ничья нога не ступала на неё уже несколько десятков лет.
— Пожалуй. Пошли-ка...
Они вернулись в коридор и он отпер соседнюю дверь — она вела в тускло освещенную, затхлую шахту лифта. Димка осторожно вошел в его решетчатую клетку, глядя вниз. И тут цепочка пыльных ламп убегала, казалось, в бесконечность...
Льяти закрыл дверь и нажал самую нижнюю кнопку на щитке. Ещё секунду Димке казалось, что древний механизм не сработает, потом сверху по шахте покатился лязг и грохот, заставив его испуганно дернуться — ему показалось, что со всех сторон сейчас выскочит радостно орущая охрана...
