— Мы уже почти приехали, — сменила тему разговора Альда. — В этом лесу и должны быть Гаенские топи. Гала, а ты что молчишь?
— Жду обещанных привидений, — отозвалась подруга. — А болтать... Вы и без меня говорите интересные вещи. Иногда приятнее просто послушать.
— Разве что иногда, — ухмыльнулся Свен. — Надолго вас не хватает.
Женщины дружно проигнорировали его высказывание, и они молча въехали в редкий сосновый лес. Кони осторожно ступали по поддающемуся под копытами мху, сверху на всадников капала растаявшая на солнце изморозь, а небо, видное сквозь редкие кроны, начали затягивать облака. Наконец деревья расступились, и впереди блеснула вода. Пришлось проехать ещё немного, прежде чем Гаенская топь открылась перед ними во всей красе. Чёрное зеркало воды раскинулось вширь сколько хватало глаз. В отдельных местах были видны то ли поросшие травой и мхом кочки, то ли островки растительности, а в отдалении, шагах в ста от берега, из тумана выплывала она. Довольно высокая башня конической формы, с частично обвалившейся верхушкой. Было видно, что она сложена из больших, плохо тёсанных каменных глыб, поросших мхом.
— Вряд ли вы найдёте здесь уток, — сказал Свен. — В этом месте почему-то не чувствуется жизни.
Словно для того чтобы опровергнуть его заявление, со стороны башни донёсся раздирающий душу вопль. Крик был наполнен такой первобытной жути, что не по себе стало даже Свену. Женщины побледнели, а Лаша прижала к себе заплакавшую Майю.
— Это и есть ваше привидение? — спросил Свен. — Понятно, что кричал не человек, но я не могу связать этот крик ни с одним из известных мне зверей. Это не топь, скорее, заболоченное озеро. На лодке можно было бы...
— И думать забудь! — вскинулась жена. — Давайте возвращаться. Я уже налюбовалась на эту башню, ещё приснится ночью. А Майя до сих пор боится.
— Я не боюсь, только немного страшно, — запротестовала девочка, искоса глядя на Алекса.
— Да, надо возвращаться, — поддержала Лашу Гала. — А ехать туда на лодке — это безрассудство. Недаром башню так боятся крестьяне, да и дичь здесь не водится, сами сказали. Интересно, чем оно питается. Рыбу жрёт, что ли?
— Уезжаем, — согласилась Альда. — Вернёмся как раз к обеду.
Когда подъезжали к замку, с потемневшего неба стали падать крупные хлопья снега. Все озябли, а тут ещё усилился ветер.
— Наших не рассёдлывай, — сказал конюху Свен. — Пообедаем и поедем домой.
— Может, заночуете? — предложила Альда. — Смотрите, какой снег!
— Как-нибудь в другой раз. Доберёмся быстро, только закутаем дочь потеплее. Мы не думали задерживаться, так что не всё надобное на сегодня сделано.
Они освободились от верхней одежды и прошли в жарко натопленное помещение гостиной, где и просидели до приглашения на обед, болтая о пустяках. О случившимся на болоте не сказал никто. Рон задержался и пришёл в трапезную, когда заканчивали есть. После обеда Газлы поблагодарили хозяев за гостеприимство и поспешили уехать. Альда оставила расстроенного разлукой с дамой сердца сына Гале и догнала идущего в свою комнату отца.
— Что-то случилось? — спросила она. — Почему ты такой сумрачный? Что-нибудь нашли?
— Нашли, но не то, что искали. Толковых ребят оставил Джок. Мы сегодня ничего не ломали, а обследовали то, до чего легко добраться. Нашли несколько пустых комнат и два подземных хода. Один креплён деревом и обрушен, а второй облицован камнем и прекрасно сохранился. Выходит в овраг рядом с Леей и прикрыт разросшимися кустами.
— Я думаю, что это не все ваши находки?
— Ты права, нашли ещё две камеры. Одна пуста, а вторая была закрыта на замок. В ней обнаружили высохшее женское тело с ошейником на шее. Там очень сухо, так что труп не сгнил. Это обтянутый кожей костяк, одетый в лохмотья. Арне считает, что при жизни это была молодая красивая дворянка.
— Как он смог определить такое по останкам?
— То, что молодая и стройная, видно по костям, да и волосы были роскошные. А принадлежность к благородному сословию определил по ногтям. У крестьянок не бывает таких длинных и ухоженных ногтей. Её заперли там умирать от голода. Может, ещё приходили полюбоваться на мучения. На ошейнике с внутренней стороны сделаны шипы. Предки были суровыми, и за ними числится много такого, о чём не принято вспоминать, но эти бароны явно чокнутые.
— Алекс не такой! — возразила Альда.
— Алекс мал, но у него уже сейчас гонору больше, чем хотелось бы видеть. Ты этого не замечаешь, потому что ему ровня. Вспомни себя маленькой. Ты дружила со всеми детьми своего возраста, а то и старше, не делая различий, есть в них благородная кровь или нет. А он весь день мается от скуки и отсутствия друзей, хотя у конюха есть сынок девяти лет. Славный мальчишка, вы брали у него лук. Гленом его зовут. Но воспитание не позволяет Алексу близко общаться с теми, кто ниже его по положению. Да и ты подаёшь пример.
— Это когда такое было?
— Да постоянно. Дома ты знала слуг поимённо, всё, чем они жили, а здесь? Многих ты знаешь?
— Кузнеца, лесничего, мою служанку.
— С лесничим познакомилась, потому что неохота одной идти в лес, — с сарказмом сказал барон. — К кузнецу даже сама поехала, хотя могла послать слугу. Очень уж захотелось сделать новый инструмент. Ну, а служанка постоянно тебя развлекает.
— У меня от её болтовни уже мигрень.
— Не надо, ты прекрасно поняла, что я хотел сказать. Баронство — это не только преимущества и привилегии, это ещё и обязанности. Господин должен знать своих слуг, а ты только раздаёшь указания и не интересуешься теми, кто тебя обслуживает. В больших имениях, где под сотню слуг, их трудно запомнить, но у нас не наберётся и двух десятков!
— И ты всех знаешь?
— А как же. Тебе по приезде представляли нашего капитана, а ты его не назвала. У него есть жена Атлика и дочь Мара одиннадцати лет. Очень приятная семья. Или десятник Мел Гарт, толстый такой дядька с усами. Он большой любитель рассказывать смешные истории. Нашего конюха зовут Савр Дире, в прошлом году у него умерла жена. Повара ты, конечно, знаешь, просто забыла упомянуть. Тебе перечислить всех?
— Не надо, — ответила Альда, у которой щёки горели от стыда.
— Учись, доченька, — отец обнял её и прижал к себе. — Кто знает, сколько мне осталось? Вряд ли кто-то станет тебя учить, кроме жизни, а она суровый учитель. Я всё время и силы вкладывал не в тебя, а в твоего непутёвого брата, поэтому ты многого не знаешь и будешь делать ошибки. Не очень из-за этого расстраивайся, потому что ошибаются все. Ладно, довольно об этом. Лучше расскажи, что вы видели на болоте.
— Видели только башню, а вот слышали не пойми кого. Заорал кто-то оттуда таким жутким голосом, что аж мурашки по телу. Свен сказал, что не может припомнить зверя, который так кричит.
— Ещё одна загадка. В другое время я, может, и заинтересовался бы, а сейчас уже безразлично. Пусть себе кричит. Само оно оттуда не лезет, а люди сторонятся болот. Получается, что от него нет никакого вреда.
В дверь робко постучали, и вошедший слуга передал, что к госпоже баронессе пожаловал кузнец.
— Иди, раз пожаловал тёзка нашего Газла, да ещё по твоему делу, — отпустил отец. — Смотри, что творится, настоящий снегопад. Наверное, вы с Газлом наколдовали для оленьей охоты. Вот нужно было Свену тащиться в замок по такой погоде. Ты хоть напои его горячим чаем, окажи уважение человеку.
Альда спустилась в прихожую и сама встретила гостя.
— Здравствуйте, Свен! Что же вы пошли в такую погоду? Снимайте куртку и отдайте девушкам. Пока будем разговаривать, она успеет высохнуть. Пусть нам подадут чай в гостиную, и попросите Стина, чтобы был погорячее.
Слуга побежал на кухню выполнять приказ, а девушка повела робеющего от непривычной обстановки кузнеца в гостиную.
— Сейчас принесут чай, и вы отогреетесь. Как вас не занесло снегом по дороге? То не выпадет ни снежинки, а то как прорвало небеса.
— Да, знатно сыплет, — согласился Свен, — Уж и не припомню, когда так шёл снег. А я пришёл показать, что получилось. Пришлось повозиться с отверстиями для вытяжки. Пока пробил их только на три разных нити. С железом не выходит, но буду ещё пробовать. А вот из бронзы сделал. Я принёс, чтобы вы посмотрели, годится или надо что подправить. Вот на катушке намотаны. Это самая толстая, а эта потоньше. Самая тонкая на этой катушке.
— Надо послушать, как они будут звучать, — решила девушка.
Она размотала струну, прижала один конец носком сапога, а за второй натянула нить рукой. Меняя силу натяжения, Альда свободной рукой оттягивала и отпускала струну, слушая сильные вибрирующие звуки. После первой струны проверила остальные.
— Очень хорошо, — сделала она вывод, — только трёх не хватит. Надо ещё две тоньше, и две толще.
— Не знаю... — в замешательстве сказал Свен. — Одну тоньше можно попробовать, а две... боюсь, что самая тонкая будет рваться. Сильно толстые сделать нетрудно, но вы не сможете оттягивать их своими пальчиками.
— Может, намотать на струну проволоку? Она получается тяжелее и будет звучать глуше, а играть легко.
— Это какой же длины нужно делать проволоку? — задумался Свен. — Если добавить в медь золото, то проволоку легче тянуть, только дорого получится с золотом-то.
— Подождите, я сейчас вернусь. Наконец-то, принесли чай! Вы пейте, я быстро обернусь.
Альда вышла из гостиной и пробежалась до комнаты отца.
— Мне нужен кусок золота для струн! — сказала она. — Выбери что-нибудь из той сумки.
— Большой кусок? — насмешливо спросил отец.
— Откуда я знаю? Там был браслет, наверное, Свену его хватит.
Отец открыл денежный ящик, порылся в сумке с золотом и вынул из неё массивный мужской браслет.
— Мне ничего не жалко для дочери, — сказал он. — Вот так из-за собственной слабости люди идут по миру. Да шучу я, не обижайся.
— Этого хватит? — спросила Альда, вернувшись в гостиную к уже выпившему чай кузнецу.
— Этого очень много, — ответил Свен. — Не жалко вам портить браслет?
— Работа дрянная, — ответила Альда, — а для меня струны важнее.
— Да, — согласился кузнец, — за такую работу отец оторвал бы мне руки. Спасибо вам за заботу, пожалуй, пойду. Непогода надолго, а мне самому интересно попробовать, что выйдет.
Свен ушёл, а повеселевшая Альда направилась к себе. Возле дверей в комнату её встретила Гала.
— Не шуми, — предупредила она подругу. — Алекс недавно заснул. Переодевайся, и пойдём заниматься.
Сегодня Гала зверствовала вовсю, и Альда к концу занятия не чувствовала под собой ног. Чтобы хоть как-то отыграться, она предложила:
— Хочешь, покажу кое-что из того, чему меня учила сестра герцога? Это борьба без оружия с более сильным противником. Жаль, что пришлось прервать занятия. Выучила немало, но всё нужно отрабатывать.
После того как Гала в третий раз оказалась на ковре, не в силах шевельнуться от боли в выкрученной руке, она почувствовала уважение к новой борьбе.
— Давай ты поучишь меня после занятий с мечом, — предложила она. — И мне будет польза, и тебе — тренировка. И нужно установить мишень для ножей. Обещала учить, так учи!
Два следующих дня были ветреными и холодными, и часто срывался небольшой снег. Девушки почти не выходили из замка и много времени уделяли тренировкам. На третий день ветер стих и днём так потеплело, что снег начал таять. С постоялого двора прискакал один из оставленных Джолином стражников с известием, что схвачен человек, искавший встречи с приказчиком, и сегодня его повезут в Ордаг. Так что, если надо что-то передать... Альда попросила подождать и быстро написала письмо Лани.
Работы в подземелье не прекращались. Были обследованы коридоры со стороны входа из библиотеки. Останков пока не нашли, но в одной из больших комнат обнаружили склад оружия. Перебрав три сотни изделий древних мастеров, признали годными к делу только два десятка мечей и несколько боевых топоров. Сур предложил продать весь этот металлолом герцогу.
— Для вас они не представляют ценности, — сказал он барону. — Очень плохая работа, к тому же эти мечи слишком тяжёлые. Таким вооружать только разбойников, да и то не все возьмут. Но металл не так уж плох. Кузнецы герцога смогут перековать этот хлам во что-то приличное. И герцогу польза, и вам выгода. Если хотите, я по приезде договорюсь, чтобы прислали обоз. А отобранное нами можете оставить для арсенала замка или продать.
На том и порешили.
Альда и раньше не рвалась в подвал, а после находки тела узницы совсем устранилась от поисков. Отцу тоже начала надоедать подземная жизнь.
— Где-то должны быть скрытые помещения, — говорил он своим помощникам. — Ведь ходил туда зачем-то старый барон, да и пропажу слуги до сих пор не объяснили. Искать их пока не будем. С этой стороны остались три глухих коридора, вот завтра и начнём ломать кладку в тупиках.
На следующий день эти работы пришлось срочно прервать. Перед завтраком в замок въехала карета в сопровождении шести дружинников. В имение нанесла визит сестра Ленара Ксавье и родная тётка Алекса.
Красивое лицо женщины выразило облегчение, когда она увидела племянника.
— Приветствуем вас в замке Ксавье, — обратился к ней отец. — Позвольте узнать, кто вы и цель визита.
— Я сестра покойного хозяина замка и приехала встретиться с его сыном, — ответила гостья. — А вот кто вы и на каком основании здесь распоряжаетесь?
— На основании приказа герцога провинции мы являемся опекунами Алекса до его совершеннолетия и временными хозяевами имения.
— И ещё она моя мама! — добавил мальчик, обхватив Альду руками.
— Может, вы, госпожа баронесса, воспользуетесь нашим гостеприимством? — спросил отец. — Или будем продолжать выяснять отношения во дворе при слугах? Вы проделали долгий путь, и ваши люди устали. Решайте быстрее.
— Будь по-вашему, — решила гостья. — Мы остаёмся.
— Тогда пусть ваши люди сами расседлают своих лошадей. У нас один конюх, а вас много. Потом их поведут завтракать и покажут комнаты. Простите за то, что не представился. Я барон Рон Буше, а это моя дочь Альда.
— Баронесса Лара Патэ.
После завтрака, который прошёл в молчании, Буше вместе с баронессой Патэ перешли в гостиную, где и состоялось выяснение отношений. Алекс при этом не присутствовал, а сидел в спальне с Галой.
— Я не знаю, чем руководствовался герцог, назначая вас опекунами, — начала гостья. — Это моё право как единственной близкой родственницы покойного. Именно поэтому я здесь вместе с новым управляющим имения.
— Простите, баронесса, но ваши претензии безосновательны, — сказал отец. — Вы прекрасно знаете, что женщины не наследуют имения и могут стать опекунами несовершеннолетних наследников только с соизволения сеньора провинции, которым и является милорд герцог. А причина очень проста: мы спасли Алекса, и он признал мою дочь матерью.
— А остальных нельзя было спасти?
— Вашего брата убили на наших глазах, но мы были далеко и не успели вмешаться. Алисию освободили, но при повторном нападении её убили стрелой. Тогда же меня тяжело ранили.
