Джеймс Хеллборн: Марш через Грузию - Том 3

— Вы выбрали очень странный способ... а куда вы меня пригласили? — поинтересовался Хеллборн. — Где это мы сейчас?

— В Фонтенбло, — сообщил немец. — Тут по соседству дворец, где Наполеон подписал капитуляцию. Слыхали?

— А как же! — кивнул Хеллборн.

'А потом его сослали к нам, в Новый Альбион. Там он и умер'.

'Дьявол, я не о том думаю!!! Какого черта они мня похитили?!'

— Я вас внимательно слушаю, Вальтер, — спокойно произнес Хеллборн.

— Простите? — непонимающе моргнул Шелленберг, но тут же рассмеялся. — Конечно. Извините меня. Вы правы, перейдем сразу к делу. Не будем тянуть резину. Сейчас, Джейсон, я задам вам несколько вопросов. Вы честно на них ответите. Повторяю, честно. Если я получу от ас честные ответы — мы сможем расстаться, как добрые друзья. Если же нет... — немец красноречиво и совсем неоригинально замолчал.

— Какого черта?! — возмутился 'ван Хеллсинг'. — Какие еще вопросы?! Что вы себе позволяете?! Я офицер союзной армии, у меня самые широкие полномочия, утвержденные вашим командованием. Я работаю здесь над важным военным проектом...

— Я видел, как вы над ним работаете, — Шелленберг укоризненно покачал головой. — 'Звучит в ночи раскатом грома...'

— Что?.. Вы подслушивали?! Ах, вот в чем дело?! — сперва возмутился, а потом от души расхохотался Хеллборн. — Вальтер, вы все-таки ревнуете! Да она просто старая климактеричка... Как вам не стыдно!

— Это вам должно быть стыдно, — парировал гестаповец — или как его там. Хеллборн до сих пор не разобрался в сложной и запутанной системе имперской службы безопасности.

— Ладно, пошутили и хватит, — нахмурился альбионец. — Немедленно освободите меня и тогда я постараюсь избавить вас от кучи неприятностей. Меня будут искать и...

— А зачем вас искать? — удивился похититель. — Никто вас искать не будет, потому что мы предъявим ваше тело. Вот он, штабс-капитан ван Хеллсинг, друг и союзник, геройски погиб от рук французских партизан. Хотя нет, в партизан могут и не поверить. Неважно, пусть будут английские диверсанты. Что-нибудь придумаем, и это будет прекрасный рассказ, никто не усомнится в его правдивости.

— Вы не имеете права!!! — снова возмутился Хеллборн. При этом он почти не притворялся.

— Зачем вы так громко кричите? — поморщился Шелленберг. — Вы ведь должны понимать, что это бесполезно. Ваши крики никто не услышит, никто не придет к вам на помощь. Вы уже готовы отвечать на мои вопросы?

— Валяйте, — угрюмо пробурчал альбионец.

— О чем вы говорили с Мюллером?

— С кем? — не понял Хеллборн.

Гестаповец вздохнул и сделал знак своему клеврету, стоявшему за спиной у Хеллборна. На голову альбионца немедленно обрушился удар. Обычный первый удар — не особенно больно, но очень неприятно.

— За что?! Ни с каким Мюллером я не разговаривал! Впервые слышу это имя!

— Джейсон, боюсь, вы так и не поняли всю серьезность вашего положения, — снова вздохнул Шелленберг. — От этого удара у вас даже шишки не останется, и мы все еще сможем разойтись по-хорошему. Но если Дитрих начнет избивать вас по-настоящему — вы должны понимать, тогда я просто не смогу отпустить вас. Мне бы очень этого не хотелось...

'По-моему, самое время по-настоящему испугаться', — подумал Хеллборн.

Снова в плену, причем у людей, которые не соблюдают конвенции и не верят ни одному его слову. Напоминает первые минуты в кабинете чиф-командора Ла Бенева. Нет, все гораздо хуже. Недоброй памяти индо-океанский контрразведчик никуда не торопился. А эти не просто торопятся — они даже сам факт пленения афишировать не собираются. Превратят в отбивную, а потом закопают в безымянной могиле. Без выходного пособия.

Надо срочно что-то придумать. Срочно.

Черт побери, кто такой этот Мюллер?! На Восточном фронте вроде никаких Мюллеров не встречал. На родной планете Хеллборна проживал мелкий немецкий политик по фамилии Мюллер, но вряд ли гестаповец имеет в виду его.

— Вальтер, вы должны мне поверить, — медленно произнес альбионец. — Я готов ответить на ваши вопросы, но я действительно не понимаю, о каком Мюллере идет речь. Возможно, я знаю этого человека под другим именем. Где и когда я с ним разговаривал? Подскажите, и я охотно вам помогу.

Немец бросил на Хеллборна пристальный, очень пристальный взгляд. В который раз вздохнул и сообщил:

— Группенфюрер Мюллер, шеф гестапо Генрих Мюллер. Вы разговаривали с ним в Бабельсберге, примерно тридцать часов назад. О чем вы с ним разговаривали?

— Старина Генрих?! — к Хеллборну моментально вернулось хорошее настроение. — Так это он был?! Вы его имели в виду?! Ха-ха-ха! Но мы всего лишь...

'Ван Хеллсинг' оборвал себя на полуслове.

Ведь не поверит, с тоской подумал он, глядя в спокойные и чуть-чуть ленивые глаза Шелленберга, ни единому слову не поверит. Не поверит, что мы всего лишь обменялись парой ничего не значащих слов, что-то про бессонницу и английские 'ланкастеры'. Индюшатники тоже не верили — не хотели верить в фантастический рассказ про Халистан, Белголландию, Данорвегию и другие волшебные королевства, затерянные в параллельных мирах.

И эти не поверят. Не пожелают поверить, что начальник гестапо и эмиссар из далекой Юголландии болтали о всякой бесполезной ерунде.

И тогда Хеллборн получит по полной программе, из него сделают отбивную по рецептам Ла Бенева, а потом бросят в яму — и закопают. Вот почему эта комната такая скучная и пустая, с голыми бетонными стенами. Интересно, скольких людей здесь уже забили насмерть? Он бросил полный отчаяния взгляд на дверной проем — а вдруг сейчас появится надпоручик Тай Кван До с отрядом морпехов, или кадет Келли Робинсон, и спасут его.

Нет, Келли не придет, а корейский морпех — тем более.

— Дайте мне бумагу и авторучку, я все подробно напишу, — совсем другим голосом сказал Джеймс, голосом капитулянта, потерявшего всякую надежду обмануть своего врага. Да, бумагу и авторучку, собственноручные показания, немцы это любят, надо на этом сыграть. — А если у вас найдется печатная машинка — будет совсем прекрасно, — добавил Хеллборн.

'Только не переиграть!'

— Хорошо, — неожиданно легко согласился Шелленберг и снова кивнул своему сообщнику, стоявшему за спиной Хеллборна. — Только без фокусов, Джейсон.

— Какие фокусы, о чем вы... — пробормотал альбионец.

Первый клеврет принялся расстегивать его наручники, а второй, стоявший у двери, в этот момент как будто напрягся и положил ладонь на пистолетную кобуру. Зря старался, Хеллборн был покорен и апатичен. Наручники защелкнулись снова — на этот раз спереди. Очень хорошо, теперь пусть они расслабятся, пусть убедятся в собственной безопасности. В комнате неожиданно появился третий гестаповец, он принес стопку бумаги и авторучку. Положил все это богатство на стол перед Хеллборном и тут же удалился. Интересно, сколько их всего в доме? Неважно. Другого выхода все равно нет, придется погрузиться в неизвестность.

— Можете приступать, Джейсон, — сказал Шелленберг. — Давайте, все подробно и обстоятельно. И мы останемся хорошими друзьями.

Как бы не так, гестаповская сволочь, ты бы меня все равно не отпустил, даже если бы я на самом деле являлся юголландским капитаном ван Хеллсингом. А если бы ты знал, кто я такой на самом деле!

За спиной послышались шаги. Вернее, один шаг. Все правильно. Дрессированный сотрудник отошел назад, потому что ему не положено раньше времени читать показания пленника. И руку с плеча убрал. Очень хорошо. Хеллборн придвинул к себе верхний лист и принялся старательно выводить: 'Довольно! Это уже не шутки. Скоро весь город заговорит о моей дочери и о бароне. Моему дому грозит бесчестье. Дойдет до президента и... Одним словом, больше я этого дворянчика сюда не пускаю[1]'. Отлично, теперь еще чуть-чуть. 'Я не заманивал его к себе в дом, не навязывал ему девчонки, но кто станет в это вникать?.. Я у себя в доме хозяин. Мне надо было как следует пробрать дочку. Мне надо было хорошенько намылить шею майору...' Хватит, пожалуй.

И Хеллборн резко опрокинулся назад — вместе со стулом.

Где-то на полдороге он зацепил 'захребетного' гестаповца, и на пол они приземлились уже вдвоем. Немец при этом приложился головой о бетон, но Хеллборн доверял себе больше, чем бетону. Авторучка — он все еще сжимал ее в правой руке — взлетела и вонзилась фашисту в горло. Короткий вопль — хрип — фонтан крови — готов, кажется. Так, отлично, дальше, дальше! На поясе — кобура, расстегнуть ее и вытащить пистолет. Оставаться на полу, перекатиться на спину и поискать цель. Так, Шелленберг все еще сидит за столом. Как будто не понимает, что происходит. Обе ладони держит на крышке стола. Хорошо, пусть пока поживет. А второй номер, у двери, как раз извлекает свое оружие. Медленно извлекает, слишком медленно по сравнению с Джеймсом Хеллборном! Взять его на прицел и нажать на спуск. ЩЕЛК! Дьявол, этот болван носил пистолет с пустым патронником!!! Да кто же так поступает в наше время?! Передернуть затвор — в наручниках это было сделать нелегко, но альбионец справился — и снова нажать на спуск. ЧПОК! Хе-хе, так это и есть тот самый бесшумный пистолет! Вот почему у него ствол такой толстый. Медлительный гестаповец получил пулю прямо в лоб, сползает по стене — БАНГ! — пистолет в его руке все-таки выстрелил, на этот раз не бесшумный — маленькая комната — звон в ушах — пуля прошла где-то над головой. На пороге появляется третий — тот, который приносил письменные принадлежности — пистолет в его руке, он ищет цель, но не успевает — и вторая пуля Хеллборна — ЧПОК! — прилетает ему точно в левый глаз. А руки-то помнят! Это как на велосипеде — один раз научился, уже не забудешь. Тем более на такой ничтожной дистанции.

Вроде бы все. Бурные аплодисменты, дамы и господа! Три-ноль в пользу команды Нового Южного Альбиона!!!

Хеллборн поднялся на ноги и осмотрелся. Надо же, этот, с авторучкой в горле, все еще дергается! Бедняга, ему должно быть больно. ЧПОК! — в правый глаз. Все, больше ему не больно. Второй наверняка готов, третий тоже. А их начальник все еще сидит за столом и даже не двигается с места! Что это, батальный шок?! Тыловая крыса, небось в бою ни разу не бывал, только и делал, что любовался пытками беззащитных пленников, презрительно подумал Хеллборн.

— Доброе утро, Вальтер! — Хеллборн помахал глушителем перед носом гестаповца. — Ты еще здесь? Тук-тук! — Ткнул глушителем в нос. — Ты меня слышишь?!

— Да, — пробормотал Шелленберг.

— В доме есть еще кто-нибудь? — уточнил альбионец.

— Нет, — переживший батальный шок, немец вдруг стал удивительно лаконичен и совсем не красноречив.

— Я тебе почему-то не верю, — в ушах все еще звенело, но Хеллборн заставил себя прислушаться. Вроде тихо. Топота десятков ног, по крайней мере, не слышно. Джеймс обыскал охранников, нашел ключи от наручников и наконец-то расковал себя. Потом схватил Шелленберга за шиворот и поставил на ноги. — Пошел, вперед, марш! Будешь моим живым щитом.

Они обошли всю виллу — два этажа, гараж, подвал — и в самом деле ни одной живой души. Хеллборн выглянул в окно — давным-давно рассвело — незнакомый лесной пейзаж. Черт его знает, может и в самом деле Фонтенбло.

— Ладно, вернемся в нашу маленькую уютную комнату, — зевнул альбионец. — Я почему-то по ней соскучился.

Шелленберг чуть было не споткнулся, но Хеллборн осторожно подхватил его под локоток.

— Смелее, Вальтер! Нас ждут великие дела!

— Nautro tam nashli tri trupa, — добавил альбионец, когда они переступили порог. Это была любимая присказка полковника Горлинского. К сожалению, Хеллборн каждый раз забывал спросить, что полковник имеет в виду.

— Полная смена караула, — в свою очередь пробормотал Шелленберг. — Надо же, оказывается, у Дитриха были веснушки. А я и не замечал.

— И вот так всегда, — патетически воскликнул Хеллборн, — мы часто не ценим того, что у нас есть, и начинаем ценить его только после того, как уже потеряли! Пусть даже это всего лишь милые веснушки подручного головореза! Вальтер, а что мне с вами делать? — Альбионец задумчиво покрутил в руках пистолет, машинально прочитал надпись на затворе — 'WALTHER'. — Убью вас из одноименного пистолета. Знаю, знаю, не смешно и не совсем остроумно. Но как романтично!!!

— Вы не можете, не имеете права, меня будут искать, — внезапно заговорил Шелленберг.

— Ай-ай-ай, какие знакомые аргументы, — нахмурился альбионец. — Но в вашем исполнении они звучат совсем уже убого. Ладно, чего уж там. Можете помолиться.

— Но вы в самом деле не можете так поступить! — завопил изрядно побледневший немец. — Вас будут искать! Мое начальство знает, где я нахожусь...

— Ваше начальство — это случайно не группенфюрер Мюллер, которого вы собирались подсидеть? — ухмыльнулся Хеллборн. — Пожалуй, я передам старине Генриху привет, когда буду пролетать через Берлин на обратном пути.

— Но я... я...

— Боюсь, ваш запас аргументов на исходе, — заметил Джеймс. — Ну же, попробуйте придумать что-то оригинальное! Только без фокусов. Вы видели, что я сделал с вашими парнями? А с вами и подавно справлюсь.

— Я... я вам пригожусь, — совершенно упавшим голосом пробормотал Шелленберг.

— В самом деле? — задумался Хеллборн. И чего я с ним разговариваю? Пулю в голову — и в Париж. Я должен подписать контракт, передать баллон с образцами и успеть на очередной самолет. А если...

— Госпожа Шанель специально заманила меня в свою квартиру?! Отвечайте! Немедленно! ПРАВДУ!!!

— Нет, ни в коем случае, она здесь ни при чем, — торопливо заговорил гестаповец. — Мои парни просто следили за вами, потом позвонили мне, я приказал ждать вас у подъезда. Она ничего не знает, нам не нужны были лишние свидетели.

— Допустим, — кивнул Хеллборн. — Хм. Допустим. Ладно, так и быть. Кажется, я придумал. Садитесь за стол и пишите.

— У меня ручки нет, — жалобно сказал Вальтер.

— Возьмите эту, — Хеллборн спокойно нагнулся и вытащил авторучку из горла Дитриха. — Только не надо снова бледнеть! И не вздумайте падать в обморок! Это будет договор, написанный кровью! — расхохотался альбионец. — Итак, начинайте писать. 'Я, Вальтер Шелленберг, обер-штурман-фюрер...' и так далее.

— Оберштурмбаннфюрер, — машинально поправил Шелленберг.

— Вам виднее, — равнодушно отмахнулся Хеллборн, — перечислите все свои титулы и должности. Дальше. 'Находясь в здравом и твердой памяти...' Или это формула из завещания? Вальтер, вы опять побледнели! '...добровольно вызвался сотрудничать с Юголландской секретной службой', именно так, герр Шелленберг, а вы не знали? Есть дружественные государства, но не бывает дружественных разведок! 'В качестве оплаты моих услуг я получил от офицера ЮСС суперинтенданта Джейсона ван Хеллсинга' — что, вам не нравится мое звание?! — 'десять тысяч гульденов'. Нет, не десять тысяч. Никто в это не поверит, потому что никто не платит агентам такие круглые суммы. Пусть будет двенадцать, нет, восемнадцать тысяч! Вы ведь дешево не продаетесь, Вальтер? Да, восемнадцать тысяч. Дальше. 'Все. что я совершил, было сделано во имя рейха...' Нет, к чертовой матери рейх, лучше напишите: 'Во имя великой белой расы!' Отлично. Теперь перепишите все начисто и распишитесь. Что такое? Вы не поставили в конце точку? Что это значит? 'Тревога! Письмо написано под давлением!' Ха-ха-ха! Да какая разница, Вальтер? Пусть даже под давлением — если оно попадет к вашим шефам, вам в любом случае не поздоровится. Вам больше никогда не будут доверять. Вашей карьере придет конец. Вам повезет, если вам позволят перебирать бумажки в архиве. Вы уж простите, что объясняю вам такие банальные и очевидные вещи. А если вы будете хорошо себя вести, мы даже заплатим вам восемнадцать тысяч гульденов. И это станет началом прекрасной дружбы! Вы расписались? Прекрасно. А теперь вернемся в Париж. Я должен успеть на очередной самолет. Меня ждут великие дела!