— Мы бежали, — просто ответил Лари. — Бросили всё — города, книги, мёртвых. Ушли на север, в горы, где Хозяева Неба не могли нас достать. Там мы отсиживались много лет, пока болезнь не выдохлась сама собой. А когда вернулись — наших городов больше не существовало. Чужаки ушли, но всё разграбили, оставили после себя пустыню.

— И вы начали всё заново?

— Да, — кивнул Лари. — Заново. Это было трудно. Мы потеряли почти все знания, почти все песни. Но мы выжили. И постепенно начали восстанавливать то, что было утрачено.

— А потом пришли другие, — сказал Серый.

— Потом пришли другие, — согласился Лари. — Сначала — Оламер. Потом — его рабы. Оламер был великим магом. Он пришёл в Валузию из другого мира, как и Хозяева Неба. Но в отличие от них, он не хотел нас истреблять. Он хотел власти. Мы сражались. И смогли вышвырнуть его из нашего мира. Сюда. Увы, вместе с нами. Его это не расстроило. Он хотел только власти. Над тем миром или над этим — неважно.

Он подбросил ветку в костёр, и пламя вспыхнуло ярче.

— И он её получил? — спросил Антон.

— Получил, — кивнул Лари. — Он создал Империю, которая простиралась от Западных гор до Восточного моря. Он подчинил себе десятки племён, построил города, проложил дороги. При нём Ойкумена процветала — но ценой тирании.

— А вы? — спросил Серый. — Вы сопротивлялись?

— Мы пытались, — вздохнул Лари. — Но Оламер был слишком силён. Он умел не только разрушать, но и создавать. Он давал людям то, чего у них не было — безопасность, порядок, достаток... Многие сами приходили под его руку. А те, кто не приходил, исчезали.

— И чем всё кончилось?

— Оламер сам исчез, — сказал Лари. — Так же внезапно, как появился. Говорят, он ушёл в другой мир, оставив свою Империю приспешникам. Но они не смогли удержать власть. Империя распалась, города опустели, дороги заросли травой. Наступили Тёмные Века.

— А потом был Бунго Великий, — сказал Андрей.

— Потом был Бунго, — кивнул Лари. — Это было примерно две тысячи лет назад. Бунго был не магом, а учёным. Он изучал природу Ойкумены, её законы, её тайны. Он первым понял, что наш мир — не единственный, что есть множество других миров, соединённых невидимыми нитями.

— И он пытался открыть Врата в них? — спросил Антон.

— Он их открыл, — ответил Лари. — Не те, через которые проходите вы, а другие. Врата в миры, где обитали существа, которых лучше было не тревожить. Демоны.

— И что случилось?

— Бунго исчез, — просто сказал Лари. — Вместе со всей своей школой магов. Говорят, он вызвал демона, чтобы узнать истинную природу реальности. Демон ответил на его вопросы — и Бунго сошёл с ума. А потом исчез. Никто не знает, что с ним стало. Вероятно, его забрали в Ад.

Антон вспомнил свой разговор с Оолем и поёжился.

— А Саспис Крылатый? — спросил Серый. — Мы слышали это имя.

— Саспис был героем, — сказал Лари. — Он жил примерно полторы тысячи лет назад, когда Хозяева только начинали насаждать здесь дикость. Саспис пытался остановить их. Он собрал армию из добровольцев, нашёл древнее оружие, заключил союзы с племенами... И почти победил.

— Почти?..

— В решающей битве его предали, — вздохнул Лари. — Один из его союзников переметнулся к Хозяевам в обмен на власть над своим племенем. Армия Сасписа была разбита, сам он погиб. Хозяева распяли его на берегу Моря и оставили умирать. Говорят, он три дня висел на кресте, прежде чем умер. И всё это время он пел.

— Пел?.. — удивился Андрей.

— Да. Песню о свободе, которую никто не мог забыть. Её до сих пор помнят в некоторых племенах. Я сам слышал её однажды...

Лари замолчал. Костер потрескивал, море шумело, и в этом шуме Антону почудилась та самая песня — древняя, печальная, но не сломленная.

— А потом? — спросил Серый. — После Сасписа?

— Потом был Поход Белого Шара, — сказал Лари. — Это уже ближе к нашим временам, всего восемьсот лет назад. Тогда Хозяева уже полностью контролировали Ойкумену, но не все смирились с их властью. Не те, кто помнил, что можно жить иначе.

— Белый Шар — это тот самый? — спросил Антон. — Который сейчас пропал?

— Да, — кивнул Лари. — Это артефакт, созданный нашими предками ещё до Великой Войны Неба. Он обладает огромной силой, но использовать его могут только Певцы. И только с чистыми помыслами.

— И что случилось в Походе?

— Группа смельчаков — Певцы, Вороны, несколько Куниц, даже один Туа`ти — попыталась прорваться в логово Хозяев и уничтожить их предводителя, Мастера. У них почти получилось. Они дошли до самого сердца Цитадели, сражались с машинами-убийцами, потеряли почти всех. Но в последний момент Мастер обратил против них силу Надира, и отряд был уничтожен. Стерт из Реальности. Выжили только трое: один Певец, один Ворон и тот Туа`ти.

— И что с ними стало?

— Певец принёс Белый Шар обратно, — сказал Лари. — Ворон поклялся отомстить и ушёл в северные леса. Это был Верасена. О Туа`ти никто ничего не слышал.

— А Мастер? — спросил Андрей.

— Мастер выжил, — мрачно ответил Лари. — И стал ещё сильнее. Говорят, он заключил сделку с тем, кто правит в Бездне, и получил бессмертие. Но цена была страшной.

— Какая?

— Он перестал быть человеком, — тихо сказал Лари. — Он стал чудовищем. Чем-то, что не может чувствовать ничего, кроме голода и ненависти. Стал Червем. А его место занял его ученик, который стал новым Мастером...

Костер догорал. Ночь опустилась на берег, звёзды зажглись в вышине — не земные, а другие, чужие и холодные.

— Три тысячи лет, — сказал Антон. — Вы пережили столько всего... Столько потерь, столько поражений. Как вы не сломались?

Лари посмотрел на него.

— Потому что мы верим, — ответил он. — Верим, что однажды всё изменится. Что придёт тот, кто сможет закончить эту войну. Что после любой ночи всегда наступает рассвет.

— И вы ждали всё это время?

— Мы ждали, — кивнул Лари. — И дождались.

Он взял в руки Флейту и провёл пальцами по гладкому дереву.

— Теперь наша очередь действовать.

Где-то далеко, в ночном небе, Антону почудилось движение. Тень на фоне звёзд — огромная, бесшумная, величественная. Драконы приближались. Наверное.

Глава вторая:

изгнать демона

Какие подземелья их плодят,

Рогатых черных тварей, чьи тела

Влачат два перепончатых крыла,

А хвост - двуострый шип, в котором яд?

Они меня хватают и летят

В миры, где торжествуют силы зла,

Где разум обволакивает мгла...

И когти и щекочут, и язвят.

Кривые пики Тока одолев,

Мы с лету низвергаемся на дно

Геенны - там есть озеро одно,

Где часто дремлют шогготы, сомлев.

И так из ночи в ночь, и несть конца

Визитам этих бестий без лица!

Говард Лавкрафт. "Грибы с Юггота".

В этот раз Димка проснулся очень рано. И, правду говоря, неохотно. Только что, во сне, он любовался какой-то незнакомой, но прекрасной девчонкой, каждой клеточкой чувствуя, что сейчас случится нечто потрясающее и удивительное, но вот что — он никак не мог представить...

Мальчишка вздохнул и сел, осматриваясь. Только что взошедшее солнце едва окрасило верхушки деревьев, почти все вокруг ещё спали. Лишь у небольшого костра сидел Сашка. Ему выпала самая "собачья вахта" — он был часовым перед рассветом, и ложиться спать ему было уже поздно...

— Как дежурство? — спросил Димка его, вернувшись из леса.

— Да спокойно всё, — Сашка бессовестно зевнул. — У озера на рассвете жабы какие-то орали, а так-то всё тихо...

— А, хорошо, — Димка тоже зевнул. — Похоже, тут и в самом деле ни зверья, ни людей никаких нет.

— А пёс их знает, — Сашка сломал пополам сухую ветку и бросил её в огонь. — Мне тут Вайми местную поговорку сказал — "здесь нет ни одного места, где можно жить нормально, но нет и места, где кто-нибудь не жил бы".

— Вайми... — Димка поморщился, словно раскусил недозрелую сливу. — Ты поменьше его слушай, брешет он, словно барон Мюнхаузен какой-то...

— А кого тут ещё слушать-то? — Сашка вздохнул. — Радио-то нет. А тут хоть какое-то развлечение.

— Маахисов можно слушать, — буркнул Димка. — Вместо радио.

— Маахисов... — Сашка взял ещё одну сухую ветку, но ломать её не стал, просто крутил в руках. — У них, знаешь, у самих концы с концами не сходятся. Если их послушать — так они в своей галактике самые-самые-самые. Только вот всякие сторки и мьюри — плевать хотели на их крутизну. Что хотят, то и творят. Несмотря на их суперпушки и прочее.

— Видимо, у них тоже что-то такое имеется, — буркнул Димка. — И не очень понятно тогда, как вообще мьюри продули Аниу в той войне. Ну, кроме "Аниу дали взятки адмиралам".

Сашка улыбнулся.

— Видимо взятки. Или Талка с Вэркой что-то тут преувеличивают. То есть не они, а те, кто им это в школе рассказывал. С целью оправдать безделье. Не могут же Аниу на вопрос: "А почему вы не освободите рабов у сторков и других — можете же!" отвечать: "ну, не хотим". Адская война — очень удобный аргумент. Мы за мир же и вообще миру мир.

Димка открыл рот, чтобы ответить, но тут заметил, что к ним бредет зевающий Матвей. Продолжать разговор при нем не хотелось. Он, конечно, тоже немало ехидствовал над россказнями Маахисов, но он, в конце концов, жил с ними, был принят в их племя, и разговор на такую вот тему мог основательно его обидеть. А ссориться с ним на пустом в общем-то месте Димке совершенно не хотелось, он вообще терпеть не мог с кем-то ссориться...

— А, привет, — Матвей тоже сел у огня, сонно посматривая на них. — Как прошла ночь?

— Спокойно, — буркнул Сашка. Он явно хотел спать и не был настроен влезать в очередные разговоры.

— А, хорошо... — Матвей тоже зевнул. — А то место тут всё-таки странное. Мало ли кто тут может быть? Вороны те же.

— А они-то тут откуда? — удивился Димка. — Мы же их всех того... этого... э-э-э...

— А вдруг кто-то как раз здесь и ожил? — спросил Матвей. — И не один даже. Подберутся ночью — и привет. Маахисов они очень даже не любят. Порежут, да и нас заодно...

— Кстати, а из-за чего там произошел весь сыр-бор? — спросил Димка. — Что именно Маахисы не поделили с Воронами? Ведь и те, и те нормальные ребята в общем. Правильные, не трусы. И рабство ненавидят люто.

Матвей хмыкнул.

— Разница менталитетов. Маахисы в политтехнологии умеют — на детском уровне, но тем не менее, а с точки зрения Воронов это колдовство и вообще бесчестно.

— А кого там Маахисы охмурили в пику Воронам? — немедленно спросил Сашка. — Нам они про это не говорили.

— Не говорили, да, — Матвей вздохнул. — А если Воронов послушать, так Маахисы, не разобравшись толком в чужом мире, сразу же принялись играть в "богов". Совершенно спокойно натравливая одни племена на другие и подставляя только что обретенных союзников. Потому, что ради победы Добра им можно ВСЁ.

— А на самом деле? — хмуро спросил Димка.

— Говорят, что когда тут Маахисы появились, в Ойкумене было сильно лучше, чем теперь. Никакого рабства не было. Были, по сути, две кодлы гопников — нынешние Морские Воришки и Грифы, которые запугали несколько — не всех и не большинство даже! — местных племен, заставили их сидеть на попе ровно и платить дань. Ну, Маахисам, понятно, это всё равно очень не понравилось. Решили помочь одному племени, которое Грифы загнобили. И помогли. А Вороны тут же разинулись, что тем не надо было, пусть страдают...

— То есть, они за рабство в самом деле? — ошалело спросил Димка.

Матвей вздохнул.

— Рабство зло. И помогать рабам надо без вариантов. Но! Там тридцать вполне здоровых и физически крепких ребят и девчонок держал в страхе и ужасе один, мать, надсмотрщик Грифов, трусливо убежавший при появлении "гостей". Таким "рабам" и я помогать ни за что не стал бы. Нравится так дань платить уродам — пусть и платят.

— А они под заклятьем все были, — хмуро сказал подошедший к костру Талка; верно, он уже какое-то время слушал этот разговор. — Настоящим. Не притравленные чем-то там, а под настоящим магическим заклятием, отбирающим волю. Был тут у Грифов один гадкий тип, Зекс. Не маг даже, так, колдунишка, но дело своё крепко знал. Снять то заклятье можно было лишь Освобождающим Посохом, а Посох был у него.

— А почему тогда Вороны — лучшие бойцы в этом мире, практически непобедимые! — сами ничего не сделали, чтобы освободить так дорогих им рабов? — возмущенно спросил Димка. — Для них-то разгромить этих Грифов — причем, в честном бою! — и забрать у них что угодно вообще не составляло труда.

Матвей почесал в затылке, вспоминая.

— Говорят, что Зекс ещё Певцов натурально в рыб превратил и грозил и вовсе извести, если вдруг что. Правда ли это, не знаю, давно это было... Я не застал, а сами они не рассказывали, теряли ли они человеческий облик, а если да, то как вернули... но для этого надо какое-то оборотное зелье, а оно опять же было у Зекса. Потом-то Маахисы его отобрали и самому Зексу козью морду сделали, но это ж потом...

Димка вздохнул. Это уж точно походило на сказку... но он сам столкнулся с совершенно натуральной черной магией, да и превращения людей в зверей тут случались...

— Ладно, пусть Вороном для перехода "на сторону Добра" было так важно, чтобы кто-то расколдовал Певцов, — сказал он. — Я в это не верю ни на грош, но пусть. Но, опять же, что мешало им добыть это оборотное зелье самим или тупо вломить Зексу, как в итоге поступили Маахисы?

— Так в том-то и беда, что они как раз не тупо ему вломили, — вздохнул Матвей. — Устроили настоящую провокацию с похищением тотема, чтобы стравить два враждебных племени — это нормально?.. Наврали с три короба доброму волшебнику, чтобы он превратил Зекса в лешего — это нормально?.. Подставили друзей, послав их по сути на смерть — это нормально?.. Вороны вот так не думали. И оправдания Файму, что всё обошлось — никто не умер в самом деле же, и что ещё делать — врагов очень много, а мы слабые, только усугубили дело. Страви, натрави, растрави старые обиды — вот такой "путь к победе" она предложила. Верасена сказал, что это пропаганда подлости. Ну и понеслась жаба по кочкам...

— Подожди, — Димка ошалело помотал головой, в которой от рассказа Матвея всё смешалось. — Что это за добрый волшебник-то? Мы ж даже не слышали о нём.

— Был тут такой тип — Тулеврас, — хмуро сказал Талка. — Давно уж сгинул куда-то, но был. Не добрый совсем, на самом деле. Просто продавал информацию в обмен на Радужные Кристаллы и нужных ему для колдовства зверюшек. Ну, или заказы брал. На дом, так сказать. Тоже не даром.

— Вот-вот, — не менее хмуро сказал Сашка. — Мне омерзительна сама схема "ты мне, я тебе", "иди туда и сделай то-то — и тогда я тебе помогу". Это — что угодно, но НЕ борьба за Добро. И глупо думать, что у него не было в этом мире своих интересов, для достижения которых — например, уничтожения так мешающих ему этих двух племен, он с удовольствием использовал наивных "гостей".