Джеймс Хеллборн: Марш через Грузию - Том 3

Примечания к 7-й главе:

[1] — Фридрих Шиллер, 'Коварство и любовь', перевод Н. Любимова. Акт 1, сцена первая.

Глава 8. Лучшее время для охоты

Сумерки — лучшее время для охоты. Это знает каждый юголландец. Особенно полярные сумерки.

Складывалось впечатление, что на этой планете вообще не осталось красивых городов — и уж конечно, Анкоридж не стал исключением. Заснеженные горы на заднем плане — вот они действительно были красивы, и напоминали о родной Антарктике. А город — что город, серое и скучное убожество.

— Но мы зальем его яркими, веселыми красками, — сказал перед вылетом капитан Дайделюк, и Фамке охотно согласилась с командиром.

Наземная ПВО плюс тройка ржавых эсминцев, болтавшихся на внешнем рейде, были уничтожены еще штурмовиками первой волны, но в этот раз — в кои-то веки — американцы успели поднять истребители. И теперь многочисленные 'Хеллкэты' и 'Хеллдайверы' плясали в лучах прожекторов как бабочки, летящие на огонь. И пусть в них было сложнее попасть — но их было проще убить. Нет, это не 'летающая крепость', подумала Фамке, разрезав очередного противника пополам. Для 'крепости' такая короткая очередь — слону дробина.

Они снова увлеклись — слишком быстро избавились от груза, и теперь играли с американцами в 'кошки-мышки', совершенно позабыв, что тяжелый бомбардировщик для этого не предназначен. Что ж, честь и слава республиканским авиаконструкторам — они прыгнули выше головы, и 'летучие юголландцы' — вместе с ними.

Сумерки — лучшее время для охоты, подумала Фамке, превращая четвертый по счету 'хеллдайвер' в облако бесформенных обломков. На, получи! За Кинг-Конга! Фамке ненавидела этот фильм. Кинг-Конг умер за ваши грехи. А теперь настал судный день,

Но хорошего понемножку. Мы торчим здесь слишком много времени, даже я понимаю, что топливо на исходе, а командиру достаточно посмотреть на стрелку. Больше того, сержант ван дер Бумен вдруг поняла, что вот уже много минут не видела в небе ни одного дружественного самолета. Вот почему ей так легко стрелялось! Все наши ушли, почему мы до сих пор здесь?

— Стрелка почти на нуле! — судя по голосу, второй пилот был готов заплакать. Салага, свежее мясо, поморщилась Фамке. Но это не значит, что он говорит неправду...

— Отставить панику! — ответил капитан Дайделюк.

— Но мы не можем вернуться на 'Джаггернаут'! Нам не хватит бензина!

— Заткнись, я сказал! — рявкнул командир. — Я знаю, что делаю! Всем стрелкам — прекратить огонь! Не стрелять! Это приказ! Глушить пулеметы! Подтвердить!!!

— Верхний хвост — принял... Задний хвост — принял... Левый спонсон — принял... — прозвучали в наушниках немного растерянные и неуверенные голоса, совсем несвойственные юголландским авиаторам.

— Правый центр — принял, — столь же растерянно доложила сержант ван дер Бумен. Она была готова выполнить любой приказ, но это было что-то новое и необычное. Когда это Флот отступал?!

А самолет тем временем неожиданно накренился на левый борт — потом на правый — затем снова на левый... 'Да он же покачивает крыльями!' — наконец-то сообразила Фамке. Международный сигнал капитуляции в воздушном бою! Что?.. Мы сдаемся? Какого дьявола? Из всех кораблей Воздушного флота именно на борту этого оказался трусливый изменник?! Нет в мире совершенства. Фамке потянулась к кобуре — наученная горьким опытом, она положила туда самый бронебойный пистолет, найденный в арсенале 'Джаггернаута' — немецкий штурмовой 'вальтер' калибра 26,5. Она даже зажмурилась от наслаждения, когда представила, как мозги предателя разлетятся по всей кабине. Но сержант Вилбренник вовремя перехватил ее руку.

— Дурочка! — заорал старый товарищ. — Ты что, не понимаешь? У командира великолепный план!

Она бросила на коллегу недоуменный взгляд. Глаза Вилбренника влажно блестели в тусклом освещении. Фамке шумно втянула воздух — и все поняла. Он чувствовал запах крови. Теперь и она чувствовала это. Большой крови. Все юголландцы чувствуют это. Все настоящие юголландцы.

Сумерки — лучшее время для охоты.

Фамке отвернулась от Вилбренника и вернулась на свой пост. По ту сторону плексиглаза виднелся одинокий американский истребитель. Должно быть, по левому борту и над хвостом висят другие. Они поняли и готовы проводить пленников на свой аэродром.

Курочки звали в гости кота, его ухватили за кончик хвоста...

??? Откуда это? Дурацкая детская считалка. Что-то слишком часто в последние дни ее посещают воспоминания из далекого детства. И недалекого тоже.

Вот он. Мы снижаемся. Надо же, а мы не и не заметили этот аэродром. За городской чертой, на границе леса. Как удачно они его спрятали и замаскировали. Это не снежные холмики, это бараки, ангары и цистерны. Молодцы, сумели обмануть даже юголландцев, первых на этой планете мастеров прятаться в снегу.

— Проклятье! — снова второй пилот. — Переднее шасси заклинило!!!

— Садимся на брюхо, — хладнокровно ответил капитан Дайделюк.

Фамке снова покинула свое гнездо и крепко ухватилась за поручни страховочного каркаса, на миг опередив следующий приказ командира:

— Всем держаться!

— Ма-ми-ла-пи-на-та-пай!!! — завопил Вилбренник. Он ведь раньше служил в Воздушной пехоте, вспомнила Фамке. Это их боевой клич, заимствованный у древних егип...

Самолет коснулся земли — снежного покрова — поверхности. Зубы выбили барабанную дробь, сердце едва не ударилось о внутреннюю поверхность черепной коробки — а потом ушло в пятки. Не от страха, конечно, во всем была виновата гравитация.

— Держитесь! — снова прокричал капитан.

Командир повторяется, дела плохи. Самолет затрясло не на шутку. Плохая полоса — они что, камни специально разбросали? Искры — скрежет — грохот — удар — еще один удар. Фамке против своей воли оторвалась от поручней — ее подбросило к потолку — и ей показалось, что она — игральный кубик в стаканчике, а стаканчик — это самолет — последняя ставка — сейчас выпадут шестерки!!! — — и еще один удар.

Американцы — аэродромная обслуга, охрана, ранее приземлившиеся пилоты 'Хеллдайверов' — уже бежали к упавшему 'юголландцу' со всех сторон. И не только бежали — сопровождаемые гудками и сиренами неслись пожарные и санитарные машины.

Офицер, прибежавший первым, на какой-то миг замер в недоумении. Самолет сплющился, как галетная банка. Мало толку от такого трофея — ни добычи, ни славы... Как попасть внутрь? Вот трещина в корпусе — надо ее расширить! Американец ухватился двумя руками за рваный край согнутого металлического листа, и в этот момент прозвучало первое -

ФРАГ!

— Фамке выстрелила прямо через корпус. Результат получился несколько неожиданный — пуля сорвала висевшую 'на соплях' бронепластинку, и уже эта пластинка оторвала американцу голову. Впрочем, ничего этого сержант ван дер Бумен не увидела — она просто пыталась выбраться наружу. У нее складывалось впечатление, что план командира был совсем не так хорош, как показалось на второй взгляд. На первый взгляд это было обычное предательство — неужели она изначально была права? Неважно, нет времени, потом разберемся.

Расстреливать корпус бесполезно, надо поискать другой выход. Фамке осмотрелась и решила выбраться через отверстие в потолке, на которое когда-то крепился плексигласовый купол верхней стрелковой башни. Кстати, куда пропал верхний стрелок? Черт его знает. Впрочем, не только он — все куда-то пропали. Фамке стянула шлем, отстегнула парашютный ранец и не без труда протиснулась наружу — после посадки отверстие перестало быть идеально круглым. Ухватилась за приклад пулемета, дабы перевести дыхание. Надо же, на этот раз пулемет цел и невредим. Даже цуфлинги не пострадали. Эта модель Браунинга носила гордое прозвище 'Митгриндер' (к югу от Суэца— 'Флисмолен') — но не только потому, что превращала людей в котлеты. Фамке задумчиво открыла бункерный магазин — он был набит до отказа. И снарядный ящик тоже. Оглянулась по сторонам. Пропаханная полоса за кормой, а кроме нее — прекрасный пейзаж. Прекрасный, потому что горы видны, а скучный Анкоридж — нет. А вот и пожарная машина наконец-то подъехала. Только ствол не опускается... Фамке перегнулась через турель и выдернула предохранительный стержень. Вот теперь все в порядке. И она положила большой палец на гашетку.

Сумерки — лучшее время для охоты.

— БРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРР-сhuck-a-chuck-chuck! — заговорил пулемет.

— Summertime, — добавила Фамке, насыпая в бункер новую горсть патронов. Она любила этот мюзикл, а Бонни и Клайд, герои арийской расы, павшие в борьбе с вашингтонской тиранией, были ее кумирами. Пришло время отомстить и за них.

— БРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРР!

Что было в пожарной цистерне? Неважно, оно так красиво расплескалось! И два человека в кабине — тоже. И этот джип, превращенный в отбивную из мяса и железа. И этот снегоход — как его подбросило! Fish are jumpin, don't you know my darling, I said a-right now!

— БРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРР!

Продолжавшие прибывать американцы быстро сообразили, чем пахнет юголландский трофей — одни торопились залечь, другие даже попытались отстреливаться. Но пистолетный свинец даже самых метких стрелков не мог пронзить пулеметный щиток. Тогда как сугроб — плохая защита против пуль 50-го калибра. Медноголовые снаряды навылет пробивали тела, ломали кости, отрывали конечности и заливали девственно-белый снег яркими, веселыми красками.

— Кинг-Конг умер за ваши грехи!!! — вопила Фамке, правым кулачком давила на гашетку, всем кулачком — большой палец быстро устал, а левой рукой зачерпывала новые патроны из снарядного ящика и бросала их в открытый бункер. — You're gonna rise, you're gonna rise up singin!!!

— БРРРРРРРРРРРРРРРРРРРР! — послушно подпевал пулемет.

Рядом с самолетом живых противников уже не оставалось. Сержант ван дер Бумен перевела огонь на цели, украшавшие задний план — те самые бараки, цистерны, ангары, стоявшие на земле самолеты. 'Браунинг', как изголодавшийся дракон, с одинаковой охотой пожирал любую добычу. 'Добычи и славы хватит на нас обоих, — думала Фамке, вцепившись в пулемет, — на меня — и на тебя, мой надежный товарищ. Моя третья рука. Мой верный убийца'.

Когда новая очередь пронзила пытавшийся удрать бензовоз, и вспышка зацепила пробегавших мимо человечков, Фамке вдруг почувствовала, как по всему ее телу, от затылка до кончиков пальцев ног дважды прокатилась горячая волна — туда и обратно. У нее потемнело в глазах, и ей показалось, что она сейчас лопнет от восторга — или потеряет сознание — или у нее остановится сердце. Нет, остановка сердца — это лишнее, вот как раз сейчас стоит пожить!

БРРРРРРРРРРРРРРРРРРАНГ!

А это уже не моя 'мясорубка', удивилась Фамке. Пулеметная очередь ударила по корпусу бомбардировщика у нее за спиной. Фамке не сразу поняла, откуда стреляют, потом догадалась поднять голову. Один из 'хеллдайверов', не успевший приземлиться, атаковал ее с воздуха. Зря старался. Она успела поймать в прицел его хвост и порвала истребитель на американский флаг — один большой обломок и не менее сорока восьми маленьких. И это все о нём. Как раз вовремя, потому что патроны наконец-то закончились. Как и враги.

Курочки звали в гости кота, его ухватили за кончик хвоста,

А кот замурлыкал, потом зашипел — и шумный курятник навек опустел.

Или невовремя. В ушах звенело, поэтому Фамке скорее почувствовала, чем услышала — и только потом увидела людей, как будто выросших из-под земли рядом с хвостом 'летучего юголландца'. Она отпустила затыльник пулемета и выхватила пистолет. Стрелять не стала, остановилась в последний момент. Это были свои — пока Фамке сеяла смерть и разрушение, другие уцелевшие члены экипажа смогли выбраться из самолета через аварийный люк в задней части корпуса. Вилбренник помахал ей рукой. Фамке даже не потрудилась ответить. А вот и капитан Дайделюк. Дал ей знак — 'оставайся на месте', а сам повел людей в сторону аэродромных развалин.

'Оставайся на месте'? Как бы не так. Сержант ван дер Бумен отодвинула пулемет и спустилась вниз. Нагнулась, зачерпнула добрую порцию снега, слепила снежок, понюхала его, а потом откусила кусочек. Египтянцы различали не менее восьмидесяти сортов и разновидностей снега. Юголландцы за несколько веков тоже кое-чему научились у своих рабов. Нет, совершенно незнакомый и непривычный вкус, но сойдет. Эта страна созрела для завоевания. Фамке решительно зашагала вслед за своими товарищами.

Через полсотни метров она наткнулась на чудом выжившего американца, уползавшего в кусты с оторванной выше колена ногой — и добила его. С минуту постояла над телом, массируя ушибленную отдачей руку и зачарованно рассматривая огромную дыру там, куда угодила двадцатишестимиллиметровая болванка.

Еще через несколько шагов на снегу валялся обезглавленный янки, крепко сжимавший в руках 'аннигилятор'. Фамке умела пользоваться этим оружием, поэтому принялась разжимать стремительно коченеющие пальцы трупа. Задача оказалось непростой, пришлось прибегнуть к помощи стропореза. Некоторое время спустя 'аннигилятор' был в ее распоряжении — изрядно окровавленный, но исправный и заряженный.

К сожалению, он ей совершенно не пригодился. Пока Фамке шагала на звуки выстрелов, все было более-менее кончено. Ее товарищи сгоняли в кучу уцелевших янкис — совершенно деморализованные, те и не думали сопротивляться. Впрочем, двое или трое брыкнулись — и были тут же застрелены.

Тем временем в сумеречном небе опять загудели тяжелые юголландские самолеты — но вниз посыпались уже не бомбы, а парашютисты. 'Опоздали, — ухмыльнулась она, — Воздушный Флот снова был первым!'

Черт побери, зачем она возилась с этим 'аннигилятором'? Ну, хоть кто-нибудь! Фамке водила ствол из стороны в сторону, но достойные цели не наблюдались. Совершенно заскучавшая, она принялась обходить немногие уцелевшие здания. Обычная военная база. Возможно, секретная служба найдет что-то интересное в этом сейфе, а инженеры — в этом ангаре. А что на этом складе? Фамке остановилась, изрядно удивленная.

Среди скучных ящиков и контейнеров с запчастями и механизмами стояла клетка — обычная клетка, какую можно увидеть в любом зоопарке. Слишком большая для ее единственного обитателя. Обитатель забился в угол, настороженно наблюдал за незваной гостьей и издавал странные звуки, нечто среднее между жалобным скулежом и злобным рычанием. Это был медведь — нет, медвежонок. Белый полярный медвежонок. Какого черта? Что он здесь делает? Самый простой и логичный ответ нашелся через секунду — это талисман подразделения. Именно так. Всеобщий любимец, призванный поднимать настроение и пробуждать в черствых солдатских душах что-то человеческое. Очень популярный обычай в армиях стран, лежащих к северу от Южного Полярного Круга. Разумеется, в юголландских легионах ничего подобного не было и быть не могло.

Кроме того, это же медведь, паршивая северная тварь. Нет, только пингвины имеют право бродить среди снегов. Посоле войны мы заселим всю Аляску пингвинами.

А медведь... 'Интересно, какой он на вкус?' — подумала Фамке, поднимая автомат и нажимая на спуск.