План Арагорна. Расширяя границы

— Раздеваться надо? — Девушка слегка покраснела.

— Да что ты? Совсем не надо! — возмутился я. — Просто ложись и доверься мне.

Струилась сила по моему телу. Она вливалась в меня из тотема, растекалась по мне и собиралась в кончиках пальцев рук. Из них она выплескивалась в Марию, лежавшую в трансе на ложе. Эта сила брала саму суть девушки и лепила из нее новую сущность. Лицо, безмятежное и нежное, трансформировалось в еще более обворожительное лицо эльфийской девы. Легкомысленная цветастая тенниска и бриджи незаметно обернулись легким, струящимся платьем небесно-голубого цвета.

Я сделал шаг назад, любуясь этим светлым существом.

— Вот ты где! — рядом со мной возник Тарас. — Ого! А ты зря времени не терял! Кто это?

— Мария, — отозвался я. — Мариэль, если следовать нашим обычаям.

— Красивая девушка, — оценил Тарас. — У тебя как, сердце не дрогнуло?

— Да как ты мог такое подумать? — сердито оглянулся на друга я. — Я только сделал то, что должен был. Тебя-то тут не было! Вот и пришлось мне заняться. Давай, буди нашу спящую красавицу! А я пойду перекушу, проголодался что-то.

— Эй! Ты куда? — заволновался Тарас. — Я-то тут причем?

— Кто предводитель? — обернулся я. — Это твой кадр! Вот и бери в работу. Да, возможно, она захочет вернуться к своим друзьям. Обеспечь! А я пошел.

— Даже так? — Старик, сидящий в кресле, весело посмотрел на Тараса. — Я уж думал, что это выдумки, на какие горазды журналисты. А смотри, эльфы все же существуют, и мой сын — один из них.

— Да, существуют. — Тарас вновь принял человеческий вид и с надеждой посмотрел на отца. — Ты как?

— Нет.

Старческие руки, лежащие на подлокотниках кресла, подрагивали, но взгляд и голос были тверды.

— Но почему? — отчаянно воскликнул Тарас.

— Я прожил человеческую жизнь и умереть хочу человеком, — последовал ответ.

— Но ты же сам говорил, что хотел бы сбросить десятка три лет, — заторопился Тарас. — Ты снова будешь силен и молод, ловок и быстр... Да что там говорить, у тебя будет столько новых способностей!

— Знаешь, сын, открой шкаф и посмотри на мои награды, — медленно ответил Павел Анатольевич. — Открой, открой! Каждый из этих орденов и медалей получен не эльфом, а человеком. И заслужены они кровью и жизнью таких же людей, как и я. Я прожил жизнь человека и горжусь этим. Поздно мне уже переучиваться, да и не хочу!

Тарас беспомощно взглянул на меня. Он прихватил меня с собой для моральной поддержки. Но что я мог?

Мы вышли на кухню. Тарас подошел к окну и долго смотрел во двор, где неспешно текла обычная жизнь.

— Может быть, его усыпить и провести обряд? — наконец сказал он.

— Нет. — Я тоже был расстроен. — Одно дело, когда объект хотел бы, но не верит. И совсем другое, когда не хочет. И твой отец — не единственный. Наверняка будут еще.

— Но это мой отец! Ты понимаешь это? — резко обернулся Тарас. — И я могу это сделать!

— Но он не хочет, — тихо повторил я. — И мы должны уважать его решение. Да, он мог стать молодым и сильным. Но это была бы совсем другая жизнь. Кто-то может принять это. Кому-то это не по силам.

— Ты что, хочешь сказать, что мой батя слаб? — сердито нахмурился Тарас.

— Нет. Не это, — мотнул головой я. — Он силен и тверд. И его жизнь тому подтверждение. Просто он не находит себе места в новой жизни. И у него достаточно сил, чтобы признаться себе в этом.

— Да я найду ему место и цели! — горячо заговорил Тарас. — Но время уходит! Его жизнь уходит. Капля за каплей. Я же чувствую это!

— Но мы не можем этого делать насильно. — Я пожал плечами. — Сможешь его убедить — я только буду рад. Но пока он говорит "нет", и это — нет.

Тарас застонал, сел за стол и, обхватив голову руками, невидяще уставился перед собой.

— Извини, что не могу тебе помочь, — мягко сказал я. — Но я действительно не вижу, что тут можно сделать.

Из записей вещего Олега:

"...Как тучи тяжелые клубятся у горизонта в ожидании грозы, так и жизнь наших народов была. Жили мы в постоянном напряжении, ожидая нападений со стороны злобного племени, что ненавидело нас. И были те нападения коварными и подлыми, ибо такова сама суть оркская. Все новые и новые сонмы всяческой сущности заполняли просторы земные. И переходил старый мир в новую жизнь..."

В глаза мне бросился заголовок в газете, набранный крупными буквами: "Вот кто придет нам на смену!"

С фотографии на читателей смотрела разъяренная морда гориллы.

— Ну, это все же симпатичнее, чем физиономия орка, — оптимистично заявил Олег, заметив мой интерес. — Правда, не понятно, причем здесь обезьяны?

— Подумай о технических сложностях при фотографировании собственно орка, — хмыкнул я. — И вопрос актуальный: останется ли фотограф жив после того, как проведет подобную фотосессию.

— Это все чепуха, — указал Олег на газету. — Но вот что беспокоит: изменения все заметнее, а народа пока еще много неинициированного. Я бы сказал, подавляющее большинство.

— Ну, не так много, как тебе кажется, — отозвался я. — Арагорн сказал, что и наш мир будет разделен на отдельные области, независимые друг от друга. Ты можешь себе это представить?

— Нет, — поежился Олег. — Не могу. Это как?

— Что-то вроде естественных границ, которые будут отделять части нашего мира от других, — пожал плечами я. — Непреодолимые горы, непроходимые топи, несудоходные моря. Меня не особо сейчас это беспокоит. С тем, что назрело справиться бы.

— Да справишься! — убежденно предрек Олег. — Что там у нас на сегодняшний день?

Я задумчиво почесал переносицу.

— Все места, что перечислил Арагорн — освоены. Идет набор эльфов. Не быстро, но идет.

— А орки, между прочим, набирают быстро, — напомнил Олег. — Вот уж не думал, что их окажется так много. И ведь это еще не предел! Такая картина очень беспокоит Ракса Лучезарного.

Олег немного помолчал и снова заговорил:

— Не знаю, заметил ли ты одну особенность. Наверное, нет. В таких местах, как твой город, или остальных новых поселениях... Вернее, в старых поселениях... Короче, техника технологической цивилизации тут перестает работать. Огнестрельное оружие перестает стрелять. Да что там говорить. Посмотри!

Олег продемонстрировал мне кучу ручек.

— Они все новые, но ни одна из них не пишет. Здесь не пишет! Дома — сколько угодно! Или вот...

Олег показал мне один из своих блокнотов. Записи в нем поблекли и были едва видны.

— Гном никогда не возьмется за технику, если она была сделана в том мире. Он говорит, что она сделана из "холодного" железа. Появились такие термины, как "темное" железо и "светлое" железо. Ты об этом знал?

Я пожал плечами:

— Ты прав. Я как-то об этом не задумывался. И что?

— А то! — Олег указующе поднял палец. — Что тут не будет электричества и других технических благ. И не будет их не только у нас. Чем шире границы нового мира, тем хуже работают законы старого мира.

— А они нам нужны? — осведомился я. — Законы старого мира нам нужны?

— Ну да, — кивнул Олег, — тебе-то они зачем? И вот что интересно: все здесь приобретает новые свойства. Если магия раньше была вещью, практически невозможной, то теперь она начинает развиваться. Простые бабушкины заговоры начинают действовать! Ты представляешь? Я помнил один заговор на остановку кровотечения. Бабуля мне часто в детстве его читала. Сам знаешь, какие мы исцарапанные приходили домой с улицы. Тогда я не понимал — зачем? А вчера порезался. Случайно. Вот и прочитал. Порез затянулся прямо на глазах!

— Наверное, так и должно быть, — кивнул я. — Если уходит что-то одно, другое приходит ему на замену.

Мы замолчали. Я раздумывал о том, что происходит. Видимо, Арагорн близок к реализации своего плана. Конечно, полного разделения на народы еще не произошло, да и вряд ли скоро произойдет. Но эти народы уже обозначились! Возникали новые законы бытия. Гномы быстрыми темпами осваивали подземные глубины. Я, признаться, и не подозревал, что их может быть так много, этих гномов. Истинные люди пока держались своих городов, но ждали только сигнала, когда смогут перейти в новые города, построенные совместными усилиями людей, гномов и эльфов. Старые города для защиты от орков не годились по определению. Тем более, что старые города начали таять. Да-да! Таять! В газетах появлялись сенсационные материалы. Вечером был заброшенный завод, а утром на этом месте нетронутая трава, лес, поле. Как корова языком слизнула. Конечно, эти случаи пока еще были редки, но я не сомневался, что это только вопрос времени. Земля начинала заживлять свои раны, нанесенные технологической цивилизацией.

И вместе с возрождением народов возрождалась старая вражда. В степях и прериях хозяйничали орки. Их ряды пополнялись очень активно. Увы! Но в условиях того мира выживали те, кто мог еще тогда активно грызть ближнего своего. Оркам это удавалось лучше всех. Благо, что не смогли выгрызть всех остальных.

После сокрушительного разгрома у перевалочного лагеря орки слегка угомонились. Сейчас происходили только мелкие незначительные стычки в местах соприкосновений орков и людей. Под землю и в леса орки не рисковали проникать. И правильно! Ничего хорошего их там не ждало.

Тролли были нелюдимы, если так можно выразиться. Они разбрелись по своим местам обитания и не любили общительных чужаков. Разговор с такими чужаками был весьма короток и, в лучшем случае, заканчивался черепно-мозговой травмой.

Мне кажется, что лучше многих устроились именно гоблины. Эта деятельная часть народов расползлась по всему миру. Торговля! Это был принцип жизни гоблинов. Их можно было встретить везде. И у орков и у людей. И что странно, их никто не трогал. Понять суть этого феномена я так и не смог. Правда, у нас, в лесах, их не было. Да и у гномов их было очень немного. Гномы составляли достаточно сильную конкуренцию гоблинам. Они были также весьма деятельны. Но далеко не так неразборчивы в средствах. Если у гоблинов был принцип: за деньги и маму родную продам, то гномы несколько трансформировали его: продам, но только своим.

Мы с Олегом переглянулись. О-хо-хо! Что-то нас ожидает в этом новом мире? И станет ли он таким же уютным, каким казался? Одно могу сказать точно: мы постараемся его таким сделать!

180