Небо и земля

Айями прижала кроху к себе.

— Вкусно?

— Ага, — причмокнула дочка. — Есё хочу. Мам, а у насяйника есть ляльки?

— Не знаю, — улыбнулась Айями.

— Попроси есё. Нозкой поелозь, и тебе дадут, — поделилась секретом успешного вымогательства Люнечка.

— Ох, сладкоежка. И хитрюлька, — защекотала Айями дочку, и та засмеялась.

Слушая заливистый детский смех, Айями думала о том, что жизнь порой изворачивается под удивительными углами. И неожиданный разговор с господином А'Вечем — тому пример.

Знала бы она, как заблуждается.

Следующим утром, на работе, Айями посматривала с нетерпением на дверь комнаты, стараясь не пропустить появление помощника В'Арраса. Нужно у него спросить, как записаться на прием к господину подполковнику.

Тук, тук — нога в туфле нетерпеливо постукивает по полу. Пальцы нервно крутят карандаш. Минутная стрелка ползет, а В'Аррас не идет. Куда он подевался? Обычно появляется с проверкой перед началом работы и, заглянув, исчезает.

Господин помощник так и не пришел. Зато Мариаль сказала:

— Нам разрешили отдохнуть и посмотреть кое-что. Пойдем?

— Нас не накажут? — спросила с опаской Риарили, когда амидарейки направились по боковой лестнице на верхний этаж. Этот маршрут не оговаривался при перемещениях переводчиц по ратуше.

— Нам разрешили, — заверила Мариаль.

Они остановились на лестничном марше у окна. Стекло в раме сохранилось, поэтому задний двор оказался как на ладони. Снаружи солнце, легкий морозец, утоптанный снег. А поодаль — толпа даганнов. И офицеры тут, и солдаты. Сборище могучих исполинов.

Айями сперва испугалась: в чем причина шумного собрания? Пригляделась: мужчины образовали плотное кольцо и кричали, сотрясая воздух кулаками. А в круге возились двое. Точнее, дрались, занося кулаки для ударов. Блестели смуглые тела, мелькая темными пятнами клановых знаков на плечах и спинах. Через щели в раме просачивались вопли: "Врежь!", "Порви", "Размажь!"

Айями ухватилась за ворот блузки.

— Это... наказание?

— Нет, — ответила Мариаль. — Это bohor*. Схлёст или мочилка. Ну, или драка.

— Зачем? — спросила Айями, задыхаясь. Наблюдать за избиением — свыше всяких сил.

— Даганны так развлекаются. Аррас сказал... Господин В'Аррас сказал, что мочилка — национальное увеселение даганнов. Разве вы не заметили, что сегодня у них хорошее настроение?

Нет, Айями не обратила внимания, погрязши в собственных проблемах. Пожалуй, дежурный за стойкой разговаривал по телефону чересчур возбужденно. И инженеры вдруг куда-то заспешили, закрыв кабинет. Их взбудораженные голоса донеслись эхом из фойе, преодолев этажи и запертые двери. И утром перед ратушей царило оживление среди военных, чего давненько не наблюдалось.

— Бить друг друга... Неужели им нравится? — воскликнула возмущенно Риарили и скривилась, когда драчун ударил противника наотмашь.

Очевидно, переводчицы пришли к завершению боя, потому что даганн, считавшийся судьей, вскоре поднял руку одного из участников драки. Толпа взревела. Ясно и без пояснений комментатора: это победитель.

В опустевший круг вышел другой даганн, и зрители зашлись в криках, скандируя имя участника.

— У меня сейчас перепонки лопнут, — буркнула Риарили недовольно.

Соперник не заставил себя ждать. Выскочил в круг, сбрасывая одежду на ходу, и остался в штанах.

Драка была ужасной. Слово "мочилка" точно отразило суть. Мужчины схлестнулись так, что вздрогнула земля. Столкнулись как бешеные носороги или слоны. "Вздумай кто-нибудь помешать, и мокрого места не останется" — подумала Айями. Она зажмуривалась каждый раз, когда кулак попадал в цель.

Варварство какое-то.

Хоть и плевались переводчицы, выражая презрение примитивному развлечению, а против воли взгляды притянулись к окну. Потому что даганны дрались... красиво, пожалуй. Сцепились как хищники — опасные и безжалостные. И ловко увиливали от ударов.

Помощник В'Аррас наблюдал со стороны за творящейся вакханалией, ибо зрители сошли с ума: орали и свистели, салютовали кулаками. Даганское начальство реагировало сдержаннее, но не намного.

— Дикари, — вынесла вердикт Риарили.

— Они же изувечат друг друга! — воскликнула Айями, когда участник драки, получив сокрушительный удар в живот, пошатнулся и упал на колено. — Мало даганнам войны, они и в мирное время добровольно калечат друг друга.

— В мочилке есть правила: куда можно бить, а куда — нельзя. И как бить, тоже важно, — пояснила Мариаль. — У даганнов каждая боевая единица на счету, поэтому они дерутся понарошку.

"Понарошку?!" — изумилась Айями. Как же они дерутся всерьез?

— Откуда ты знаешь о правилах? — полюбопытствовала Риарили.

Мариаль промолчала, отвернувшись окну. Заалевшие щеки девушки ответили без слов: от помощника В'Арраса.

Очередное побоище закончилось, победителя определили, в круге наступило затишье. Зрители жестикулировали, смеялись и перекидывались шутливыми тычками.

— Смотрите! — воскликнула Мариаль, показав пальцем.

Даганны расступились, и в круг вышел... А'Веч. Сбросил куртку, расстегнул китель, стянул рубаху через голову. В'Аррас, словно по волшебству очутившись рядом, поймал одежду на лету.

Зрители притихли, а переводчицы подались ближе к окну. Полуголый А'Веч прошелся по кругу, разминая шею и плечи, и на ходу обмотал кисти тряпичными лентами, взятыми из рук помощника.

Титан, монолит. Из окна не видно, какая татуировка у него на спине. Заняла лопатки и спустилась к пояснице.

— Что за картинка? — спросила Айями, не отрываясь от зрелища.

— Не разберу, — сощурилась Риарили. — Зверь какой-то.

Если зверь, значит, господин А'Веч происходит из земного круга.

Желающих выступить против офицера не нашлось. Видимо, даганны побаивались сурового начальника. А он выглядывал кого-то в толпе, чтобы вызвать за состязание, вернее, на бойню. И уже поднял руку, чтобы поманить, но наперерез ему вышел... Имар!

— Господин Л'Имар вернулся! — ахнули амидарейки.

Когда он приехал? Почему не зашел в ратушу и не заглянул к переводчицам?

Имар споро разоблачился под свист и крики зрителей. Он не уступал противнику в росте и в мышечной массе, разве что был чуть уже в плечах. И согнул руку в локте, продемонстрировав зевакам надувшийся бицепс и клановый знак на предплечье. Толпа ответила приветственным рёвом. Пусть Айями не различила издалека линии рисунка, она знала: это тигр. Скромно и не так вызывающе, как татуировка господина А'Веча, занявшая две трети спины.

— Gach! — крикнул судья и взмахнул рукой.

На заднем дворе наступила тишина. Участники прошлись по кругу, прицениваясь, и... ринулись навстречу.

Это было то еще зрелище.

Изворотливость и проворство. И мощь.

А'Веч сделал подсечку, чтобы повалить противника, но Имар утянул его за собой, и они, кувыркнувшись, упали, впрочем, вскочив по-кошачьи легко. Толпа всколыхнулась, раздвигая границу круга.

Соперники дрались, не жалея сил и друг друга. Если падали, то поднимались на ноги как неваляшки. Если били, то со всей дури. Если брали в захват, то для того, чтобы сломать ребра и выжать внутренности. Это поняли не только зрители, об этом догадались и амидарейки, но остановить мочилку не было никакой возможности. Дерущиеся попросту бы размазали третьего лишнего. Удары сопровождались сдавленными женскими охами и ахами. Переводчицы наблюдали с округлившимися глазами за отточенными натренированными движениями.

Даганны вошли в раж. Удары сыпались с сумасшедшей скоростью и отражались с неменьшей силой. Имар прыгнул на противника, рассчитывая обрушить того наземь, но А'Веч извернулся, с разбегу проехав на спине по снегу.

Граница круга расширилась еще больше. Зрители, затаив дыхание, наблюдали за поединком. Соперники то сходились, пытаясь взять друг друга в захват, то расходились, и тогда в ход шли кулаки. А'Веч бился как заводной и с остервенением. Он поставил цель и пёр к ней. Имар нападал спокойнее и без неистовости. И ни один из них не желал уступать.

Неужели им не больно? — задавалась вопросом Айями, глядя на драку. Действо приобретало всё большую неуправляемость. Одержимость, что ли. Кто выдохнется первым?

А'Веч был злее и оттого коварнее. Он исходил злобой, и даже схлёст не выбил её из головы. Совершив обманный маневр, А'Веч сделал неожиданный рывок и обхватил противника, рухнув вместе с ним на снег. Амидарейки вытянули шеи, пытаясь разглядеть происходящее за спинами зрителей.

— Ну же! — потребовала раздраженно Риарили, словно даганны могли услышать призыв и расступиться.

Кольцо сжалось. Очевидно, борьба велась на небольшом пятачке. Айями нервно кусала губы: кого назовут победителем?

Внезапно по толпе прошло волнение, похожее на растерянность. Прозвучал короткий приказ, и сборище рассосалось без лишней суеты и гвалта. Задний двор ратуши опустел. Противники поднялись на ноги и, отряхнувшись от снега, начали одеваться. В'Аррас докладывал начальнику, и тот кивал, застегивая пуговицы. А'Веч спросил, а Имар ответил — ровно и по уставу, словно несколько минут назад не нанес удар сопернику в солнечное сплетение.

Мочилка закончилась ничьей.

— Что случилось? — спросила растерянно Риарили, а Мариаль встревожилась.

— Пойдем отсюда, пока нас не увидели.

Вернувшись в комнату, троица бросилась к окну и застала на площади следы от машин, разъехавшихся в спешном порядке. Наверное, даганны сорвались во внеплановый рейд.

— Наверное, произошла диверсия или стычка с партизанами, — предположила Айями. Лишь сейчас она заметила на тыльной стороне ладони отпечаток зубов. Оказалось, наблюдая за дракой, Айями прикусила кожу на руке.

— Они удвоили караул, — заметила Риарили, усевшись на подоконник.

— Нет воды. Отключили, — сообщила с порога Мариаль, вернувшись из туалета.

Остаток рабочего дня прошёл в беспокойстве. Переводчицы прислушивались к звукам в коридоре и на всякий случай приоткрыли дверь.

Тишина. Даже помощник В'Аррас не появился, не говоря об инженерах. Видимо, у даганнов нашлись срочные дела.

Амидарейки гадали о причинах поспешного завершения мочилки, выдвигая версии вплоть до фантастических, и незаметно переключились на обсуждение волнующих моментов драки.

— Я думала, господин Л'Имар сдастся, а он выстоял, — сказала Риарили, и в её голосе прозвучали нотки... гордости?

— Даганны похожи на бездушных роботов, — заметила Айями. — Они не чувствуют боли и не ведают страха.

— А я испугалась, — признала Мариаль. — Ждала, что господин А'Веч вот-вот сожмет голову господина Л'Имара и раздавит как орех.

— Господин Л'Имар победил бы, не вмешайся обстоятельства, — ответила Айями убежденно. — А вот нам — упрек за неверие в него.

Только сейчас до неё дошло: Имар приехал, и он вернется к разговору, прерванному внезапной командировкой. Возможно, сегодня вечером.

Тайком от коллег-переводчиц Айями потрогала губы. Почему-то поцелуй Имара не отложился в памяти. И не взбудоражило воспоминание о неловкой сцене, прерванной господином В'Аррасом. Зато предстоящий разговор начал заранее тяготить. Айями успела не раз пожалеть о скором отъезде Имара. И вот он приехал, а она тут же забыла о молитвах за его возвращение. Забыла о том, что хотела просить о защите от притязаний даганнов.

И всё-таки Айями скучала без его обаяния, без шуток, без интересных рассказов о родине. И без вечеров за совместным переводом технических терминов. И стыдно признать, приревновала к Риарили, которую встряхнул приезд господина Л'Имара. Драка на заднем дворе раскрасила щеки взволнованной девушки румянцем. Точнее, не драка, а последний участник.

— Не понимаю, как можно наслаждаться зрелищем взаимного избиения, — сказала Риарили. — Не вижу ничего прекрасного в ушибах и переломах. Этот бохор* — развлечение для дикарей.

Так и есть. Животная сущность даганнов вырвалась наружу в плотном кольце зрителей.

— Потому что мы разные, — отозвалась Мариаль. — Они соревнуются в силе, а мы — в уме и красоте.

Физическим единоборствам амидарейцы предпочитали интеллектуальные и эстетичные состязания, например, шахматы или катание на коньках.

Айями закрыла глаза, и перед внутренним взором встали фигуры противников. Короткие рубленые движения. Нападение и защита. Глухая оборона, сменяющаяся атакой. Ни секунды на передышку. Сила, гуляющая в напряженных мышцах.

Она так и не разглядела его клановый знак. И не поговорила с помощником В'Аррасом о записи на прием.

В последние минуты рабочего дня ратуша ожила. Зазвучали голоса, захлопали двери, прогоняя застоявшуюся тишину. В фойе приглушенно переговаривались военные. Как всегда, как обычно. Словно и не приключилась с утра мочилка, словно и не произошло внезапное ЧП.

Парадная дверь распахнулась, и вместе с морозным воздухом в фойе вошел А'Веч. Вернее, вплыл как крейсер, и волнами, расходившимися от него, амидареек прибило к стене.

Господин подполковник пребывал в гневе, Айями ощутила это шестым чувством. Ярость захлестывала А'Веча, растекаясь и заполняя свободное пространство. И даганны почувствовали, замолчав и посторонившись.

А'Веч обвел помещение глазами, и его взгляд замер на лице Айями. Она испуганно сжалась, уменьшившись в росте, впрочем, как и её коллеги.

— За мной! — рявкнул господин заместитель и двинулся к лестнице.

Переводчицы затравленно переглянулись. Переглянулись и военные.

— Ну? — раздался грозный рявк, мол, долго я буду ждать?

И Айями обреченно побрела следом.

Она примерзла к двери. Жалась к потрескавшемуся кожзаменителю, стараясь слиться с обстановкой. Казалось, сделай Айями шаг, и её закрутит смерч, образовавшийся в кабинете. Потому что А'Веч расхаживал как разъяренный хищник в клетке и время от времени вносил беспорядок в интерьер. Пинал или бросал. Швырял и ругался.

Не успела Айями глазом моргнуть, как даганн оказался рядом и навис, заслоняя от света. Вблизи она разглядела ссадину в уголке рта и свежие синяки на скуле и возле виска.

— Вот объясни, почему вы, амодары, совершаете глупые и бессмысленные подвиги, — сказал А'Веч вкрадчиво.

Айями замотала головой. "Н-не знаю"...

— Я понимаю, вы ненавидите нас, доугэнцев. Но почему не думаете о своих соотечественниках? Или вам плевать на них?

Что ответить? Опять промямлить: "Н-не знаю" и зажмуриться, когда кулак с размаху впечатывается в стену.

— Насосная не работает. Без воды остались тюрьма, прачечная и больница. Смотри в глаза!

В зрачках А'Веча гуляла тьма. Радужки увеличились, растекшись чернотой.

Парализовал. Обездвижил как удав кролика. И не коснулся еще, а Айями замерла с колотящимся сердцем.

Пуговица за пуговицей он расстегнул её пальто. Костяшки на руках сбиты в кровь, а А'Веч и не поморщился.

Айями позволила размотать шарф и стянула шапку. И без верхней одежды почувствовала себя голой, потому как взгляд господина подполковника прожигал насквозь.

Руки машинально стянули вырез блузки. Как оказалось, зря, потому что внимание А'Веча переключилось на перламутровые застежки.