Антон покосился на висящий на поясе Матвея нож и вздохнул. У Серого тоже был отличный нож, отобранный у приснопамятной Сабины, но у него самого и у Андрюхи из оружия были лишь деревянные копья с обожженными на костре остриями, и на таком вот фоне они смотрелись откровенно жалко...
Файму, между тем, придирчиво осмотрела свой отряд, уделив особое внимание землянам. Антон невольно поёжился — выглядел он сейчас не то, чтобы очень. Да и чувствовал себя не так, чтобы очень уж уверенно. Снова встретиться с ордой Хорунов верхом на этих жутких тварях ему никак не улыбалось, что с Маахисами, что без.
Сволочь ты, угрюмо подумал он о себе. Сволочь трусливая. Тебе, можно сказать, отборный отряд здешних бойцов выдали — а у тебя поджилки дрожат и коленки подгибаются. Страшно тебе. Всё равно. А представь себе, что мы одни тут стоим, три дня не жравшие, не зная, чего и куда...
От этой картины мальчишку снова передёрнуло. Даже представлять такое не хотелось. Повезло им невероятно — но на душе у Антона всё равно было как-то паршиво. И не только потому, что навались на них отряд Хорунов — и везение в виде племени Маахисов им явно помогло бы не особенно. Предложеньице Файму не шло у него из головы, и становилось как-то гадко...
Она ведь и в самом деле такое вот проделает, подумал вдруг мальчишка. Не моргнув глазом. И совесть её терзать явно не будет. А я, весь такой умный, не знаю, что тут ещё предложить. И возразить ей не могу, потому что делать с Хорунами что-то надо, людей в рабство брать... ну, нельзя. Просто нельзя. Только вот победить таким способом... тоже как-то гадко. Подло даже. И не в том гадость, что найдутся чистоплюи, которые пальчиком тыкать начнут — чёрт бы с ними! — а сам себе сделаешься гадок, даже если повезёт не участвовать в таком, а просто постоять в сторонке...
— Итак, товарищи, — между тем привычно-уверенным тоном начала Файму. — Думаю, все тут понимают, что успех нашего похода зависит единственно от его скорости, — она снова посмотрела на землян, и Антон опять поёжился, вспомнив, как они пробирались в этом проклятом лесу, а весёлые Маахисы нарезали вокруг них круги. Сейчас веселого было мало. Слишком уж многое зависело от успеха их похода, а героем себя Антон вовсе не считал, да и его друзья тоже...
Мальчишка вздохнул и перевёл взгляд на товарищей. Что бы там ни говорила Файму, мы вполне себе жилистые, подумал он. Как раз заточены на перемещение, бег, ходьбу, ловкость и выносливость. Мускулатура у нас вполне себе есть, хотя и не гипертрофированная. Особенно у Серого хорошо её видно. А вот сами Маахисы вообще-то сложены красиво, но при этом ещё и вполне упитаны, видимо, хорошо тут питаются. Даже слишком хорошо — поверх мускулов плёночка воды и жирка, пусть и чуть-чуть...
Антон усмехнулся, вспомнив, что уже говорил это Файму. Тогда она ответила, что для Аниу с их полуводным образом жизни это совершенно нормально — мол, это предохраняет их от замерзания в воде, а равно и от утопления в оной, а также придаёт им красивый, гладкий, обтекаемый вид...
Ну и пожрать они тоже любят, вновь усмехнулся мальчишка. Нас, помнится, Аглая упрекала в излишнем интересе к еде. Что ж, Маахисов тоже можно в этом упрекнуть...
Файму подозрительно взглянула на него, но лезть в душу всё же не стала — не время уже, да и не место...
— Всё, товарищи, — она поудобнее перехватила копьё и указала им вниз. — Пошли.
Антон вздохнул и в последний раз взглянул на неземной багрово-фиолетовый лес. Что бы с нами тут ни случилось, сюда мы уже никогда не вернёмся, вдруг понял он. Ну и славно.
Он отвернулся и шагнул следом за Файму.
* * *
Спуск оказался хуже, чем он думал. Не потому, что склон был крут — с этим Маахисы помогали, находя тропы там, где Антон видел лишь опасные склоны. Не потому, что под ногами осыпались камни — к этому он уже привык. Хуже было другое: с каждым шагом воздух становился плотнее, тяжелее, влажнее... Солнце, ещё минуту назад заливавшее плато ярким светом, померкло за пеленой тумана, поднимавшегося из Нижнего Леса.
— Здесь всегда так, — сказал Дэй, заметив, как Антон ёжится. — Нижний Лес дышит. И его дыхание — туман.
— Почему вы ушли отсюда? — спросил Антон. — Если здесь ваш дом?
— Потому что здесь стало опасно, — ответил Дэй. — Хоруны пришли не одни. С ними пришли их звери, их гипноз, их страх. Лес перестал быть нашим.
— А теперь?
— Теперь мы вернёмся, — Дэй посмотрел вниз, туда, где в туманной дымке угадывались тёмные кроны. — С вами.
* * *
На границе Нижнего Леса Файму остановила отряд.
— Здесь, — сказала она, — начинаются владения Хорунов. Дальше мы идём молча. Никаких костров, никаких громких разговоров. Если увидите дозорных — ложитесь и ждите. Дэй скажет, когда можно двигаться дальше.
— А если нас заметят? — спросил Андрей.
— Тогда, — Файму поправила перевязь с духовой трубкой, — будем прорываться. Но лучше, чтобы не заметили.
— Утешила, — буркнул Андрей.
* * *
Нижний Лес встретил их тишиной и полумраком. Антон не узнавал его. Тот лес, через который они пробирались к Маахисам, был хоть и диким, но живым — птицы, звери, насекомые, вечный гул и шелест... Этот лес молчал.
— Здесь всё мёртвое? — шепнул он Дэю.
— Нет, — так же тихо ответил тот. — Просто прячется. Чует чужого.
— А мы — чужие?
— Для этого леса — да. Для Хорунов — тоже. Для зверей — просто еда.
Антон сглотнул и прибавил шагу.
* * *
Первый дозор они заметили через час. Дэй замер, вскинув руку, и весь отряд приник к сырой земле. Антон лежал в папоротниках, чувствуя, как мерзкая влага пропитывает одежду, и старался дышать беззвучно.
На тропе, метрах в тридцати, стоял Хорун. Не такой, как те, что нападали на них в горах. Этот был грузнее, с длинными волосами, заплетёнными в косу. В руках он держал копьё, у пояса висел рог — наверное, сигнальный.
— Один, — едва слышно выдохнул Талка. — Шпион.
— Убьём? — спросил Серый.
— Нет, — Файму покачала головой. — Если не вернётся в срок, пошлют других. Обойдём.
Они ползли в обход почти полкилометра, по колено в гадостной болотной жиже, цепляясь за корни и кочки. Антон проклинал всё на свете, но не издал ни звука. Когда опасный участок остался позади, он выдохнул и понял, что всё это время задерживал дыхание...
— Молодец, — шепнул Серый, сжимая его руку. — Тихо.
— Я не молодец, — ответил он. — Я просто очень хочу жить.
— Здесь это одно и то же.
* * *
К вечеру они вышли к реке. Неширокая, с тёмной, почти чёрной водой, она лениво текла меж двух глинистых берегов. Моста, конечно, не было, но чуть выше по течению виднелся брод — мелкий, по колено.
— Здесь, — сказал Дэй, указывая на другой берег. — За этой рекой начинаются охотничьи угодья Хорунов. Дальше будут патрули. Чаще.
— Сколько нам ещё идти? — спросил Сергей.
— До степи? Три дня, если поторопимся. Пять — если будем прятаться.
— Три, — решила Файму. — Переходим сейчас, пока не стемнело. Время дорого.
* * *
Вода оказалась ледяной. Антон переходил брод, сжимая зубы, чтобы не стучать ими. Рядом, вздрагивая всем телом, брел Андрей. Сергей держал копьё наготове, всматриваясь в тёмный лес на том берегу.
— Быстрее, — поторопил Дэй, уже стоявший на суше. — Здесь нельзя задерживаться.
— Почему? — спросил Андрей, выходя из воды.
— Потому что река помнит, — ответил Дэй. — И рассказывает.
— Кому? Хорунам?
— Лесу.
* * *
Ночь провели без костра. Прижавшись друг к другу, чтобы согреться, они сидели под огромным раскидистым деревом, чьи корни уходили глубоко в землю, а ветви — высоко в темнеющее небо. Маахисы выставили дозорных, но спали чутко, вполглаза, готовые вскочить при первом же звуке.
— Не спится? — Андрей придвинулся ближе.
— Не спится, — признался Антон.
— Думаешь о том, что будет завтра?
— Думаю о том, что было сегодня. И о том, что могло бы быть. Если бы.
— Это называется "опыт", — сказал Сергей из темноты. — Только он не делает жизнь легче. Просто ты начинаешь понимать, что ничего не понимаешь.
— Философ, — хмыкнул Антон.
— Реалист, — поправил Сергей.
— Пессимист, — вздохнул Андрей.
Все замолчали.
— А я думаю о доме, — вдруг сказал Матвей. — О маме. Она там, наверное, с ума сходит. А я здесь, в лесу, с вами, и не знаю, увижу ли её когда-нибудь.
— Увидишь, — сказал Антон. — Мы все увидим матерей.
— Ты правда так думаешь?
— Правда, — Антон помолчал. — Или нет. Но верить в это нужно. Иначе зачем это всё?..
* * *
Утром их разбудил крик птицы. Не здешней, не лесной — странный, металлический, режущий уши. Дэй вскочил мгновенно, прижимаясь спиной к стволу и вглядываясь в кроны.
— Что это? — спросила Файму, тоже на ногах.
— Не знаю, — ответил Дэй. — Я таких не слышал.
Крик повторился — ближе, громче. И вдруг из-за деревьев вырвалась тень. Огромная, с размахом крыльев метра три, она пронеслась над головами, заставив всех пригнуться. Антон успел разглядеть длинную шею, хищный клюв, глаза — жёлтые, немигающие.
— Дракон, — выдохнул Андрей.
— Горный орел, — поправил Талка, выходя из-за дерева. — Только они здесь не водятся. Их дом — северные скалы, за сотни километров отсюда.
— Значит, кто-то его сюда привёл, — сказала Файму.
Все переглянулись.
— Хозяева? — спросил Сергей.
— Или Надир, — ответил Дэй. — Проснулся и меняет мир.
Орел сделал круг над лесом и скрылся за кронами.
Глава шестая:
Драконова Флейта
Повсюду на планете сегодня говорят,
Что скоро на ракете к Венере полетят.
Мы это обсудили, и было решено -
Создать у нас в отряде гагариных звено.
Чтоб к неведомым далям стремиться,
Чтобы космос себе подчинить -
Надо много работать, надо много учиться,
Надо честно, по-ленински, жить!
Мы принялись за дело, хватило всем забот,
И вот уж на бумаге готов наш звездолёт.
Но вот беда какая - в нём место лишь одно,
А полететь желает всё смелое звено!
Мы знаем точно - построим звездолёт,
Который к дальним звёздам отряд наш понесёт.
И в том далёком мире, куда мы полетим,
Отчизны нашей знамя навеки водрузим!
Поднявшись, наконец, на гребень холма, Максим Потапов прижмурился. В глаза ударило заходящее солнце, и мальчишка удивлённо замер. Закат тут был, конечно, потрясающий — распахнувшееся во всё небо кружево золотых облаков на густо-фиолетовом фоне перекрывшей небосвод необозримой тучи. Под ней пылало золотом же здешнее солнце, невероятно огромное у горизонта. Картина была захватывающая и странная, словно во сне. Несмотря на всё, он так и не привык к ней. Днём солнце висело высоко над головой и он почти не замечал его, зато теперь...
Мальчишка вздохнул и опустил взгляд. Вниз на сотни наверное метров убегал облитый бронзой заката склон холма, а под ним, скрываясь в глубокой тени, темнела Грань-река. Застывшие волны сумрачного моря леса тянулись до черневшей под солнцем зубчатой полосы далёких гор. Лишь кое-где над ним золотились, просвечивая, кроны растущих на холмах деревьев. Над ними кружили незнакомые птицы, тысячи и тысячи их...
Максим посмотрел в зиявшую за колоннадой циклопических стволов черноту, непроглядную против света, и невольно передёрнул плечами. Идти туда совершенно не хотелось. Лес походил на какой-то громадный заброшенный храм. Возведённый во имя весьма недоброго бога...
— Сегодня мы туда не пойдём, — сказал беззвучно подошедший Верасена и мальчишка вздрогнул — вождь Воронов словно прочитал его мысли. А может, и в самом деле прочитал — кто знает, чему он научился за три тысячи лет?..
Максим не считал себя трусом, но Верасена иногда его пугал. Не внешне, конечно, — на первый (да и на второй, чего уж там...) взгляд Верасена отнюдь не поражал воображение. Рослый, золотоволосый — но всего лишь мальчишка четырнадцати лет на вид. Костюм его — туника из шкуры стага и перетянутые ремешками сапоги из неё же — и вовсе смотрелся смешно. И ещё более смешно смотрелась его прическа — волосы, стянутые в пучок на макушке и пропущенные через резную костяную трубочку. Это и вовсе напоминало Максиму цирковую лошадь. Но смеяться над Верасеной не хотелось. Как-то раз он увидел его без туники — шрамы покрывали кожу вождя так тесно, что казались сплошной сеткой. Смотрелось это жутко — словно Верасена годы провел в какой-то инквизиции или гестапо, где его постоянно пытали. Только вот это были следы боевых ран. И как раз их количество говорило о том, что за три тысячи лет никто не смог убить его — а вот его противникам повезло явно меньше...
— Ночуем тут, — между тем решил Верасена, осмотревшись.
На вершине холма торчали огромные пни и были разбросаны руины древних каменных строений, кладка которых стала гладкой от веков ветра и дождей. Повсюду виднелись следы разрушений, нанесённых буйной силой природы. Это было зловещее и мрачное место. В некоторых местах виднелись прогалины, где обнажился черный камень. В других местах земля была изрыта многочисленными древними ходами, а в некоторых виднелись отверстия, которые, по словам Воронов, вели к туннелям, соединяющим разные пещеры...
Приземистые деревья были без коры, их верхние сучья обломали прошедшие бури. Некоторые деревья уже лежали на земле, сваленные свирепыми ветрами. Они были мертвы, но здесь ещё теплилась жизнь, и черные змеи лишайников обвивали их стволы. Между камнями росли низкие кусты, а в углублениях между ними прятались дикие цветы. Ярко-жёлтые цветы, белые цветы и красные цветы всех оттенков. Они вились по камням и высились над ними зонтиками, словно шляпки огромных грибов. Порыв ветра донёс до Максима их запах. Нежный аромат наполнял воздух, и мальчишка почувствовал, что его снова охватывает тоска...
Вороны тут же опустились на траву, доставая из своих котомок печеные в костре плоды ти — те самые маленькие "ананасы", похожие на картошку в скорлупе, свою главную пищу. Местной рыбы они то ли вовсе не умели ловить, то ли просто не брали её в рот из-за какого-то древнего табу...
В отличие от Вайми, который сбросил с плеч свою объёмистую кожаную котомку, извлек из неё копчёную рыбину и принялся с демонстративным аппетитом уплетать её. Никто из Воронов, впрочем, и ухом не повёл.
Вздохнув, Максим тоже извлёк из своего рюкзака порцию ти, и, сев на траву, принялся жевать, глядя на закат. Настроение у него было... сложное. С одной стороны, он был очень рад, что припёрся сюда не один, а в компании Воронов. Ребята они были очень суровые, говорили мало и только по делу. Их каменные клинки казались Максиму смешными, хотя он ни разу ещё не видел их в деле. Но вот их тренировки в рукопашном бою он очень даже видел, участвовал в них — и быстро убедился, что даже его мускулы и самбо отнюдь не гарантируют ему победы. Три тысячи лет опыта — это и в самом деле очень много...
