— Кого?
— Всех нас, — ответил Верасена. — Каждого, кто живёт слишком долго и забывает, что смерть — тоже часть жизни.
Он посмотрел на запад, где за лесом угадывались горы.
— Нам пора, — сказал он. — Хоруны уже знают, что мы здесь. И Серая Хозяйка — не единственная, кто охотится в этом лесу.
* * *
Верасена стоял на краю склона, глядя вниз, на тёмную стену леса. При приближении Максима он не обернулся.
— Сегодня мы войдём в Нижний Лес, — сказал он. — Там, где начинаются владения Хорунов. Если твои друзья ещё не попали к ним в руки, мы успеем их перехватить.
— А если попали?
— Тогда будем освобождать. С боем, — Верасена повернулся к нему. — Ты готов?
— Готов, — ответил Максим, хотя внутри всё сжалось.
— Это хорошо, — вождь помолчал. — Я слышал, ты говорил с Вайми о дальних странах.
— Слышал?..
— Вороны слышат всё, — усмехнулся Верасена. — Это наш долг — знать, что происходит вокруг. Иначе мы бы не продержались здесь три тысячи лет.
— И что ты думаешь? О тех странах?
Верасена долго смотрел на лес.
— Я знаю, что этот мир велик, — сказал он. — Велик и полон чудес. Но чудеса не делают человека счастливым. Они только отвлекают от того, что по-настоящему важно.
— А что по-настоящему важно?
— Верность, — ответил вождь. — Долг. Честь. Люди, которые рядом. Всё остальное — пыль.
Он отвернулся и пошёл к отряду.
— Выступаем, — бросил он на ходу. — Время не ждёт.
* * *
Спуск в Нижний Лес оказался не таким страшным, как представлял Максим. Тропа, которую знали только Вороны, вилась меж скал, спускаясь уступами, и через час они уже стояли под пологом гигантских деревьев. Здесь было сумрачно, влажно, пахло прелью и грибами. Где-то вдалеке кричали птицы — незнакомые, с резкими, каркающими голосами.
— Держитесь вместе, — приказал Верасена. — Не растягиваться, не шуметь. Хоруны могут быть где угодно.
Максим шёл за Вайми, стараясь ступать бесшумно. Астер двигался легко, привычно, словно всю жизнь провёл в таких лесах. Гарпун он держал наготове, но без напряжения — как продолжение руки.
— Ты не боишься? — тихо спросил Максим.
— Боюсь, — ответил Вайми, не оборачиваясь. — Но это нормально. Страх — не стыдно. Стыдно — когда он тобой управляет. Превращает в животное.
— Ты это сам придумал?
— Льяти говорил, — Вайми вздохнул. — Он много чего говорил. Жаль, я не всё запомнил.
* * *
Отряд шел по лесу. Здесь, под пологом гигантских деревьев, царил вечный полумрак. Солнечные лучи пробивались сквозь густую листву редкими золотыми копьями, освещая влажную землю, поросшую мхом и папоротниками.
— Держитесь вместе, — приказал Верасена. — Не отставайте и не расходитесь. Здесь легко заблудиться.
— А ещё здесь легко попасть в засаду, — добавил Вайми, нервно оглядываясь. — Хоруны любят такие места.
— Поэтому мы идём тихо, — отрезал вождь. — Заткнись.
Максим шагал за Верасеной, стараясь ступать бесшумно. Рюкзак привычно оттягивал плечи, нож на поясе покачивался в такт шагам. Он думал о том, что где-то в этом лесу, может быть, совсем рядом, идут его друзья — Антон, Сергей, Андрей. И Льяти, который знает этот лес лучше всех.
— Ты веришь, что мы их найдём? — спросил он у Вайми.
— Не знаю, — тихо ответил тот. — Но надеюсь.
— Этого достаточно?
— Всегда достаточно, — усмехнулся Вайми. — Пока есть надежда — есть и путь.
* * *
К вечеру они вышли к небольшой поляне, окружённой вековыми деревьями.
— Ночуем здесь, — решил Верасена. — Дозорные — двое. Остальные — отдыхать.
Максим сел у корней дерева, прислонился спиной к шершавой коре. Рядом плюхнулся Вайми, вытянул босые ноги.
— Устал? — сонно спросил Астер.
— Есть немного.
— А я нет, — похвастался Вайми. — Я привык.
— Ты вообще ко всему привык, — усмехнулся Максим. — К босым ногам, к гарпуну, к десяти векам жизни...
— Не ко всему, — Вайми вдруг стал серьёзным. — К смерти не привык. К своей — да, она уже не страшна. А к чужой — нет. И не хочу привыкать.
— Это хорошо, — сказал Максим. — Наверное.
— Это просто, — ответил Вайми. — Жизнь — это то, что есть. Смерть — то, чего нет. Зачем привыкать к тому, чего нет?
Максим не нашёлся, что ответить.
* * *
Ночью ему снова приснился сон. Теперь он стоял на палубе корабля. Незнакомого, с высокими мачтами и странными, изогнутыми парусами. Вокруг плескалось море — не серебряное, а синее, настоящее, земное...
— Куда мы плывём? — спросил он у капитана.
Капитан обернулся. У него было лицо Вайми, только старое, с глубокими морщинами у глаз и сединой в чёрных кудрях.
— Туда, где никто не был, — ответил он. — За горизонт. За край мира. К ответам.
— А они есть? — спросил Максим. — Ответы?
— Есть, — сказал капитан. — Только их никто не знает.
* * *
— Вставай, засоня! — голос Вайми выдернул его из сна. — Солнце уже встало, Верасена ругается.
Максим сел, растирая лицо ладонями. Голова была тяжёлой, словно он и не спал вовсе. Рядом уже сворачивали лагерь Вороны — бесшумно, быстро, без лишних слов...
— Приснилось что-то? — вдруг спросил Вайми, протягивая ему вчерашнюю лепёшку из ти.
— Да так... — Максим взял лепёшку, откусил. — Всякая ерунда. Как обычно.
— Ерунда не снится, — философски заметил Астер. — Снится только то, что важно.
— Откуда ты знаешь?
— Десять веков опыта, — усмехнулся Вайми. — За это время поневоле научишься отличать важное от ерунды. А ты опять не выспался, — констатировал он, глядя на тёмные круги под глазами Максима.
— Сны достали, — буркнул тот.
— Расскажи.
Максим помялся.
— Снится, что я выбираю. Дом или дорога. Там или здесь. Ты или... ну, не ты.
Вайми посмотрел на него долгим взглядом.
— Знаешь, — наконец сказал он, — я тоже... выбирал. Тысячу лет назад, когда понял, что никогда не вернусь домой. Я думал: зачем жить, если дома нет? А потом понял: дом — не там, где ты родился. Дом — там, где ты нужен.
— И ты нашёл такой дом?
— Ищу, — мрачно ответил Вайми. — Может быть, найду. Может быть, нет. Но пока ищу — я живу.
Он поднялся, отряхнул набедренную повязку.
— Пошли. Верасена уже заждался.
* * *
— Ну, когда они вернутся-то? — уже в тысячный наверное раз озвучил Борька общую мысль.
— Да прямо вот сейчас и вернутся, — оптимистически ответил Юрка. — С Хорунами вместе.
— Да ну тебя! — Борька даже отмахнулся от него, словно от мухи. — Хоруны давно все на дно толчка нырнули, чтобы не быть растерзанными ордами бешеных пионеров...
— Хватит! — рявкнул вдруг Димка. — Помолчите наконец. И без вас на душе тошно...
Друзья насупились и замолчали. Но на душе у Димки в самом деле было тошно. Квинсы ушли в разведку уже неделю назад — и как раз этим вечером обещали вернуться. Точного срока они, понятно, не назначили — часов у них не было, а те, что были у землян, в местных 36-часовых сутках оказались совершенно бесполезными фиговинами. Но вечер, собственно, уже наступил, и теперь были возможны... варианты. Может быть Квинсы и вовсе не вернутся, загуляют в здешних дремучих лесах, как гуляли в тех, на севере, подумал он. И это будет ещё лучший исход. В самом деле, что им стоит продать наивных "дураков-чужаков" Хорунам? За редкие тут ништяки или просто шутки ради? И ждёт их по пути в Безвозвратный Город засада... А может и того хуже — выйдут вот Хоруны к береговому их лагерю, возьмут в заложники девчонок — и всё. Вообще. Полностью и окончательно...
Мальчишка яростно помотал головой. Сейчас он клял себя последними словами за то, что послушался Сашку, послал на разведку эту банду воров и мародеров, и теперь принимает буквально адские муки, чувствуя себя последним лохом, кретином и предателем. Надо было Льяти в лес загнать, мрачно подумал он. Небось, не переломился бы, засранец. Или самому с ребятами пойти. А теперь...
Теперь от невозможности что-то изменить Димка буквально лез на стенку. Машка в лапах Хорунов стояла прямо как живая. Очень хотелось послать пару быстроногих мальчишек туда, в береговой лагерь, проверить — но туда же два дня, да и назад никак не меньше. А радио нет. И даже почтовых голубей в этом мире завести как-то не додумались...
Димка вновь помотал головой. Делай, что должно, случится, что суждено, — он никак не мог вспомнить, где слышал эту фразу, но она пришлась очень даже к месту. Дел в самом деле было дофига — набрать в лесу драфы, наварить анмы, как называлось зловредное квинсово зелье, наделать маленьких специальных луков и стрел к ним, выучить всех хоть как-то из них стрелять, наделать колчанов, наделать налучей... вот вроде и несложные дела, но только сегодня к вечеру и справились. Более-менее. Хотя Волки и старались, да и он им зевать не давал — просто чтобы не сойти с ума от всяких таких мыслей и заняться хоть чем-то...
Мальчишка вздохнул. С Волками, увы, всё тоже было не так просто. Когда он, Димка, выкликнул добровольцев, которые останутся в лагере с девчонками, вызвалось сразу человек сорок — раза в два больше, чем он решил оставить. Эту проблему он решил очень просто — велел добровольцам рассчитаться на первый-второй, а каждому второму идти с войском. Волки подчинились — но осадочек, как говориться, остался. Димка разбил их на десятки и назначил десятниками мальчишек посмелее. Весь экипаж "Смелого" разошёлся по сержантам — но толковых командиров всё равно не хватало. То есть, желающих командовать хватало, а вот с толком... И жратвы осталось всего на две недели — если чертовы Квинсы не вернутся, они смогут ждать их дня три-четыре максимум, а потом придётся с позором валить назад, в Столицу... или завтра же утром самим идти на Хорунов, вообще наугад. И, словно всего этого мало, где-то тут бродит отборный отряд Метиса, и цели его и поныне совершенно неясны — то ли он за них, то ли как раз совсем наоборот...
Димка вздохнул. До чего же гадко, когда от тебя ничего не зависит, в тысячный уже наверное раз подумал он. Сидишь, словно какой-то Робинзон Крузен у моря, и ждёшь, повезёт тебе... или нет. И невольно начинает казаться, что КТО-ТО смотрит на тебя и оценивает — достоин ты, чтобы тебе повезло? Или нет? И сразу вспоминаются все глупости, которые тут натворил, — как, бросив Машку, попёрся с друзьями в лабаз, как, пусть невольно, навёл Морских Воришек на идею напасть на "Смелого", как чуть ли не на брюхе ползал перед надменной "Аллой Сергеевной"... тошно вспоминать даже. Только вот — это было. Никуда не денешься.
Наверное, учиться жить нормально с тяжким грузом ошибок — это и есть повзрослеть, вдруг подумал он. Но, блин, как же не хочется жить нормально с таким вот, становиться равнодушной ко всему свиньей...
Димка ещё раз вздохнул и посмотрел назад. Лагерь разбили за холмом, там, где, вскоре впадая в Грань-реку, протекала обычная степная река — ручей скорее даже, метра в три ширины. Волки, закончив дневные дела, вопили и плюхались в заросшей редким камышом заводи. Не все, правда, — некоторые угрюмо бродили туда-сюда или сидели на склоне, глядя на западный лес. Сомнения снедали не одного только Димку. Даже погода все эти дни, как назло, стояла какая-то странная — даже живущие здесь далеко не первый век только головой качали. Никто и не помнил такого: то такая жара, что и нагишом вспотеешь, — и вдруг, откуда ни возьмись, тучи и пронизывающий ветер, да ещё и с дождём! К вечеру прояснеет и вновь тепло, и ночь, кажется по всему, должна быть чистой и тихой, ан нет! Ни звезд, ни лун — всё затянуто, и по степи гуляет вой ветра. Но только ли от ветра этот вой?..
Сегодня же погода, кажется, устоялась. С раннего утра не было ни облаков, ни ветра. К полудню припекло, как никогда здесь. Мальчишки скинули одежду и всё равно обливались потом. Тени нигде не было — только у речки и можно было отдышаться. Не принёс облегчения даже закат. Жара оставалась такой же тяжёлой. В полном безветрии, в звенящей, недоброй тишине багровое пыльное солнце уходило в низкую, невесть откуда пришедшую тучу, а на востоке небо, хотя и оставалось чистым, пылало неземным фиолетовым сиянием. Жутко, словно тебя живьём вставили в написанный недобрым художником пейзаж...
Юрка, между тем, бездумно почесал задницу, и Димка вдруг усмехнулся. Шиан Та, понятно, поначалу выдавать секрет своего зелья отказался наотрез, заявлял даже, что они могут хоть на медленном огне его жарить — но, поломавшись всего-то пару часиков (Димке уже почти всерьёз хотелось и впрямь устроить ему что-нибудь такое) всё же дал себя уговорить. Димка, правда, доверять ему не стал и решил первую же порцию проверить. На роль добровольца сразу же вызвался Юрка, и Борька влепил ему стрелу в зад...
Анмы оказалось ядрёное и через минуту мальчишка отрубился. Правда вот противоядия-лхора под рукой не нашлось. Секрет его знали одни только Нурны, которые жили, мягко говоря, далеко — и Юрка провалялся полдня, беспомощно лупая глазами, а потом ещё дня два бродил вялый, как варёная крыса, но постепенно всё прошло...
Димка тоже невольно почесал то место, куда угодила стрела Квинсов — ранка давно зажила, но на её месте остался маленький твёрдый шрамик. И у Юрки теперь будет, подумал он. На всю жизнь. А я бы так наверное не смог — стоять и ждать, когда мне в задницу воткнётся не тонкая иголка шприца, а маленькая, но вполне настоящая стрела. Не такой всё же я герой... И Сашка молодец — в тот раз у моря не удрал, не испугался, что ему злодеи-Квинсы китайскую казнь сделают, перевернул их, мерзавцев таких, с головы на ноги... вытряс из Шиана секрет этого самого анмы... а дома ведь, бывало, я на него свысока посматривал... да и не один только я...
Мальчишка вдруг усмехнулся. Если бы мне кто пару месяцев назад сказал, что я проверну натуральную революцию и буду запросто руководить отрядом в четыре сотни ух — я бы ему эти самые ухи надрал, подумал он. За враньё. А в то, что поведу ребят на настоящую войну с настоящими рабовладельцами — и сам бы не поверил...
В голове у Димки вдруг словно что-то щёлкнуло. Изводивший его всю неделю страх треснул и куда-то осыпался. И он почти не удивился, заметив, что Грань-реку переходит вброд десяток зелёных фигурок...
* * *
Димке страшно хотелось со всех ног ломануть вниз, узнать новости — но он всё-таки сдержался. Шли Квинсы спокойно, погони за ними явно не было, а значит, и ему спешить не надо, потому что... ну, в общем, потому что...
Но прошло, пожалуй, ещё минут десять, прежде чем Квинсы поднялись на холм. Вид у них был сейчас донельзя смешной — ниже пояса вода смыла краску, и низ у них сейчас был золотисто-коричневый, а верх — темно-зелёный. Только вот смеяться никому почему-то не хотелось...
Добравшись до них, Квинсы сели на траву. Теперь стало видно, что они очень устали. Несколько минут никто ничего не говорил. Солнце наконец зашло и весь мир вокруг стал фиолетовым, словно он смотрел на него через цветное стекло...
Димка вдруг поймал себя на том, что просто боится узнать новости. Вот скажут они, что Машка уже в рабстве, и... и... и...
