Не то, чтобы эти открытия имели какое-то практическое значение — на острове Волков всего этого тоже хватало — но учётный зуд Лиса отчасти передался и Димке. В конце концов, всякие конквистадоры плыли через океан не затем, чтобы полюбоваться рассветом. Людьми они, конечно, были нехорошими, но найти тут золото или драгоценные камни Димка всё-таки не отказался бы. Жаль лишь, что на самом деле ничего такого тут не было. То ли на самом деле, то ли просто никто не искал, потому что пользы в здешней дикой жизни от них никакой не имелось...
Главной достопримечательностью острова — кроме, понятно, самого Белого Древа — оказался замок Бунго Великого, основателя давно уже сгинувшей Империи Оламера, объединившей некогда всю Ойкумену...
Замок, к удивлению Димки, оказался самый настоящий — с крепостными стенами и башнями. Давно, понятно, брошенный — но от того ещё более таинственный...
— Ничего себе... — сказал Борька, измерив взглядом всё сооружение. — Это как вообще тут построили-то?
— Руками, — неожиданно печально сообщил Ны`ай. — Тысячи ребят трудились. Символ будущего, которое так и не наступило...
* * *
Димка невольно поёжился. Миновав примитивный мостик через давно обвалившийся ров, он, вслед за другими, вошёл в замок, в какой-то большой зал. В нём было темно и пахло затхлой сыростью. Зал был очень странным. Его стены были сложены из камня, но подпиравшие потолок деревянные колонны выглядели так, как будто их выточили из песчаника. В центре зала зияло отверстие, в которое можно было пролезть, но слишком маленькое для колодца...
Ны`ай провёл их по всему замку. Димка осмотрел всё, помещение за помещением, и везде было то же самое. Всё похоже на руины, но в каждом помещении нечто необычное. Повсюду коридоры, лестницы, комнаты, которые сделаны из камня или из "песчаного" дерева. Все стены покрыты рисунками, но ни один из них не был похож на тот, который он видел на стенах других комнат. Тут были изображения зверей и птиц, цветов и людей, и ещё странные фигуры незнакомых существ. На других стенах были странные символы, а на третьих — просто странные рисунки, такие, как линии, круги, звезды, квадраты, треугольники и другие фигуры, которые он не мог назвать. И тут было много странных камней, похожих на маленькие статуэтки, — они стояли в самом центре комнат...
Осматривая одну из комнат, Димка наткнулся на маленькую дверь из черного дерева, очень красивую. За ней он увидел лестницу, которая вела вниз, во мрак...
Они зажгли заранее запасенные факелы и стали спускаться по ней. Спускались долго, на самое дно подземелья. Там оказалось очень много разных комнат. Все они были отделаны очень красиво, но было что-то странное в этих комнатах. В них не было дверей, только те же большие черные камни, похожие на статуи. Но в одной из комнат Ны`ай показал дверь, ведущую, как он сказал, в сокровищницу самого Бунго Великого, увы, давным-давно пустую. Дверь была сделана тоже из черного камня.
Димка подошёл ближе и посмотрел на неё. На ней были высечены какие-то непонятные письмена. Он не смог понять, что написано, но решил, что когда-нибудь научится понимать эти письмена, и тогда сможет узнать, что они означают...
* * *
Остров у Типнаев был большой и экскурсия затянулась до вечера. Ну а потом, ясное дело, начался праздник в честь гостей, с песнями, танцами, прыжками через костёр и всем прочим, что обычно бывает в таких случаях, но туда Димка уже не пошёл. Башка и так гудела от избытка впечатлений. Смешно, но он привык уже к здешнему неторопливому ритму жизни, да и музыка Типнаев, все эти дудочки, свистульки и барабаны, была на его вкус не то, чтобы очень мелодичной...
В общем, незаметно улизнув с праздника, он припёрся на пустынный сейчас берег — поглазеть на закат. С ним, правда, тут же увязались неразлучные Борька и Юрка, но против них Димка совсем не возражал. Напротив, с ними было даже лучше...
Закат тут был, конечно, потрясающий — небо затянули удивительно чёткие, словно чеканные, перистые облака, а под ними неспешно плыли обычные, рваные. Низко над горизонтом висело громадное здешнее солнце — сверху желтовато-зелёное, снизу малиновое. На его пылающей поверхности отчётливо виднелись пятна. Других островов дальше к западу не было, и перед ребятами во всю свою ширь раскинулось море. Лишь справа виднелась смутная полоска холмистого берега, а далеко-далеко темнел зубчатый хребет гор. Слева, тоже словно горы, громоздились далёкие облака — низко над морем протянулась мелкокурчавая, золотисто-алая полоса, высоко над ней повисли острые, тонкие плоты — а уже где-то далеко над ними мощно пылал бело-золотой бок грозовой тучи, похожий отсюда на гималайский хребет, невыразимо громадный. Картина была очень чёткая. Димке хотелось взять её в раму и назвать "Простор". Очень уж мощно она подчёркивала безбрежность воздушного океана...
Ветер был слабый, воздух — влажный и теплый, какой-то очень мягкий, как и свет. Невысокие волны, набегая на берег, блестели то золотом, то красным вином — необычное, совершенно неземное сочетание. В них лениво бродили здешние птицы, похожие на земных фламинго, но с двумя парами крыльев и двойными хвостами, а в их больших клювах отчётливо блестели зубы. К счастью, никакого интереса к людям они не проявляли. Димка уже знал, что питаются они мелкой рыбой и в общем совершенно безобидны...
— Красиво тут... — неожиданно грустно сказал Борька. — Прямо курорт. А Типнаи каждый день на это смотрят...
— Никак остаться хочешь? — Димка толкнул его локтем.
— Да не, странные они какие-то... — Борька вздохнул. — Но места у них красивые, да и жить тут удобно.
— А я дальше плыть хочу, туда, — Юрка махнул рукой в сторону заходящего солнца.
— А там ничего интересного нет, — сказал тихо подошедший Игорь, и мальчишки вздрогнули. — Мангровые заросли на много километров, водяные змеи, мерзость всякая... Мы там бывали лет десять назад, когда Морских Воришек в первый раз разбили. Но ничего интересного не нашли, только гадов всяких в музей...
— А, — Юрка разочарованно вздохнул. — Я-то думал, острова всякие, новые земли, всё такое...
— Это тебе на восток надо плыть, — сказал Игорь и Димка невольно повернул голову. Но моря там сейчас видно не было, только редко, словно в каком-то крымском парке, торчали цилиндрические, идеально правильные кроны тануров, да мощно пламенела розовым гладкая кора Белого Дерева...
Картина тоже была впечатляющая — не дерево, а целая зелёная гора, и при мысли, что они будут в ней ночевать, в душе у Димки становилось как-то странно, страшновато и вместе с тем... интересно. Очень хорошо, в общем...
— На восток я не хочу, там одна степь, я на неё насмотрелся уже, — возразил Юрка. — Я хочу в город, в нормальный, где можно в ванной вымыться и колбасы поесть. И телевизор посмотреть, а то тут у меня от скуки мозги в трубку свернутся.
— На востоке, как раз, говорят, город есть, — сказал Димка. — Настоящий, с электричеством и всем таким. Только никто тут в нём не бывал, слухи ходят только.
— Есть такой город, — подтвердил Игорь. — Куницы говорили, а они в таких вещах не врут. У них шаман, знаешь, сила... Только вот попасть туда... Степь, потом пустыня, да и просто далеко очень... Да даже если и дойдёшь, то не войдёшь — вокруг города стена без ворот. Ну, говорят так.
— А почему без ворот? — спросил Юрка. — Как же они тогда выходят?
— А никак. Сидят там и сны смотрят.
— А едят тогда что? Снами-то сыт не будешь.
— Да не знаю я, — Игорь пожал плечами. — Говорят, там еда прямо в прилавки магазинов сыплется, но в это я не верю.
— А там есть магазины? — удивился Борька.
— Да не знаю я, — Игорь вновь пожал плечами. — Никто же там не был, вот и говорят всякое. И что там каша готовая прямо из кранов специальных идёт, и что там вертолёт по утрам летает и сдобные булочки разбрасывает...
— А что, неплохо было бы, — вздохнул Юрка. — Я сдобных булочек давным-давно не видел, с тех пор, как мы тут... кстати, а сколько мы тут?
Блин, а я же уже этого не помню, вдруг с ужасом понял Димка. Не помню, сколько мы тут дней, какой сейчас день недели, какое число... блин, да я даже месяца уже не помню!.. Июнь всё ещё — или уже июль? Приплыли...
— Не помню, — буркнул Борька. — Месяц или около того. Здесь же сутки в полтора раза больше наших, это всё путает.
— Я тоже не помню, давно уже, — вздохнул Игорь. — Год только, да и то примерно...
— А как вы тут годы считаете? — спросил Димка. — У вас же тут ни осени, ни зимы нет, одно вечное лето.
— А по Таллару. Как его макушка пропадает — два месяца долой. Шесть затмений прошло — Новый Год. Мы специально считали, как раз почти земной год выходит. А у всех тут год тоже почти как земной, потому все так считают.
— Как это пропадает? — удивился Димка.
— Полярная ночь там наступает, — пояснил Игорь. — Потому её становится не видно. У него же тоже ось вращения наклонена, как у Земли, а наша планетка как раз в плоскости его экватора вращается. Так-то год — в смысле, оборот вокруг солнца — тут короткий. Два месяца, и всё. Ны`ай кстати рассказал, что они на такой же планете жили — в смысле, на спутнике планеты-гиганта. Но у них там жарко было — всякие вулканы, да и солнце вспыхивало — раз, и за несколько секунд в два раза ярче. Сразу адова жара, а потом гроза страшная и наводнение. Нам тут хотя бы в этом повезло...
— А что ж они тогда жалуются, что дома боги добрее к ним были? — удивился Борька.
— А дома у них полярные сияния были офигенские, днём и ночью. Круглый год. Ну и взрослые там, понятно, были — кормили их и всё такое. А тут-то всё самим — и еду добывать, и защищаться. Ну и гравитация тут тоже побольше.
— А, — Юрка вздохнул.
Солнце заходило, весь мир вокруг стал сочным и малиновым, словно в каком-то детском сне. Горбушка солнца таяла в волнах — а потом вдруг полыхнула чистым зелёным огнём. Дома Димка тоже не раз видел на море зелёный луч — но сейчас это была не вспышка, а мощное сияние, которое длилось, наверное, минуту...
— Офигеть, — выдохнул Борька, когда всё закончилось.
Сейчас над их головой пламенели высокие перепутанные облака, освещенные снизу огнём уже ушедшего за горизонт солнца, такие чёткие, что глаз просто тонул в бесчисленном множестве огненных волокон, — а в просветах между ними совершенно другим, зеленовато-белым, неземным каким-то светом на фоне темно-синего неба сияли перистые облака. Под облаками, то ныряя в них, то снова появляясь, кружила пара хрустальных драконов. Сейчас они сверкали, как рубиновые, и Димка вновь замер, затаив дыхание. Картина была неправдоподобно красивая, словно он наяву оказался во сне...
— Может, всё же останемся здесь? — неуверенно предложил Юрка. — Красиво же тут, как вообще нигде...
— А родители как? — спросил Димка. — Дом, Родина? Предлагаешь забить?
— А вдруг мы и в самом деле двойники? — неожиданно зло сказал Юрка. — И дома нам вообще делать нечего, потому что мы уже там?
— А всё равно надо вернуться — хотя бы рассказать, что тут... и что с нами быть может. Со всей страной.
— А потом что? — спросил Юрка. — Вот ты вернулся, рассказал — а потом-то как жить? К самому себе домой проситься? Или сразу в детдом сдаваться идти?
— Да ну, фигня всё это, — буркнул Димка. — Никто не знает же, двойники мы тут или нет.
— Никто не знает, что двойников нет, — мгновенно парировал Юрка. — Но всё логично же. Если бы ребята пропадали с концами, целыми отрядами, у нас дома знали бы.
— А тут все из разных миров. А даже если и из одного, то из далекого прошлого уже, которое никто толком не помнит. Так что не надо тут всякую схоластику разводить.
— Ага, лучше думать, как дома родители с ума сходят, — зло сказал Юрка.
— Лучше да, — не менее зло ответил Димка. — А то домой мы не вернемся вообще никогда. Будем, как Типнаи, бегать с расписными крыльями, да завывать, пугая чужаков.
— А будто кто-то вернулся, — буркнул Юрка. — Нет, ну что мы здесь можем-то? Тут до нас пять тысяч лет ребята не хуже нас надо всем этим бились — и что?
— Ага, дикари всякие и недобитые буржуи.
— Мы вот тоже бились, — неожиданно хмуро возразил Игорь. — Так, как никто, наверное, до нас.
— И что? — спросил Димка. Настроение у него вдруг испортилось. Он сам понимал, что говорит что-то не то, но остановиться уже не мог. В основном потому, что сам готов уже был сдаться и плюнуть вообще на всё...
— А то. До нас тут фигово, знаешь, было — Хоруны в Столице сидели, все вокруг им или дань платили или по лесам отсиживались. Мы им эту малину поломали, хотя и дорого это нам далось...
— Ну а что дальше-то? — уныло спросил Димка. — Ну, выгнали вы этих гадов, сели на их месте — и сами мхом покрылись. А у вас дома, может, чёрт знает что творится.
— У нас-то, наверное, как раз в порядке всё, — вздохнул Игорь. — А вот как у других — не знаю. У Ильи дома уже война шла — а это, знаешь, пятнадцать лет назад было. У Арика съезд народных депутатов собрали, как после революции, только наоборот. У Метиса дома тоже не всё слава богу — войны, к счастью, никакой нет, но гонка вооружений такая, что народ там живёт хуже прежнего — ну, так родители говорили ему. Хотя как по мне, они все там зажрались...
Димка вздохнул. О своей счастливой жизни Метис ему уже рассказывал — своя комната в четырехкомнатной квартире, дача, машина (всё это, понятно, у родителей), каждый год — самолётом на юг, на курорты... Правда, и семья у него была непростая: мама — начальник отдела в каком-то совсекретном институте, папа — чиновник в исполкоме... Но свой личный цветной телевизор и магнитофон с кучей кассет у него всё же был, хотя, конечно, дома...
— Дурацки всё как-то выходит, — сказал Юрка. — У одних народ разуверился во всём, хочет назад, в капитализм. У других, у Метиса того же, народ в шовинизм какой-то скатился, как французы при Наполеоне. Нацменов своих гнобят, те им, конечно, той же братской любовью отвечают. А такого, чтобы везде коммунизм и дружба народов, вообще нигде нет.
— Да ну, тут наших ребят не так много же, — сказал Димка. — Статистически недостоверно, как мама говорит. Да мы и не знаем же, что чем у кого кончилось. Может, хорошо всё.
— А может, и нет, — сказал Игорь. — У Метиса вон — такая борьба за мир шла, что всю Землю на сорок раз взорвать хватило бы.
Димка вздохнул. И про это Метис тоже рассказывал, правда, больше в оптимистическом ключе — про стратегическую оборонную программу "Щит", в ходе которой одних боевых космических станций с лазерным оружием было запущено более восьмидесяти. Правда, обходилось это дорого — не только народ стал жить хуже, но и сухопутные войска и флот, переведённые в разряд "второстепенных", подверглись масштабному сокращению. Все силы были брошены на развитие ядерных "сил сдерживания" и противоракетного оружия, включая космическое. Димка же привык к тому, что его родная советская страна на самом деле борется за мир, и гордость Метиса сильнейшим в мире ядерным потенциалом была ему, мягко говоря, непонятна...
