— А Маахисы что? — спросил он. — Они, видишь, боевые, Хорунам жару дают...
— А им, знаешь, тоже Флейта нужна ой-ой как, — буркнул Найу, всё ещё не поднимая глаз. — И кто знает, для чего? Ты не смотри, что они весёлые такие, они на деле жутенькие. Вроде бы и добрые — а в средствах не стесняются ничуть.
Да. Уж! — подумал Антон, вспомнив предложеньице Файму. Хоруны, конечно, все такие гады, что просто все гады. Но это... уже слишком как-то...
— А что ж вы к ним теперь вышли? Сидели бы себе...
— Так мир с места сдвинулся же! — Найу поднял, наконец, свои печально-обиженные глаза. — Вы Ключ взяли, весь мир теперь изменится.
— А вам в самом деле сон был? — заинтересовался шагавший рядом Андрей.
— Да, — Найу в знак согласия даже мотнул своей лохматой головой. — Был. Ерн ещё когда уходил, нам сказал, что как кто-то Ключ возьмёт, то будет нам всем сон. И что потом надо будет искать тех, кто его взял, и с ними в мир идти.
А ведь это три тысячи лет назад было, подумал Антон. Ни фига себе пророчество. Это круче, чем второго пришествия дождаться...
— А зачем идти, не сказал? — спросил Андрей.
Найу помолчал. Было видно, что отвечать на вопрос ему не очень-то хочется — но и отмолчаться он не смог, или, как вдруг подумал Антон, не решился.
— Понимаешь, Надир — это Ось Мира, — наконец сказал он. — А никто не знает же, кому подойдёт Ключ, и что он там сделает. Может, всё изменит так, что не узнать. Может, мир вообще рухнет. А Драконы — это совсем другое. Они хотят этот мир сохранить. В конце концов, это их мир же. И, если к ним обратиться, они могут помочь.
— То есть, себе Ключ забрать? — хмыкнул Андрей.
— Нет, зачем он им? — удивился Найу. — Просто... ну, проследить, чтобы тут всё нормально было.
Он явно чего-то недоговаривал, но тут уж Антон поделать ничего не мог. Не трясти же Найу словно грушу, требуя от него непонятно чего?..
С другой стороны, вдруг мрачно подумал он, дело же крайне серьёзное. Мир тут в самом деле... того. Сдвинулся с места. Точнее, это мы его сдвинули, с ухмылкой подумал он. И дальше будем двигать. И явно далеко не всем тут это по вкусу. А мы всё же не знаем тут почти ничего... Не знаем даже, кто всё это устроил и что ему от нас тут надо. И что на самом деле открывает этот чёртов Ключ. И ничего тут не поделаешь — сейчас, по крайней мере. Сейчас надо только шагать, да побыстрее, чтобы не попасть в лапы к Хорунам. А там уже думать будем, нечего сейчас на ровном мести изводиться, всё равно, не придумаешь ведь ничего...
Краем глаза он заметил, что Найу всё время крутит лохматой головой — мальчишка оглядывался, и оглядывался испуганно.
— Не бойся, — подбодрил его Андрей. — На наш отряд никакой зверь не нападёт.
— А я не зверя боюсь, — тихо сказал Найу. — Тут Белолицый бродит.
— Кто?
— Неясно, кто, — буркнул Найу, снова опуская взгляд. — На вид парень такой, лет пятнадцати. Только кожа у него совсем белая...
— И что? — хмыкнул Антон. — Тут солнца совсем нет же. Если бы я жил в этом лесу, то тоже весь побелел бы.
— Мы не побелели же. А он, наверное, вообще не человек. Смотрит так, что мороз по коже пробирает...
— Ну, смотрит, и что? — буркнул Антон. Дорога сейчас вела вниз, в самую глущобу, и местные страшилки точно были последним, что он хотел слышать.
— Он так смотрит, словно на жука или камень какой, — Найу вдруг передёрнуло. — Без выражения вообще.
— И что? — буркнул Антон. — Мало ли, кто как на кого смотрит? Или пялится даже? В глаз ему плюнуть — и всё.
— Нет, нет! — Найу даже замотал головой. — Тогда знаешь, что будет?!
— А что? — с искренним интересом спросил Антон.
— Не знаю, — буркнул Найу, снова опуская взгляд. — Не пробовал. Он спрашивает, чего ты хочешь.
— И что? — разговор перестал нравиться Антону совсем, но и предложить Найу заткнуться он как-то не решался. Видно было, что и этот-то разговор с незнакомыми людьми давался парнишке с невероятным трудом...
— Обещает помочь.
— И что?
— Не верьте ему, — Найу вдруг поднял голову и посмотрел на них. — Вообще не верьте.
— Или что? — спросил Антон. Вот вроде бы достаточно часов провел в спальне пионерлагеря, подумал он. Слушая стрррра-а-ашные истории о Черной Простыне, Красной Руке и гробе на колёсиках. Даже сам кое-что присочинял, про Самсона, короля скелетов... да как они в полночь с кладбища выходят и тащат прохожих прямиком к себе в могилы. А мурашки пробегают всё равно...
— Сгинете тогда, — буркнул Найу. — Вообще.
— Здесь не умирают же, — удивился Антон.
— А я не говорю, что умрёте. Сгинете, как и не было вас.
— Ага, может, он просто ребятам домой вернуться помогает, — предположил Андрей.
— Нет, нет! — Найу снова помотал головой. — То есть он предлагает вернуться, всё такое. Но в обмен...
— Что? Душу предлагает продать? — спросил Антон, чтобы прервать нехорошо уже затянувшееся молчание.
Найу испуганно взглянул на него. Антон поймал себя на желании дать мальчишке леща — эти постоянно испуганные взгляды начали уже его доставать. Хотелось хлопнуть изо всех сил в ладоши и заорать дурным голосом — просто чтобы увидеть, как Найу от испуга плюхнется на задницу. Антон вспомнил, как проделал такой фокус с Витькой Парамоновым, который тогда достал его просьбами проводить в туалет, где почему-то не горит свет, "а под полом кто-то дышит". Давно, в первом классе ещё, но до сих пор приятно вспомнить. Противно же, когда ребята вообще всего боятся...
Найу разинул уже рот, чтобы ответить, — но вот услышать его ответ Антону так и не довелось. Как раз в этот миг сзади долетел какой-то странный шум. Шум крыльев, вдруг понял Антон. Многих крыльев.
Файму моментально повернулась. Лицо её вдруг стало испуганным — всего на миг, но этот миг всё же был. Потом...
— В круг! Все в круг! — вдруг заорала она.
Маахисы моментально построились в кольцо вокруг испуганно сбившихся в кучку Бродяг и растерявшихся землян. А к ним откуда-то сверху летели...
Сначала Антон решил, что на них напали птеродактили. Потом он узнал рити, местных летающих ящериц, в самом деле похожих на небольших птеродактилей страшноватых тварей с четырьмя глазами и полной пастью похожих на крючки зубов. Размах их кожистых крыльев был метра полтора, между ними помещалось тело размером с некрупную щуку. За ним тянулся длинный гибкий хвост — а на его конце скрывалось ядовитое жало. К счастью, не смертельно ядовитое, но яд рити вызывал воспаление и жуткую боль — зажалят, так вдвое распухнешь, как говорил Льяти. И было их много — мальчишка видел сразу сотни...
Испугаться он к счастью не успел — на это просто не осталось времени. Твари тут же налетели на них и начался бой. Теперь Антон, наконец, понял, почему у Маахисов нет луков — попасть в такую мелочь, да ещё и на лету, было вряд ли возможно. А вот косы-копья Маахисов рассекали тварям крылья, они падали на землю — и их тут же приканчивали коротким ударом тупья. Файму и вовсе закрутила своё копьё так, что оно превратилось в свистящий, мерцающий круг. Налетая на этот призрачный щит, рити тут же отлетали в стороны, сыпались на землю. Те, кто попал под меч-наконечник — по частям. Антон засмотрелся на неё — и едва не пропустил тварь, которая нацелилась лично на него...
К счастью, руки мальчишки оказались быстрее головы. Тварь насадилась крылом на чудом подставленное копьё, шумно забилась, щёлкая жалом по древку. Антон швырнул её на землю, пришпилил копьём, уже насмерть. Тут же сверху кинулась вторая. Её он отбил ударом древка, третью вновь поймал на остриё. Тут же сбоку появилась четвертая. Антон понял, что уже не успеет... но тут, как по волшебству, мелькнул зазубренный клинок-коса, тварь исчезла. Антон даже не заметил, кто его спас. На него спикировала пятая — и он вновь сшиб её ударом древка. Тварь зашипела, забилась на земле — но тут же мелькнула босая пятка Вэрки, сломала ей шею...
Антон ошалело покрутил головой, но на него никто уже не бросался. Бой явно шёл на убыль. Маахисы орудовали своими косами с ловкостью, говорящей о громадном опыте — ни одного лишнего движения. Рити градом сыпались за землю, Маахисы помельче тут же добивали их...
Вскоре всё кончилось. Несколько последних тварей поднялись и сели на ветках, глядя на отряд сверху вниз и хрипло каркая. Эти нападать не будут, будут следить, понял Антон. Вот же гадство. Впрочем, Хоруны и так же чувствуют Ключ...
— Все целы? — отрывисто спросила Файму, обтирая какими-то листьями наконечник копья. Земля вокруг неё была сплошь усыпана пёстрыми тушками...
Ребята посмотрели друг на друга. Целы были все — по крайней мере, никто не был ужален. Талку рити цапнула за руку, прокусив предплечье, но не повредив к счастью ничего важного, ещё нескольких Маахисов поцарапали когти на крыльях. Антон с удивлением увидел такую же царапину у себя на плече — он и не заметил, как его пометили...
Бродяги вообще не пострадали, но буквально позеленели от испуга. Такого, похоже, с ними за все три тысячи лет не случалось, подумал Антон. Забавно... было бы.
Он снова посмотрел на землю, усыпанную мёртвыми и издыхающими тварями. Не будь тут Маахисов, нас бы зажалили, понял он. И мы валялись бы сейчас беспомощные, воющие от боли — пока до нас не добрались бы Хоруны, и эта боль от яда показалась бы нам лаской, когда...
— Итак, Хоруны нас обнаружили, — между тем констатировала Файму совершенно очевидный факт. Она посмотрела вверх, очевидно, всё же сожалея об отсутствии лука. — Ещё рити у Хорунов вряд ли есть, зачаровать столько их — это небыстро. Но наверняка уже к вечеру нас нагонят змееволки. В... достаточном количестве.
Антон вспомнил этих виденных им ещё в первую ночь в этом мире неприятных зверюг — с голой черной кожей и желтыми глазами, длинных, приземистых, но очень проворных. Общаться с ними поближе ему совершенно не хотелось, даже с копьём и в компании боевых как оказалось Маахисов...
— Будем бежать так быстро, как только можем, — между тем решила Файму. — Отдыхать будем в степи. Понятно?
Понятно было всем.
Началось в колхозе утро, подумал Антон, рысцой устремляясь под уклон. Но кто сказал, что спасать мир легко?..
— Быстрее! — Файму рванула вперёд, и её золотисто-чёрная грива развевалась на бегу, как боевое знамя.
Антон бежал следом, чувствуя, как лёгкие разрываются от недостатка кислорода. Он думал, что после всех этих недель в лесу привык к бегу по пересечённой местности, но то, что Маахисы называли "бегом", было чем-то за гранью его понимания. Они не просто бежали — они летели над землёй, едва касаясь её босыми пятками, перепрыгивая через корни и валежник с лёгкостью горных козлов.
— Не отставай! — Вэрка подхватил его под локоть, почти поставив на крыло.
— Я не... отстаю... — выдавил Антон между вдохами.
Сзади тяжело дышал Сергей, Андрей вообще перешёл на какую-то неравномерную, рваную рысь. Бродяги, к удивлению Антона, держались вполне прилично — их тощие тела, казалось, были созданы для такого вот бегства. Найу, мелькая босыми пятками, несся впереди своей кучки, и на лице его не было страха — только сосредоточенность.
— Сколько у нас времени? — крикнул Сергей, поравнявшись с Файму.
— До заката, — ответила та, не сбавляя темпа. — Может, меньше. Змееволки быстрее рити. И умнее.
— А откуда они вообще взялись? — простонал Андрей. — Мы же по водоразделу шли, здесь даже следов звериных не было!
— Это Хоруны, — бросил через плечо Талка. — Они выпустили их специально. Чуют Ключ.
Серый машинально прижал руку к груди. Ключ под курткой пульсировал ровно, спокойно — как сердце, которое знает, что бежать бессмысленно, но всё равно гонит кровь по жилам, потому что не может иначе...
Глава седьмая:
повергнуть Зло
На тайном привале в глухом чернолесье
Плывёт над рекой светло-сизый туман
Встаёт из тумана чуть слышная песня,
Негромкая песня лесных партизан.
Костра не разложишь, чтоб лиха не вышло,
Цигарку и ту не запалишь, гляди,
Лишь песню затянешь так тихо, чуть слышно,
Чтоб только слова отдавались в груди:
Бей врага где попало!
Бей врага чем попало!
Много их пало, а всё-таки мало!
Мало их пало! Надо ещё!
Проносится песня над краем, что выжжен,
Летит по напоенным кровью лугам
Великой надеждой для тех, кто обижен
И черной погибелью лютым врагам!
Зовёт она тайно, звенит она глухо
А если прорвётся - то бьёт напролом!
Пчелою свинцовой впивается в ухо
И красным вздымается ввысь петухом!
Бей врага где попало!
Бей врага чем попало!
Много их пало, а всё-таки мало!
Мало их пало! Надо ещё!
Железная песня борьбы и отваги...
Внушая насильникам ужас и страх
Витает она над кварталами Праги,
В предместьях Парижа, в балканских горах.
Вонзаясь кинжалом, вливаясь отравой
Она по пятам за фашистом идёт.
И мстителя дарит бессмертною славой,
И новых борцов за собою ведёт!
— Вот какая сволочь мне всю ночь спать не давала, — мрачно сказал Борька.
— Ага, — Димка кивнул, напряженно глядя вперёд.
Пресловутый Безвозвратный Город и впрямь выглядел донельзя мрачно. Он стоял на невысоком каменистом холме, на берегу жутко черного, окруженного скалами озера. Не такой уж кстати и большой — квадрат глухой каменной стены шириной метров в сто. Стена была сложена из тесаных глыб черного камня, грубо, но вполне монументально. Над ней возвышалась такая же грубая, черная ступенчатая пирамида. Её плоскую вершину венчал похожий на каменный ящик храм с единственным прямоугольным входом и широким фризом, изукрашенным жуткого вида барельефами — сплошь какие-то чудовищные пауки, черепа и змеи. По углам крыши торчали громадные изогнутые каменные рога, тоже черные. Перед входом, в большой каменной чаше, горел мрачный, багровый огонь. Напротив неё стояла такая же, но куда более низкая пирамида, увенчанная таким же каменным ящиком, только куда более широким. Как сказал Льяти, это был дворец Мэцеё, вождя Хорунов.
Вокруг пирамид из-за стены торчали фризы ещё нескольких каменных коробок — жилища рядовых членов злобного племени. Бараков рабов видно не было, но Димка знал, что они, как тот суслик, есть. В целом, город Хорунов был очень похож на древние города земных майя или ацтеков, но не таинственно-загадочен, как они, а чудовищен и безобразен.
Город окружала громадная поляна, почти сплошь засаженная чем-то, очень похожим на земную кукурузу. Её, в свою очередь, замыкала мрачная стена джунглей. Здесь, в самом их сердце, жара и духота стали уже невыносимыми. Даже свет солнца, проникавший сквозь слой висевших над озером испарений, принял какой-то ядовитый, жёлто-зелёный оттенок. Ни на полях, ни в самом городе никого видно не было. А вот на опушке, возле города, торчали два огромных дерева. К стволу каждого какими-то лианами был привязан громадный, метра два с половиной в диаметре, барабан. Между ними на верёвках, на манер качелей, было подвешено бревно с закруглёнными концами. На нем стоял какой-то лохматый парень в одной набедренной повязке. Цепляясь за верёвки, он раскачивал бревно вправо и влево, поочередно ударяя в барабаны. Должно быть, под ними скрывались дупла, а сами стволы деревьев были полые, потому что звук выходил очень гулкий, низкий и тяжелый. То ли нарочно, то ли нет, звук барабанов был разным, и их ритм напоминал удары чудовищного сердца — бум-бах, бум-бах, бум-бах...
