Перед каждым ударом парень ловко подскакивал, давая бревну отскочить. Димка не знал, что он там делает, — то ли созывает на помощь всю окрестную нечисть, то ли просто действует на нервы. Если так, то это отлично удавалось — казалось, что само сердце этой черной земли бьется гневно, замирая от ненависти к проклятым пришельцам...
Димка покосился на Льяти — судя по его хмурой физии, выспаться этой ночью не удалось и ему...
— Сможешь попасть в него отсюда?
Льяти качнулся вправо, влево, прикидывая расстояние, потом поднял, как знамя, свой лук, глядя на привязанный к его верхнему концу пучок нитей — оценивал ветер.
— Да.
— Ну так стреляй! Сил уже нет ЭТО слушать.
Без долгих разговоров Льяти натянул свой большой лук, на миг замер, целясь — и почти сразу выстрелил.
Димка тоже замер. Стрелы видно не было, и оставалось лишь ждать, попал Льяти или нет. Судя по всему, нет, — парень вновь подпрыгнул и понёсся к левому барабану...
Димка повернулся к Льяти — чтобы высказать ему своё фэ — но в этот миг бревно врезалось в барабан. Натянутая на нём шкура вдруг лопнула, некстати подскочивший парень промахнулся и смачно грохнулся вниз. Димка с замершим сердцем ждал вспышки — но вместо неё донесся вопль дикой боли.
— Покалечился, бедняга, — с ядовитым сочувствием сказал Борька.
— Так, — Димка повернулся к Льяти. — Бери свой десяток, тащи этого кадра сюда. Здесь и допросим.
Льяти деловито убрал лук, свистнул своим, и мальчишки скрылись в зарослях. Всё же Льяти умница, подумал Димка. Не попёр по открытому месту, а пошел в обход, по зарослям. Кто знает, какие там у Хорунов луки?.. И вообще... умница. Не стал целиться в этого скачущего, как блоха на сковородке, косматого клована, а проделал дырку в барабане, промазать по которому мудрено. Дырявая шкура от удара лопнула — и... В общем, мне бы такое и в голову не пришло...
— Хорошо, — Игорь с видимым удовольствием вслушался в повисшую тишину. — Ничего не мешает думать.
— Делать-то что будем? — сказал Юрка. — Это ж крепость настоящая.
Димка вздохнул. Стена была высотой метра в четыре — то есть, проще говоря, казалась чертовски высокой. Надо было потренироваться пирамиду делать, несколько запоздало подумал мальчишка. А то чёрт знает, выйдет ли...
К тому же, идиотами Хоруны не были, и соорудили ворота не в середине стены, а на углу, в котором стояла вполне натуральная башня высотой метров в восемь. За её зубцами что-то шевелилось. Наверняка, там засело несколько Хорунов с луками — а значит, задача куда как сложнее, чем казалось на первый взгляд...
Мальчишка вздохнул. Сам трёхдневный переход до Безвозвратного Города был, мягко говоря, непростым — даже с учетом того, что никто по дороге на них не напал. Это значило, что и своих зачарованных зверей Хоруны услали на север. Повезло — но Димка понимал, ЗА КЕМ они ушли, и от этой мысли на душе становилось погано...
Он недовольно помотал головой. Наступившая тишина давила даже больше замогильного барабанного гула. Здесь и сейчас всё решается, вдруг понял он. И наша судьба, и судьба всего этого мира. Если мы возьмём эту черную крепость — Зло в этом мире падёт, а всё прочее — оставленная нами Столица с коварной "Аллой Сергеевной", до сих пор бродящий где-то вокруг отряд Метиса, даже сами всемогущие Хозяева — будет совсем другой фигней. Если нет... проще будет и не выходить из этого леса, сразу ломануть в лешие, просто чтобы не мучиться, постепенно издыхая душой...
Мысли Димки перебили вопли — Льяти и его мальчишки тащили за плечи пленного Хоруна. У того была сломана нога, и он всё время выл, зажимая её. Вокруг пленного немедля собралась толпа.
К удивлению Димки, Хорун вовсе не выглядел чудовищем. Мальчишка лет пятнадцати, рослый, но такой здоровый, что казался коренастым. С отлично развитыми мышцами. Темно-русый, кареглазый... Лицо вот только неприятное — грубоватое, широкое, какое-то неандертальское, но бывают и такие люди...
— Ну и что с ним делать? — мрачно сказал Игорь, когда они отошли в сторону от воплей. Допросить пленного оказалось невозможно — вопросов он не слышал и вопил, держась за покалеченную ногу. Да уж, подумал Димка. Сломанная голень — это вам не шутки. А уроды, обожающие чужую боль, совершенно не переносят своей. Многократно проверено...
— Ногу вправить и в лубки, — сказал он. — Потом напоить драфой. Ой, блин, сначала драфой, а потом в лубки. Иначе он же вообще от боли свихнётся...
— Невелика потеря... — буркнул Борька.
— А мы не фашисты, — мрачно глядя на него, сказал Димка. — Чтобы ещё и пленных мучить. Пусть он и гад, но всю ночь на бревне этом выплясывал, чтобы своих на помощь позвать...
К радости Димки, возражать никто не стал — вопли Хоруна били по нервам хуже его барабанов. К счастью, вскоре они стихли под воздействием драфы. Мазохистом Хорун не был и возражать против "медпомощи" не стал. Когда он отрубился, ему вправили кость, наложили лубки, и, на всякий случай связав по рукам и ногам, уложили "отдохнуть" под дерево.
— Ну вот, один уже есть, — с усмешкой сказал Игорь, когда они вернулись на опушку, глядя на город. Там после поимки барабанщика началось шевеление. На стенах появились какие-то грязные, лохматые парни и девчонки. Рабы. Димка сглотнул. На миг ему померещилось, что среди них Машка... — Что дальше делать будем?
Димка помолчал. Даже ясный солнечный день в этом месте был таким мрачным, что просто не хотелось жить. В злой, звенящей тишине от храма физически ощутимо тянуло мертвящей черной жутью. И это ни фига не нервы, мрачно подумал мальчишка...
Ему вдруг вспомнился Вениамин Павлович, недолгий, по счастью, друг отца, сильно траченный жизнью мужичок лет пятидесяти. Работал он товароведом, и, пребывая по случаю какого-то праздника в изрядном подпитии, взялся объяснять десятилетнему тогда Димке, что Добро и Зло — это, мол, просто выдумки, что есть только люди и их интересы, и там, где они пересекаются, людям мерещится зло. А на самом деле со всеми можно договориться, если знать верный подход, и тогда окажется, что никакого зла и нет...
А оно есть, мрачно подумал Димка, глядя на храм Поющего Червя. Вот оно, Зло, в полный рост — наглое, торжествующее. Уверенное в своей неуязвимости. И "искать к нему подход" мне почему-то совершенно не хочется. Здесь и сейчас всё просто до предела — или мы повергнем Зло или падём сами. Других вариантов нет.
* * *
— Делать-то что будем? — уже зло спросил Игорь, не дождавшись ответа.
— Думать, — буркнул Димка. На душе у него до сих пор было погано. Он нутром чувствовал, что в этом вот городе их поджидает ловушка. Или даже что-то хуже. Уж Хоруны-то точно не пойдут на честный бой, подумал он. Слишком уж долго они тут устраивались, чтобы в один миг всё потерять. Наверняка, у них приготовлена какая-то особая, отборная мерзость — как раз на этот случай. И фиг ведь поймёшь, что это такое...
— А что думать? — буркнул Борька. — Взводы Сашки и Игоря в пирамиду, твой взвод пойдёт на стену, взвод лучников Льяти будет прикрывать в тылу. Всё как решили.
Решили, мрачно подумал Димка. Только вот Хоруны — не идиоты. Мэцеё, конечно, подвинутый на рабстве, но соплеменники его уважают за ум и сдержанность — со своими, ясное дело, к врагам рейха-то он беспощаден... Так, по крайней мере, говорят освобождённые Волками рабы. И ещё говорят, что боец он неплохой, но управляет в основном благодаря таланту хорошего тактика и даже стратега. Здесь его, к счастью, нет, но уж подумать о защите города в своё отсутствие он был просто обязан...
— Льяти, — вдруг спросил Димка. — Если бы ты был вождём Хорунов, ты какой бы сюрприз незваным гостям приготовил?
— Я? — Льяти задумался. — Нашёл бы бутылочное дерево, пробил дырку в стволе и набрал бы сока. Редкая гадость — едкий, да ещё и липкий, пока смоешь, кожу до мяса проест. А храниться может долго. А как враги на стены полезут — тем соком их полить. И всё.
— Ага, — Димка задумался. Бутылочных деревьев тут в лесу хватало, так что предположение Льяти выглядело вполне вероятным. Может, Хоруны и не держали запас этой дряни, но уж время набрать её до их подхода у них вполне было...
— И что тогда делать? — спросил Юрка. — Зонтов-то нет у нас. И времени наверняка тоже. Попрыгунчик этот не зря же всю ночь в барабаны долбил. Наверняка ещё до полудня сюда кто-то припрётся. Может, сам Мэцеё с войском, а может, и кто-то ещё.
Тоже верно, решил Димка. Значит, времени у нас ещё меньше, чем мы думали. Не до вечера даже, а только до полудня. Или даже меньше. И сделать лестницы мы просто не успеем. У Волков, правда, есть вполне приличные дощатые щиты — но от потоков едкой гадости они точно не помогут...
Вот же блин, подумал он. Сам себе выдумал страшилку — и сам себя же напугал. Но ведь так же может быть! И весь наш героический штурм кончится срамом и позором. И мы в итоге тоже... кончимся. Потому что жить, зная, что эти гады торжествуют — невозможно...
— Гранат бы, — мстительно сказал Борька. — Тогда мы бы их...
— Ага, ты бы ещё атомную бомбу пожелал, — ядовито сказал Юрка. — Держи карман шире.
— Нет, нет, гранаты можно сделать! — Льяти явно что-то вспомнил. — Тут, в этом лесу, грибы чвых растут. От них масса спор, чихательных и слезогонных. Если Хорунов на стене закидать — им уже всяко не до обороны будет.
— Да видел я этот чвых, — буркнул Игорь. — Дождевик как дождевик, только здоровенный. Пузырь. Как его в цель кидать-то?
— А Маахисы вот придумали, — гордо сказал Льяти. — Берем камень и к нему стеблями привязываем гриб. И всё.
— Чёрт, а ведь может сработать, — сказал Димка. Вот ведь простейшая фигня — а я и не додумался. И ещё лезу всеми тут командовать...
— Ладно, — мальчишка вздохнул. — Значит так. Все идём в лес собирать чвых и делать гранаты. Сразу как закончим — на штурм. Всё, начинаем. Время дорого, ребята...
* * *
— Ну, все готовы? — Димка окинул взглядом первые ряды своей армии. Ответом ему были хмурые взгляды и нетерпеливые кивки. Готовы пока что были все. — Пошли.
Нестройной колонной Волки потянулись к крепости. Сердце у Димки ёкало, противно подступая к горлу. Да уж, поёжившись подумал он. Горло драть за освобождение рабов — это одно. А вот самому идти на засевших за крепостной стеной гадов — это совсем, совсем другое. Это страшно, честно говоря. Очень даже. Но и повернуть назад просто нельзя...
Они вышли из леса на поляну. Солнечный свет сразу же опустился на голову, словно жаркое, давящее одеяло. Димка почувствовал, как обливается потом, хотя одежды на нём сейчас и так почти не было — одни трусы и кеды. На левой руке мальчишки висел тяжеленный (и жутко неудобный, правду говоря) щит, в правой была короткая, но толстая и тяжелая палка — просверленная, с захлестнутой на запястье петлей. Дурацкое снаряжение — с ним Димка чувствовал себя каким-то буржуазным полицаем, идущим бить прогрессивных студентов. Но с копьём на стену, ясное дело, не залезешь, да и не пырять же им рабов... Самих Хорунов, если подумать, убивать тоже крайне нежелательно — воскреснут где-нибудь в степи, лови их потом там...
А вот у них таких ограничений нет, мрачно подумал мальчишка. Они будут пытаться нас убить. И убить максимально болезненно, потому что смерти в этом мире нет, а вот свихнуться от боли вполне реально...
Он покосился на шагавшего в стороне Льяти. Щита у того не было, в руках он держал свой знаменитый лук с наложенной на тетиву стрелой. За ним шло ещё двадцать мальчишек с луками — большими, обычными, потому что для маленьких квинсовых луков дистанция ещё слишком велика... Такой же отряд шел и с другой стороны их колонны.
Димка вздохнул. Смотрелось всё это... внушительно. Оставалось надеяться, что тут уж он не натупил и всё пройдёт более-менее по плану...
То ли от жары, то ли просто от напряжения и бессонницы, но совсем некстати вдруг заболела голова. Димка вздохнул и вновь покосился на Льяти. Тот шагал легко, лицо у него было внимательное и спокойное. Ну да, ему-то всё пофиг, подумал мальчишка. И жара, и даже то, что воздух тут напоминает протухший горячий суп...
Он помотал головой, выбрасывая из неё неуместные мысли. С каждым шагом стена вокруг Безвозвратного Города, казалось, поднималась всё выше. Всё сильнее жгло солнце, всё сильнее давила на грудь мертвящая черная жуть. Димка невольно замедлил шаг — и понял, что замедлила его и вся колонна. Уже отчётливо были видны ворота — из грубых здоровенных плах, которые не то, что таран, которые не всякая пушка наверное возьмёт...
Да ну его нафиг, вдруг подумал Димка. Что мы вообще тут делаем-то? Чего забыли? Ладно, пошутили — и хватит... — но ноги, словно в дурном сне, всё несли и несли мальчишку вперёд, а вслед за ним шагали и другие...
Нервы Хорунов не выдержали первыми — один из них высунулся из-за зубца башни, держа в руках большой лук. В меня же, сволочь, целит, решил Димка, но сделать ничего не успел — Льяти тоже вскинул свой лук и выстрелил почти не целясь. Хорун шустро шарахнулся назад — быстро, очень быстро...
Но всё же — недостаточно быстро. Стрела с наконечником из семени пальмы-бритвы воткнулась ему в плечо, и над крепостью разнесся вопль обиды и боли. Затем на миг повисла тишина — и...
— Вперёд! — вдруг заорал Игорь. — На штурм!
— Вперёд! — заорал Димка во всю мощь своих молодых легких. — Вперёд! Бей гадов!
И первым ломанулся в атаку. Склон холма был некрутой, но каменистый, бежать было неудобно — но Димке вдруг стало... легко. Страх, сомнения, черная, мертвящая жуть — всё это куда-то вдруг исчезло. Осталась только ярость и азарт.
На башне показалось несколько Хорунов с луками — но на сей раз в них полетела сразу туча стрел. Они снова убрались, но, судя по воплям, одного или двух всё же зацепило. Хорошо...
На стене вдруг стало черно от косматых фигур — никак не меньше сотни рабов, решил Димка. Они тоже завопили, в Волков тучей полетели камни. К счастью, дать рабам луки Хоруны то ли не успели, то ли просто не решились...
— Щиты! — заорал Димка.
К счастью, "начальная военная подготовка" у Волков была очень на уровне — мальчишки моментально притормозили и построились. В щит Димки тут же увесисто стукнуло, рядом кто-то заорал — ему угодили камнем по ноге. Но тут же в рабов тучей полетели стрелы — короткие, квинсовские. На стене заорали, град камней поутих. Димка понял, что от него тут ничего не зависит — план атаки действовал уже сам по себе...
Краем глаза он заметил, что Льяти, словно заяц, скачет из стороны в сторону, уклоняясь от стрел — Хоруны, осатанев, решили прикончить дерзкого мальчишку, но в них самих сейчас летели стрелы и они падали, падали, падали...
Анмы начало действовать, и рабы на стене, один за другим, сразу утратив интерес к происходящему, оседали, скрываясь за парапетом. Этого Хоруны точно не ждали, понял Димка. Иначе дали бы рабам хотя бы паршивые щиты, и весь наш гениальный план пошёл бы прахом...
Град камней, между тем, окончательно стих. Ни на стене, ни на башне не было видно никакого движения.
