Вдруг Антону показалось, что он уже видел этого мальчишку, и он даже зажмурился, пытаясь вспомнить...
— Эй, что с тобой? — сразу же встревожился Андрей. — Мошка в глаз попала?
— Нет, — буркнул недовольно Антон. Мысль уже ускользнула — а ведь он, кажется, уже почти вспомнил!.. — Просто мне вдруг показалось...
— Что? — с искренним интересом спросил Серый.
— Что я владельца Ключа уже видел... раньше, — буркнул Антон.
— И где? — с не меньшим интересом спросил Андрей.
— В Столице.
— А пользы? Мы ж туда и идём. Вот если б он жил где-то в пещере, в северных горах...
— А ты в самом деле хотел бы, чтобы так оказалось? — тоже с интересом спросил Серый.
— Ты что, я дурак разве? — Андрей аж обиделся. — Мне и так до смерти надоело по лесам здешним шастать.
А я бы хотел, вдруг с удивлением понял Антон. По здешним лесам шастать, конечно, невесело — но как-то не хочется мне идти в Столицу... Там наверняка будет скандал, разборки с этой "Аллой Сергеевной" — а мне не шибко-то охота в них участвовать. Только вот вариантов как-то нет. Не идти же в самом деле к Виксенам, доживать свой вообще-то бесконечный здесь век...
* * *
Наконец, наступил вечер. Нурны и Маахисы (точнее говоря, Йэрра и Файму, поправился Антон) заключили союз и отпраздновали это совместной охотой. Сейчас на лесной поляне горели костры, на которых жарились какие-то местные зверюги, похожие на кабанов. Вокруг них суетились девчонки. Маахисов, конечно, потому что девчонки Нурнов остались дома. Антон, поджав ноги, наблюдал за ними. Мужское дело — это завалить кабанчика, подумал он. Ну, ободрать. Ну, разделать. А дальше пусть девчонки с ним разбираются, мужчины устали... Но они ещё подключатся к работе. На этапе еды. Нельзя же допустить, чтобы девчонки толстели...
Он вздохнул, глядя на Ирису. Высокая, как все её соплеменницы, она была, к тому же, вся очень красива — плавные изгибы сильного тела, математически правильные, безупречно сочетавшиеся друг с другом — такое дерзкое живое совершенство. Маахисы позволяли своим волосам расти так, как им хочется, и лохматая масса густых волос девчонки в красивом беспорядке падала на спину. Двигалась она энергично, но не резко: скользила в туманной сумеречной дымке, словно рыба в воде. И привычные мысли об Ирке почему-то помогали всё меньше и меньше...
* * *
Димка сидел в уютной гостиной, похожей на купеческую — старинный диван с завитушками, зеркало в тяжелой раме, какие-то пуфики, занавески, барахло...
Напротив него, на черном, зловещего вида кресле сидел какой-то незнакомый парень. Очень, очень странный — с совсем белой кожей и гривой прямых черных волос, украшенных тонкой золотой диадемой. Он рассматривал его пристально и безразлично. И был при полном, так сказать, параде — нечто вроде камзола из тяжелой, блестящей синей ткани, расшитой серебром — с пышными разрезными рукавами длиной до середины бедра. Его стягивал пояс из черной лакированной кожи. На нём висела шпага со сложной витой рукоятью, на ногах — кожаные туфли с пряжками. В общем, он выглядел, словно принц из сказки. Совсем недоброй, правда...
— Привет-привет, родной, — парень кивнул Димке, словно старому другу. — Не ожидал меня увидеть, да?..
— А ты вообще кто? — подозрительно спросил Димка. Он не помнил, чтобы хоть раз видел его прежде.
— Я? — парень закинул ногу на ногу, сплёл руки в замок на колене, задумчиво глядя на него. — Ну, можешь считать, что я волшебник. Выполняю желания, всё такое. А звать меня Ооль. Ооль Лэйтиан Ууц, если полностью.
— Чего тебе надо-то? — буркнул мальчишка.
— Чтобы ты помог мне, а заодно и себе, что ещё? Но, сам понимаешь, друзья должны друг для друга стараться, так что и тебе придётся поработать.
— И что тогда я должен сделать?
— Многого я не прошу, — Ооль улыбнулся. — Да ты и не можешь это "многое". Хотя... — он задумался. — Слышал я, что ты с Льяти очень крепко поцапался?
Димка кивнул.
— Тогда всё просто. Он, знаешь, очень мне мешает. И не только мне, а... всем нам, скажем. Всему нашему... магическому коллективу. Очень-очень. Ты, я вижу, его тоже не очень-то любишь. Вот и прикончи его, как только снова встретишь. Камнем по башке там или ножик под ребра. Способ тут значения не имеет. Главное, чтобы он, падла беложопая, подох. А в обмен я выполню любое твоё желание. В сказках, конечно, полагается три — но мы, увы, не в сказке.
— Какое желание? — голова у Димки пошла кругом.
— О, любое желание на выбор, — Ооль сладко улыбнулся. — Например, чтобы Серый тебе в рот всегда смотрел. Или чтоб с девчонками тебе всегда везло. Или чтоб все перед тобой трепетали, пусть немного.
— Да не нужно мне это! — возмутился мальчишка. — Я другого хочу.
Ооль фыркнул. Откинулся на спинку кресла, вновь сцепив руки на колене. Покрутил туфлей. Вздохнул.
— Ну и чего же ты хочешь? Кулёк конфет? Шоколадный торт в три кило? Голую Машку в постели?
— Я домой хочу! — сорвавшись, заорал мальчишка. — Понимаешь? Домой! Потому что тут меня всего лишили! Родителей, дома, Родины, наконец! И я знать не хочу, что это за мир и для чего. Он не мой. Меня тошнит от него.
— Лишили, — спокойно согласился Ооль, изучая его бесстрастным взглядом, словно насекомое. — Но ничего не поделаешь, даром ничего не бывает. Бессмертие особенно. За него ты всем и заплатил.
— Да не хочу я твоего бесссмертия! — снова заорал мальчишка. — Я домой хочу! Ты понимаешь? Домой!
— Дурак ты, — констатировал Ооль. — Тебе величайший подарок во Вселенной сделали — а ты тут психуешь, словно малолетка какой. И не хрена, извини меня, не знаешь.
— А что ТЫ знаешь-то? — фыркнул Димка.
— А всё, — просто сказал Ооль. — Что такое мир на самом деле, кто такой Бог, куда ты попадёшь после смерти и всё такое прочее. Неужели ТЫ это знать не хочешь?
— Нет, — буркнул Димка. — Говорят, что Бунго Великий тоже очень... хотел знать. Даже демона вызвал для этого. Вроде тебя, да? И узнал. И на месте свихнулся. С концами.
— Есть вещи, от которых стоит держаться подальше, — Ооль хихикнул. — Разум — такой хрупкий сосуд! Нет ничего удивительного, что он разбивается, коснувшись Запредельного. Но вопрос не в этом. Вопрос в том, что ты готов отдать, чтобы вернуть утраченное. Память? Жизнь? Свободу? Душу? Всё это и многое другое? Что же, послушай, о чём может поведать тебе мудрый демон, слушай его притчи и надейся, желай, жаждай, что тебя спасут. Потому что память, жизнь, свобода и душа — просто прах. Истинная цена — это ты сам, — закончил Ооль. — Весь, без остатка. Не кусочек души, не горстка воспоминаний, не пара лет жизни. Ты. Целиком.
Димка смотрел на него и чувствовал, как внутри закипает холодная, тяжёлая ярость.
— Ты хочешь, чтобы я убил Льяти. А потом — что? Я стану твоим рабом? Навеки?
— О, нет, — Ооль покачал головой, и золотая диадема блеснула в тусклом свете. — Убийство Льяти — это просто входной билет. Знак доброй воли. Доказательство, что ты действительно готов играть по нашим правилам.
— А потом?
— А потом — работа, — Ооль развёл руками. — Самая разная. Иногда скучная, иногда интересная. Иногда грязная. Но ты же умный мальчик, ты справишься. Мы в тебя верим.
— Вы? — Димка прищурился. — Кто — вы?
Ооль улыбнулся. Та же улыбка, что и в прошлый раз — широкая, неестественная, словно приклеенная...
— Мы — те, кто был до вас, смертных. Те, кто будет после. Те, кто смотрит из темноты и ждёт. Мы — ваши страхи, ваши желания, ваши самые потаённые мечты. Мы — всё, что вы боитесь в себе признать.
— Вы — демоны, — сказал Димка.
— Мы — то, что вы называете Злом, — кивнул Ооль. — У него много имён. Шайитан, Иблис, Люцифер, Воланд... Но суть одна. Мы даём. И мы забираем.
— А что ты хочешь забрать у меня?
Ооль посмотрел на него долгим, внимательным взглядом.
— Твою веру, — сказал он. — В людей. В добро. В то, что всё можно исправить. Ты всё ещё веришь, Димка. Это делает тебя... опасным. И это же делает тебя ценным.
— Без веры я стану таким, как ты, — сказал Димка. — Пустым. Равнодушным.
— Не пустым, — поправил Ооль. — Свободным. От иллюзий. От надежд. От боли. Как я. Это... прекрасно.
— Боль — это часть жизни, — тихо сказал Димка. — Без боли нет счастья. Без потерь нет находок. Без тьмы нет света.
— Красиво, — кивнул Ооль. — Но глупо. Свет и тьма — одно и то же. Одна сила. Просто разные углы зрения.
— Нет, — сказал Димка. — Не одно и то же.
Он поднялся. Ооль не двигался, только следил за ним всё тем же бесстрастным взглядом.
— Я не буду убивать Льяти, — сказал Димка. — Пусть он и гад. И не буду тебе служить. Ни за какие посулы.
— Даже ради дома? — Ооль приподнял бровь. — Ради мамы? Ради нормальной жизни, без бесконечных битв, без страха, без потерь?
— Даже ради этого, — ответил Димка. — Потому что если я соглашусь, я перестану быть собой. А без себя мне и дом не нужен.
— Ты уверен?..
— Уверен.
Ооль вздохнул. Поднялся, поправил камзол, одёрнул кружевные манжеты.
— Жаль, — сказал он. — Ты нам нужен. Сильный, упрямый, принципиальный... Такие, как ты, редко встречаются.
— Не дождётесь, — отрезал Димка.
— Посмотрим, — улыбнулся Ооль. — Время ещё есть. У тебя. Но будь готов к... неприятным последствиям.
— Ты мне угрожаешь?!
— Я просто... вижу, — Ооль вздохнул. — Будущее. Страдания, которых ты мог бы избежать. Но...
Он сделал шаг назад — и исчез, словно его и не было. Только лёгкое колыхание воздуха осталось на том месте, где он сидел.
* * *
Димка проснулся. Город спал. Очаг догорал, угли тлели ровным, спокойным светом. Рядом, уткнувшись лицом в сгиб локтя, дремал Асэт. Димка посмотрел на него.
Живой. Дышит. Спокойный. Никто не требовал его убивать. Никто не обещал за это дом...
Димка перевернулся на спину и уставился в каменный потолок, покрытый вековой паутиной и копотью.
— Не спится? — вдруг спросил Асэт.
— Угу, — ответил Димка. — Опять чушь снилось.
— Что?
— Как меня вербуют в демоны.
Асэт хмыкнул.
— Весело. И что ты ответил?
— Отказался.
— И правильно, — Асэт помолчал. — Знаешь, когда я был маленьким, отец часто говорил мне: "Слабыми правят сильные. Таков закон мира". Я верил ему много лет.
— А сейчас?
— А сейчас я думаю, что мир сложнее, чем законы силы. — Асэт хмуро посмотрел на него. — И что настоящая сила — не в том, чтобы подчинять. А в том, чтобы НЕ подчиняться. Даже когда очень хочется.
— Особенно когда очень хочется, — добавил Димка.
— Да. Особенно тогда. Когда очень больно и страшно.
Они замолчали. Где-то в темноте, за стенами города, застонал какой-то зверь. Тоскливо, обречённо...
— Асэт, — вдруг спросил Димка. — А Червь — он злой? Или просто... голодный?
— Не знаю, — честно ответил Асэт. — Я никогда не спрашивал.
— А если спросить? У него?
— Тогда, наверное, он ответит.
— И что мы услышим?
— Правду, — сказал Асэт. — Только правду. Вопрос в том, готовы ли мы её принять. Мы не ангелы, Димк. И никогда ими не станем. У каждого из нас в душе есть свои демоны. Наверху ли, внизу, большие или маленькие — но они есть у всех. И встречаться с ними лицом к лицу, понимать, что ты сам в шажке от того, чтобы превратиться в чудовище... это может искалечить душу. И всю жизнь. И никто не знает, что у него там, в глубине души. Пока не заглянет. Ты готов заглянуть?
Димка подумал о своём сне. О демоне в роскошном камзоле, который предлагал ему всё на свете в обмен на душу.
— Не готов, — честно сказал он. — Пока.
— Значит, будем ждать, пока ты будешь... готов, — кивнул Асэт. — У нас есть время.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что Червь ещё спит. Потому что Вайми не ушёл навсегда. Потому что мы всё ещё здесь, а не в раю или аду.
— Это хорошо?
— Это просто жизнь, — сказал Асэт. — А жизнь всегда лучше, чем её отсутствие.
Димка кивнул и закрыл глаза.
* * *
Утро пришло серое, дождливое. Лагерь просыпался медленно, нехотя. Антон сидел у костра, глядя на догорающие угли, и думал о том, что ему приснилось прошлой ночью. Сон был странный. Он говорил с кем-то — может быть, с самим собой, может быть, с кем-то другим... Они спорили о Ключе, о судьбе, о том, кто достоин менять этот мир...
— Ты не герой, — говорил голос. — Ты просто мальчишка, который оказался не в то время не в том месте.
— Знаю, — отвечал Антон. — Но других героев тут нет.
— Тогда, может быть, героев вообще не бывает?
— Может быть, — Антон помолчал. — Но бывают те, кто готов попробовать стать героем, если нужно.
Голос не ответил...
— Эй, — Андрей тронул его за плечо. — Ты чего тут сидишь? Завтрак стынет.
— А? — Антон моргнул. — Да, иду.
Он поднялся и пошёл к костру, где уже разбирали вчерашнее жаркое.
Где-то в степи, далеко отсюда, Льяти продолжал свой печальный путь.
Где-то в Цитадели Мастер с сомнением смотрел на данные своих сканеров и морщил лоб, стараясь понять, что происходит с его игрушечным миром.
Где-то в Городе Снов, в пустой Башне Молчания ждал появления восприимца Надир.
Где-то в Безвозвратном Городе спал мирным сном Димка.
А здесь, в лесу, под серым дождливым небом, собирались люди, которые не знали, что их ждёт этим днем.
Но знали, что идти надо.
Вперёд.
Только вперёд.
* * *
— А-а-а! — Димка вскинулся и ошалело замахал руками и ногами, не понимая, где он и что с ним. Потом всё же опомнился и сел в гамаке.
Перед ним стоял Борька, зловеще ухмыляясь. Пятки у Димки всё ещё зудели — Борька коварно подкрался к нему во сне и начал щекотать их. Димку это, мягко говоря, взбесило: сон был страшно интересный — и его прервали всего-то за миг до того, как он узнал главную тайну Вселенной, Жизни и Всего! И в его сердце разгоралась жажда Страшной Мести.
Димка ловко дёрнул ногами, перекатываясь, спрыгнул на пол. Борька посмотрел на него слегка встревожено.
— Ну, держись, гад!.. — с гневным воплем Димка набросился на него. С минуту они возились на полу, пытаясь понять, кто сильнее. Потом Димка оказался на лопатках. Борька, часто дыша, смотрел на него, потом вдруг щелкнул по носу — не больно, но очень обидно. Димка сморщился от ощущения — и чихнул. Борька усмехнулся, победно мотнул головой, потом вдруг упруго вскочил и вышел из комнаты. Димка, обиженно потерев нос, последовал за ним. Во время возни сон окончательно вылетел из башки, осталось лишь ощущение, что он забыл нечто, крайне важное...
Едва он вышел из дворца, влажный, жаркий воздух окутал его, словно одеялом. Солнце стояло уже довольно высоко, на площади никого не было. Судя по доносившимся из-за стены диким воплям, всё наличное население уже ломануло к озеру — купаться. При Хорунах это было строжайше запрещено — озеро, чёрт знает отчего, считалось "священным", и окунаться в него мог только Олаёец, верховный жрец Поющего Червя, да и то, лишь по большим праздникам.
Димка, понятно, этот дурацкий запрет тут же отменил, тем более, что никаких ядовитых и разных прочих гадов к его удивлению в озере не было — Хоруны регулярно бросали в него какую-то особую траву, от которой им наступал каюк. Тем не менее, многие рабы всё равно боялись в нем купаться и Димке пришлось прямо приказывать им — слишком уж они все были чумазые. Зато теперь...
