— Ну вот, тем более, — сказал Юрка. — Вернёмся домой — а там атомная война, как у Виксенов...
— Типун тебе на язык, — буркнул Димка.
Разговор совсем уже перестал ему нравиться. Облака над головой тоже погасли, стали зеленовато-синими, хмурыми, лишь в просветах между ними ещё алела полупрозрачная сеть, да на западе, над темной полосой туч, пламенели разлетавшиеся перья. Зрелище было, честно говоря, страшноватое — он словно смотрел на невероятно огромный взрыв за горизонтом, и медленно, едва заметно плывущие к нему облака казались пылающими, разлетающимися обломками...
— А всё же странно выходит, — сказал Игорь. — Там, где отношения с Западом хуже некуда, с идеологией нормально всё. А там, где сплошная разрядка и содружество — там непременно разложение и гниль.
— Может, потому и разрядка, что гниль, — буркнул Димка. — У нас вот ничего такого нет, напротив, американцев разбили во Вьетнаме...
— Ага, сейчас нет, — буркнул Юрка. — А лет через двадцать чёрт знает, что будет.
— Вот чтобы не было, нам и надо вернуться, — сказал Димка.
— Ага, а как? Был бы выход где-то там, — Юрка махнул рукой на юг, в сторону цитадели Хозяев, — всё просто было бы: построить корабль, собрать армию, побить роботов этих тупых — и всё, вперёд и с песней. А тут как в сказке — пойди туда, не знаю, куда, найти то, не знаю, что...
— Ну а что ты предлагаешь-то? — спросил Димка. — К Типнаям в племя записаться и на берегу в боевой раскраске плясать? Так через месяц на стенку полезешь, от скуки.
— Типнаи же не лезут, — сказал Юрка. — Песни вон поют.
Димка вздохнул. Пели Типнаи и в самом деле хорошо — на несколько голосов, по очереди, с одной мелодией, но с различными тембрами и ритмом. Получалось странновато, но и в самом деле красиво, да и песен они знали много...
— Ага, им Ны`ай всяких занятий навыдумывал, — сказал Игорь. — Гамак тот же истрепался — хозяин с друзьями долго шарится по острову, собирая материал, потом вместе плетут, потом праздник в честь работников, потом старый гамак торжественно сжигают на церемониальном костре, а потом снова праздник с танцами... Так вот и живут.
— Ну и что? — сказал Юрка. — Мы вот дома модели всякие клеили, хотя никакой пользы от них. Тебе не всё равно, по какому поводу с друзьями собираться?
— Мне — нет, — сказал Игорь. — Только что ты предлагаешь-то? Тут жить остаться?
— Нет, зачем? — Юрка смутился. — Просто поживём тут дня два-три, посмотрим всё, песни их послушаем... Всё равно, спешить нам некуда же. И "Алла Сергеевна" нам за усердие такое спасибо только скажет.
— Игорь? — спросил Димка. В конце концов, он капитан, решать это ему...
Игорь лишь пожал плечами.
— На несколько дней тут вполне можно задержаться — кормежка же за счёт хозяев. Дома-то нас всё равно не слишком сильно ждут...
Слово "дома" больно резануло Димку — и, наверное, лишь поэтому он не согласился. Сам он Столицу домом не считал — и считать отнюдь не собирался.
— Нет. Нечего нам тут делать. Переночуем, а завтра поутру домой.
— А там что? — сразу же спросил Юрка. — По дрова ходить или ещё куда, куда нас "Алла Сергеевна" пошлёт?
— А там будем ребят на войну с Хорунами поднимать, — зло сказал Димка. — Нет, ребята, в самом деле, мы тут в парке торты жрём, а там уроды какие-то рабов избивают. Наших же ребят, советских, в том числе. Нельзя же так...
— Хоруны же их гипнотизируют, так что они там и не страдают уже, — буркнул Юрка. — Даже рады прямо им служить.
— И ты им служить рад был бы? — уже зло спросил Димка.
Юрка отвернулся.
— Так я не против же, — наконец сказал он. — Но что мы можем сделать-то? Никто воевать не хочет же. А оттого, что мы втроём туда припрёмся, пользы никакой не будет. Только сами в рабство попадем, и всё.
— Ну, я-то не против похода и ребята мои тоже, — усмехнулся Игорь. — Можем хоть завтра на запад отплыть.
— Ага, а Лиса куда с его ребятами? — спросил Юрка.
— Ребята не его, а Метиса, из его отряда, — ответил Игорь. — Вернее, из армии — ну, из тех ребят, которые у нас караульную службу несут.
— Ага, ещё круче, — буркнул Димка. План Игоря в самом деле ему нравился — плюнуть на всё, рвануть на запад — а там будь, что будет. Только вот... — Они же с нами не пойдут — приказ мол, и всё такое. И что делать? Бунт на корабле поднимать? Пиратский флаг с черепом и костями?
— Зачем? — хмыкнул Игорь. — Ночью тихо собраться, отплыть... и всё. Лодок-то тут нет. Арик с компанией тут и застрянет, пока ещё кто из Столицы не приплывёт по нашу душу, а это недели через две, никак не раньше. Мы за это время не то, что на запад сгонять успеем, но и назад.
Этот план Димке очень понравился — именно этого ему и хотелось — но что-то всё равно царапало его, и он задумался. А ведь Метис, сволочь, наверняка этого и ждёт, вдруг подумал он. Что мы психанём, плюнем на всё, рванем на запад — а там или сгинем (ну, не повергнем же мы Хорунов вдесятером?) или превратимся в мятежников, в пиратов, словам которых грош цена... Нет, тогда зачем посылать с нами верных ребят с личным помощником во главе? Что же ему от нас надо? Чтобы мы убрались из Столицы на несколько дней? А смысл? Всё равно вернемся же. Нет, чушь какая-то...
Димка уже захотел плюнуть на все эти размышления — пользы от них всё равно не было — но тут его, как молния, пронзило вдруг воспоминание: Метис лежит на скале, рассеянно глядя на них... и говорит... бездумно так... "Надо не испортить снова всё. Знаю я этого Верасену — ему лишь бы мечом помахать, ни своих, ни чужих не жалко... Если ваши на него наткнутся — снова буча большая может быть... Надо..."
Надо послать отряд и перехватить Макса с Верасеной, пока опять не натворили чего, закончил Димка фразу. А чтобы вы, дураки, под ногами не путались — послать вас в интересное путешествие под присмотром надёжного человечка. И дать ему полдесятка крепких ребят на случай чего... ой, блин! Мы же уже шестой день тут плаваем, и до Столицы нам ещё дня два плыть, против ветра-то... а за это время отряд Метиса учешет так, что не догонишь... блин, блин, блин, как же он нас провёл-то... и не сделаешь ведь уже ничего...
На миг Димка ощутил сильнейшее желание плюнуть на всё, на всю жизнь остаться на этом проклятом острове — чтобы никто из друзей не видел его глупой предательской рожи — но тут же волна паники исчезла, смытая гневом.
Обманывали его уже не раз — но обман всегда рано или поздно раскрывался, и обманщику приходилось отвечать — своей рожей в том числе, вот что самое забавное-то... Сейчас ему очень хотелось задать Метису пару вопросов — всего пару, не больше, — и это желание перевесило.
— Ну как, решили? — спросил Игорь. — Рванём на запад?
— Нет, — ответил Димка. — Домой поплывём. Завтра же.
— Чего так? — хмыкнул Игорь.
— Ты велел мне хорошенько думать — вот я и думаю, — буркнул Димка.
— И до чего додумался?
— Ты разговор с Метисом помнишь? — спросил Димка. — Как он там говорил, что нехорошо может быть, если Макс с Верасеной встретится? И что надо... а что надо — не сказал.
— Помню, — хмыкнул Игорь. — Веселый был разговорчик... И что?
— А то, что нас потом услали. Сюда вот. А Метис наверняка отряд послал, чтобы Макса перехватить — и того...
— Ты на пиру грибов явно перекушал, — хмыкнул Юрка. — Или башку тебе на солнце напекло.
Борька лишь присвистнул. Игорь задумался.
— Нет, это вряд ли, — наконец сказал он. — Куда Макс с Верасеной пошёл — никто не знает же. Да даже если и знал — то далеко чесать же. Если там могла буча начаться — то уже и началась. Да и кого посылать-то на такое грязное дело? Вадима разве что — так он от "Аллы Сергеевны" ни ногой, да она его и не отпустит. Так что это мимо кассы.
Димка вздохнул. Вот всегда так — кажется, что всё понял, а потом скажешь кому-то — и...
— Тогда зачем нас сюда послали-то? — спросил он.
— А потому, что под руку попались, — хмыкнул Игорь. — Меня и ребят из моего Союза "Алла Сергеевна" не любит, это факт. Вот и посылает... буквально. То туда, то сюда...
— А что ж вы тогда идёте-то?
Игорь усмехнулся. Невесело.
— Так по делу же вроде посылает, а не лесом. А мы что? Зачем на ровном месте волну гнать? Ну, гоняет по делам — так мы не против же. И нам польза, и ей удовольствие.
— А как вы дошли до жизни такой? Боевые ребята же. А позволяете девчонке какой-то собой рулить.
Игорь вздохнул.
— Боевые. Но нас всего пятнадцать тут — вместе с девчонками. Семеро парней — вот мы все... А у Волков сюда целый класс попал — тридцать пять гавриков. Восемнадцать парней, семнадцать девчонок. Тоже боевой вполне. И на год старше нас. И "Алла Сергеевна", знаешь, не дура. Она людей хорошо убалтывать умеет. Она же не сама Председателем себя назначила, её все туда выбрали. Триста восемнадцать голосов "за", пятьдесят девять "против", двадцать семь воздержались... это на последних выборах только. А их восемь раз проводили уже — и всегда почти одно и то же.
— А что, никого лучше не нашлось?
Игорь вновь вздохнул.
— Димка, у вас же выборы в совет отряда и дружины были, председателей их тоже... Ты сам говорил, как это всё проходит — кто больше всех обещает, тому и ура. А я вот просто так обещать не умею. Да и обещателей таких у нас дома не водилось. Мы делом занимались, семьям погибших на фронте помогали и всё такое. Времени не было хвост на собраниях распускать. А у Волков как раз было. "Алла Сергеевна" там здорово наловчилась мозги пудрить. Ты вот, когда споришь, с самых сильных аргументов начинаешь же?
— Ну да, а как иначе-то? — удивился Димка.
— Ну вот. А она нет. Она нарочно начинает с самых слабых. И повторяет без конца, пока оно само в мозгах не пропечатается. Но не просто так, а каждый раз добавляет что-то новое, так что выходит уже как бы не повтор.
— И что?
— А то, что она как бы прямо на твои мысли отвечает — а это на людей знаешь как действует? Они же думать начинают, что перед ними прямо гений сидит. А даже если ты и против — то не успел ещё толком возражение придумать, как в нём уже и смысл пропал. И снова так, и ещё, — пока сам не умаешься их придумывать и не плюнешь. А тут как раз голосование — и сам честно руку "за" тянешь.
— Да ну, чушь это, — буркнул Димка. — Не на всех же это действует.
— Не на всех. Но на большинство действует — а ничего больше и не надо. Большинство за — а тем кто против говорят, что Морские Воришки шалят, Буревестники разжигают, и вообще надо всем сплотиться — и что тут возразишь?..
— Но теперь-то никаких Воришек нет... в смысле, угрозы от них больше нет.
— Вот потому-то мы и тут, — вздохнул Игорь. — Как раз есть время гаечки подтянуть... А потом — большой восточный поход для особо активных. Это на полгода, если не на год. А там, глядишь, ещё что придумают... Сами не справятся — Ны`ай подскажет. У него большой опыт в таких делах есть.
— А ты что, на восток не хочешь? — удивился Юрка. — Я вот хочу этот Город Снов увидеть, и вообще...
— Я тоже хочу, — вздохнул Димка. — Но, понимаешь, в чём тут дело... Вон там, — он показал на запад, — кучка мразей две сотни ребят в рабстве держит. Вон там, — он показал на юг, — засели уроды, которые не спросив загнали нас сюда, отняли дом, родителей, Родину, наконец... И я хочу покончить и с теми, и с другими. Раз и навсегда, окончательно. А город — это интересно, конечно... но совсем в другую сторону, понимаешь?
Юрка насупился, но возражать всё же не стал, хмуро глядя на запад. Закат уже почти погас, лишь над горизонтом ещё пылала широкая полоса зелёного, совершенно неземного сияния — и на её фоне чернели бесконечно длинные, тонкие полоски облаков. На юге то и дело вспыхивали розовато-белые зарницы, но сюда не доносилось ни звука, слышался лишь бесконечный шум волн...
— Так что нам делать-то? — наконец спросил он.
— Назад пошли, — усмехнулся Игорь. — Спать пора.
* * *
Они вернулись в Белое Дерево, когда праздник уже утихал. Типнаи сидели у догорающих костров, тихо переговариваясь, и в их голосах слышалась та особенная, тягучая усталость, которая бывает только после хорошего пира...
Ны`ай встретил их у входа — не спрашивал, где были, только кивнул и указал на сплетённые из лиан гамаки, уже развёрнутые и застеленные мягкими шкурами.
— Отдыхайте, — сказал он. — Завтра будет новый день.
* * *
Забравшись в гамак, Димка развернул ажурную, похожую на вершу крышку и тщательно застегнул её костяными крючками. Высота была метров сорок и это нервировало — под спиной сейчас не было ничего, кроме циновки. Пусть прочной, надежно растянутой на верёвках, всё равно...
Мальчишка вздохнул и откинулся на спину, честно пытаясь заснуть. Очень хотелось в Столицу — но плыть ночью всё равно не стоило, Игорь сказал, что ничего хорошего из этого не выйдет. Значит, придётся ждать до утра, а лучше не ждать, а просто спать. Только вот никак не засыпалось. До одеял и подушек Типнаи так и не додумались, к тому же в полом стволе Дерева, словно в трубе, тянуло снизу сквозняком, легко проникающим через плетение циновки. Здорово в жару, но сейчас, как назло, оказалось прохладно...
Димка вздохнул и перевернулся, глядя вниз. Живот сразу же свело от страха, но не сильно, скорее, даже приятно. Огня в Дереве не жгли, опасаясь пожара, но темно тут всё же не было. Роль фонарей, как и у Виксенов, играли высушенные и сшитые кожаными шнурками желудки йериков, натянутые на каркасы из прутьев, — изнутри их обмазывали мёдом, привлекающим местных светляков. Светили они все неярко, но жёлтый мерцающий свет смотрелся романтично и таинственно. Таких фонарей тут было много и висели они совсем не для красоты — чтобы спешащие ночью по нужде не переломали себе шеи. Димке это казалось нелепым и смешным, но выглядело это созвездие мерцающих шаров красиво, словно целая галактика в живом дереве. Всё же, не так плохо, наверное, тут жить, подумал он. И заснул.
* * *
Выйдя на середину улицы Димка остановился, сунув руки в карманы, с наслаждением вдыхая свежий, морозный воздух и осматриваясь. Сейчас он чувствовал себя довольно странно. Одеваться ему страшно не хотелось, так что он ограничил свой костюм тем, без чего уже никак не получалось обойтись — то есть, теплыми штанами, курткой и ботинками. Под ними совсем ничего не было, так что он ощущал себя голым, да и пробиравшийся под одежду ветерок его беспокоил — казалось, что по телу скользят чьи-то неощутимые, но холодные пальцы...
Он пошевелил пальцами ног — сквозь толстые подошвы к ним тоже пробивался холод — потом вздохнул, поёжился и снова осмотрелся. Солнце ещё не взошло, но над восточным горизонтом стояла туманная серебристая заря и рассвело уже почти совсем. Сама улица была такой широкой, что напоминала скорее поле. Это впечатление ещё усиливалось покрывающей её замерзшей грязью в глубоких колеях, на дне которых белел лёд. Среди темных облетевших деревьев кое-где поднимались трёхэтажные краснокирпичные дома с железными крышами. Их дворы окружали простые ограды-решетки высотой метра в полтора. Интересно, что это за место, подумал мальчишка... и проснулся.
