Вайми вздохнул.
— А никак. Просто, знаешь, ТАМ рабство тоже далеко не все любят. На плантацию эту один маг напал... Джаннэт. Ну, не один, понятно, а с отрядом. Охрану конечно порешили, управляющего на сук, а нас, рабов то есть, освободили от морока. Меня потом ещё несколько дней трясло — всё не мог поверить, что я — я! — от прополки грядок тащился. Потом, правда, опомнился, напросился в отряд... Стал разведчиком. Меня, знаешь, много кому потом продавали, только вот это плохо для покупателей кончалось, — Вайми усмехнулся, мрачно... — Где-то меня друзья потом вытаскивали, где-то я сам убегал, а где-то вдруг восстание случалось... Вот такое рабство, знаешь, в самом деле было... интересное. Мы неплохо там по югу погуляли. Только вот рабовладельцы тоже, знаешь, не терпилы. Наняли Тантай — это маги-наёмники, хуже бандитов... Лагерь наш ночью сожгли, Джаннэта убили. Я сам еле ноги унёс. Брёл, сам не зная куда. Но повезло. Через месяц добрался до Лэйана — это порт в Вольных Землях.
— И? — с крайним интересом спросил Максим.
Вайми нахмурился.
— Ну, это очень долгая история...
Они снова помолчали. Небо затянули тучи. Лишь кровавое солнце ещё просвечивало сквозь деревья.
— А всё же, как ты стал... вот таким? — наконец спросил Максим. — В смысле, опасным?
Вайми вздохнул.
— А так же. К магам на опыты напросился. Не к рабовладельцам, конечно. Несколько лет у них был.
— Тоже так понравилось?
Вайми хмыкнул.
— Понравилось... Знаешь, почему туда добровольцев почти нет? Потому что там свихнуться вполне реально. Маги Разума, конечно, всё поправят, но... потом.
— А если НЕ поправят? — от одной мысли о... таком по коже мальчишки натурально блуждали мурашки.
Вайми фыркнул.
— К тем, у кого не поправят — я ни за какие деньги не ходил, молва шла же. А я жить не только хочу, но и люблю. Да и нужды в таком не было, добровольцы всем нужны...
— А что там за опыты-то?
Вайми взглянул ему в глаза и усмехнулся.
— А любые. Вплоть до получения энергии от добровольных жертв. Пытками.
— И на это добровольцы находятся? — удивился Максим.
Вайми усмехнулся.
— Ты не поверишь, но да. Хотя потом и икают каждый раз, как только вспоминают об этом. Маги же заранее не рассказывают, насколько эта процедура весёлая, хотя в любом случае физические раны — для них не проблема.
— И люди на это добровольно идут?..
— Ага, — Вайми хмуро смотрел на него. — За деньги обычно. А бывает, кому-то просто нравится. Тоже.
Максим вновь ошалело помотал головой.
— Я всё равно не понимаю, как можно получить удовольствие от рабства. Если оно без пыток даже.
Вайми фыркнул.
— А ты представь, что тебя в рабство к деве прекрасной продали, и ты в неё влюбился. Только лучше бы любовь взаимная, а то возможны... сюрпризы, неприятные. А чаще всего ситуация очень простая — можно быть рабом... а можно быть свободным, и умирать от голода и болезней. А многие очень считают, что рабство у сильного господина — это привилегия. Особенно когда это не какой-то там жирный плантатор, а сильный маг с амбициями. Как говорится, "пройдут года и скажешь сам надменно — пускай я раб, но раб царя Вселенной!"
— Я бы точно никакого удовольствия от рабства не получил, даже у царя Вселенной, — резко сказал Максим.
Вайми вдруг хихикнул.
— Удачный побег точно подарит тебе массу положительных эмоций. Я вот как-то раз предложил дорогому хозяину помассировать спинку, потом упёрся коленом между лопаток, покрепче взялся за голову и м-е-е-едленно, с невероятным наслаждением свернул её.
Максима передёрнуло. Он не представлял, как можно вот так — медленно, с наслаждением убить человека. Просто руками. Хотя, если бы тот держал его в рабстве...
Он помотал головой.
— А какие там над тобой делали опыты-то? — спросил он, чтобы перебить неприятную тему.
— Весёлые, — хмуро сказал Вайми. — В чем мать родила привязывали так, чтобы совсем не мог шевелиться, а потом втыкали иглы в особые точки. Только все люди разные же. И точки у них... разные. А когда иглой попадают... не туда, это... больно. Очень. В первый раз я никакого удовольствия не получил — разве что сильно потом, вспоминая, что надо же, а я и после этого не сдох... А потом — всё что угодно могло быть. Во второй раз я, яростно расчёсывая все уколотые места, спросил, а для чего всё это было-то. В третий просто мирно удрых — говорят, что при игло-рефлексо-терапии и такое бывает — и проснуться бодрым и весёлым.
— А для чего всё это было-то? — спросил Максим. — Раз ты там даже не мучился особо.
Вайми вдруг усмехнулся.
— Энергия из страха тоже бывает. Ну и начинающим некромантам тоже надо на ком-то учиться.
— Почему им не начать с себя?
Вайми насмешливо взглянул на него.
— Там кроме всего прочего учат в том числе быстрому получению магической энергии, и из себя — тоже. Своя боль даже лучше, намного... Но надо же больше энергии. Хотя... встречались мне места, где за "больше энергии" бывают проблемы. Жертвоприношения девственниц народ как-то плохо воспринимает. И даже девственников почему-то.
Максим ошалело помотал головой.
— А тебе-то оно зачем надо было?
— Не для удовольствия. Просто, если всё правильно проделать, то начнёшь видеть... разные вещи. Другие миры и так далее. Мало с кем это получается, но со мной вот получилось. Вот тут меня уже палкой было не отогнать — ну, больно, ну и что? ИНТЕРЕСНО же! А так как видения у меня были реальные и полезные, маги решили мне помочь, у них благородство тоже есть.
— А... как это делали? — с каким-то мучительным любопытством спросил Максим.
Вайми пожал плечами.
— Я же не маг, не в курсе всех тонкостей. Иголки, например, серебряные были.
— А это обязательно? — добыть в этом вот мире серебряные иголки вряд ли вышло бы.
— Серебро? Вряд ли. Хотя серебро, например, заразу очень хорошо убивает... Форма тоже особая была, трёхлучевая, чтобы тело по минимуму повредить. А на иглах — смазка ещё.
— Какая?
Вайми вздохнул.
— Мне рецепт не говорили. Она обезболивает — ну, частично, потому что боль тоже нужна, и что-то ещё, что на нервы прямо действует...
— А зачем?
Вайми усмехнулся.
— Я ж тебе ещё самую суть не объяснил. У каждого человека есть Делимая Сущность — его тело. А у некоторых — у магов, шаманов и так далее — есть ещё и Неделимая Сущность. Которая и даёт им... способности. Только просто так — не дотянуться до неё. Это делают с помощью специальных обрядов. Способов на самом деле очень много, иголки — это просто максимально быстрый. Понятно, что если Неделимой Сущности нет, то ничего не будет. Но даже если есть, добраться до неё непросто. Для этого прежде всего надо самому это хотеть. Поэтому, кстати, добровольцы. И с каждым надо отдельно работать. Понимать, какие у него... способности. Тут нужно хорошо анатомию именно его тела знать, плюс ещё знать, как заставить Неделимую Сущность не вмешиваться, иначе можно так способности пробудить, что сам в кучку пепла превратишься. Ловушки в сознании мне примерно так же настроили.
Они помолчали. В голове у Максима творился жуткий кавардак. Но одно он понимал совершенно точно: стать таким же, как Вайми, ему не хотелось совсем. И не из-за цены. Боль, наверное, он тоже смог бы вытерпеть. Но потом...
— А тебе самому не мерзко? — наконец спросил он. — Людей с ума сводить, шеи руками сворачивать...
Вайми резко вскинул голову.
— Никогда не жалел своих убийц.
Максим смутился. Он уже понимал, что точно не ему судить этого много пережившего парня...
— А всё же, зачем ты стал... таким?
Вайми всё ещё хмуро смотрел на него.
— Я не позволю, чтобы всё, пережитое мной, изменило меня. Я хочу остаться таким, каким был. Таким же мечтателем. А не скотом под рабским мороком.
— Тогда почему ты не рассказал обо всём этом другим? — резко спросил Максим. — Пусть магов у нас нет, но что-нибудь наверняка придумали бы. И Безвозвратного Города не было бы.
Вайми отвернулся.
— Есть знания и идеи, опасные даже тем, что о них ЗНАЮТ. Чтобы победило смешение, порой нужна сначала чистота, а чтобы наступило безумие — истина предвечная.
Какое-то время они вновь молчали. Потом Вайми вдруг оживился.
— У тебя вопросов больше нет? Тогда моя очередь, — он демонстративно отвёл волосы с ушей назад, очевидно, чтобы подчеркнуть внимание к собеседнику. — Ну, рассказывай давай. Ты обещал же.
Максим зевнул и посмотрел на догорающий закат. Похоже, что спать ему в эту ночь не придётся... и он вздохнул, собираясь с мыслями. С чего начать? Вайми сидел напротив, поджав босые ноги, и смотрел на него с тем особенным, жадным вниманием, с каким голодный смотрит на еду.
— Ну, — Максим почесал затылок, — Земля, она... большая. Очень большая. На ней живёт миллиардов пять людей, наверное. Может, уже шесть.
— Миллиард — это сколько? — немедленно уточнил Вайми.
— Тысяча миллионов. Миллион — это тысяча тысяч.
Вайми задумался, шевеля губами. Потом присвистнул.
— И все они помещаются на одной Земле?
— Ну, Земля большая, — повторил Максим. — Континентов пять. Самый большой — Евразия, там мы живём, Советский Союз. Ещё Америка, Африка, Австралия, Антарктида...
— А что такое континент?
— Ну... огромный кусок суши, со всех сторон окружённый водой.
Вайми кивнул, явно пытаясь представить масштаб.
— А у вас тоже есть Норо? — вдруг спросил он.
— Нет, у нас материки по-другому называются. Мы на кораблях между ними плаваем, на самолётах летаем.
— Самолёт — это такая большая железная птица, которая возит людей по небу? — глаза Вайми загорелись. — Я слышал о них от Льяти. Он говорил, что они гремят, как гром, и изрыгают огонь.
— Ну, не совсем огонь, — Максим задумался. — Там турбины, керосин... В общем, двигатель внутреннего сгорания.
— Двигатель, — задумчиво повторил Вайми. — Внутреннего... сгорания. И ты знаешь, как он работает?
— Знаю, в общих чертах, — Максим смутился. — Я же не инженер, мне всего четырнадцать. В школе проходили, но без подробностей пока.
— В школе, — Вайми вздохнул. — Я тоже когда-то ходил в школу. Только она называлась иначе. Дом Юных Охотников. Там учили охотиться, разводить огонь, читать следы... Потом школа кончилась, и началась жизнь. Эта вот.
— А у нас школа — это обязательно, — сказал Максим. — Семь лет, потом можно ещё два, потом можно в институт. Мои родители — как раз инженеры, они в институте учились.
— Инженеры — это те, кто делает двигатели?
— Не только. Мосты, дома, машины, корабли... Всё, что люди строят, инженеры придумывают.
Вайми смотрел на него с таким выражением, словно Максим только что признался, что умеет разговаривать с богами.
— Ты можешь построить двигатель? — спросил он с надеждой.
— Нет, — честно ответил Максим. — Для этого завод нужен, станки, чертежи... Я же говорю, я только в школе учился.
— А чертежи? Ты помнишь чертежи?
— Ну... примерно, — Максим задумался. — Я могу нарисовать, как устроен паровой двигатель. Или двигатель внутреннего сгорания, в общих чертах. Но чтобы его сделать, нужны металл, точные инструменты, квалифицированные рабочие...
Вайми вздохнул, но в глазах его горел огонь.
— В Вольных Землях есть кузнецы, — сказал он. — Лучшие на Норонье. Если им показать чертёж, они смогут повторить?
— Не знаю, — Максим пожал плечами. — Там нужна такая точность... И металл должен быть определённой марки, и поршневые кольца, и смазка...
— Поршневые кольца, — эхом повторил Вайми. — Смазка. Это всё слова, которых я не знаю.
— Я тоже не знаю, как это делается на самом деле, — признался Максим. — Я могу объяснить принцип. А воплощение — это уже к специалистам.
— К специалистам... — Вайми вздохнул. — У нас тут специалисты по лукам и копьям. Иногда — по магии. По двигателям — нет.
— Может, когда-нибудь будут, — сказал Максим. — Если этот мир будет развиваться.
— Будет, — твёрдо сказал Вайми. — Теперь будет. Потому что ты знаешь, куда.
* * *
Они говорили ещё долго. Максим рассказывал о городах, о небоскрёбах, о метро, о телевидении, о космосе... Вайми слушал, затаив дыхание, и время от времени задавал вопросы, которые ставили Максима в тупик.
— А почему ваши самолеты не падают с неба?
— Потому что... ну, физика. Подъёмная сила крыла, тяга двигателей...
— А что такое физика?
— Наука о том, как устроен мир. Законы природы.
— У нас тоже есть законы природы, — фыркнул Вайми. — Огонь жжётся, вода мокрая, камень тяжёлый. Но магия их нарушает.
— У нас магии нет, — сказал Максим. — Только наука. И она ничего не нарушает — она объясняет.
— Значит, у вас всё по-честному, — задумчиво произнёс Вайми. — Без обмана. Говорят же, что маги обманывают мир.
— Без обмана, — согласился Максим. — Но иногда это очень скучно.
Вайми усмехнулся.
— Скучно — это когда ничего не происходит. А у вас, я смотрю, происходит. Вы же в космос летаете!
— Летаем, — Максим улыбнулся. — Но пока только вокруг Земли. Гагарин первый полетел в 61-м. А вообще мы планируем на Луну, на Марс...
— Луна — это спутник? Как Армея? — Вайми оживился.
— Да, только у нас одна луна. И она маленькая.
— У нас дома тоже было две, — гордо сказал Вайми. — Зелёная и рыжая. Рыжая — как твои волосы, только темнее.
— У меня волосы русые, — поправил Максим. — А рыжая — это такой красноватый цвет.
— Всё равно красиво, — Вайми вздохнул. — Знаешь, я ведь никогда не видел другие миры. Только луны. Интересно, какая она, ваша?
— Обычная, — Максим пожал плечами. — Круглая, желтая, в кратерах. На неё можно смотреть в телескоп. Я смотрел. В школьный. Ничего особенного.
— В телескоп... — Вайми вздохнул. — Здесь тоже есть телескоп. У Волков в Столице. Я смотрел в него один раз — на Арисфену. Видел моря и горы.
— У нас на Луне тоже есть моря, — сказал Максим. — Только там нет воды. Их так назвали, потому что они тёмные и гладкие. Просто застывшая лава.
— Белая магия, — убеждённо сказал Вайми. — Называть вещи не своими именами — это белая магия.
— Это поэзия, — поправил Максим.
— Одно и то же, — отмахнулся Вайми. — Поэзия — это магия слов.
Максим хотел возразить, но передумал. В чём-то Вайми был прав.
* * *
За разговорами они не заметили, как на небе зажглись звёзды. Внизу, во дворе крепости, Вороны уже развели костёр и теперь сидели вокруг, тихо переговариваясь. Верасена, опершись спиной о столб навеса, изучал свой новый меч — длинный, прямой, хотя и сделанный из камня.
— Скоро полночь, — сказал Вайми, глядя на восток. — А мы так и не спали.
— Не хочется, — признался Максим. — С тобой интересно.
— Со мной интересно, — усмехнулся Вайми. — Я много знаю. Но ещё больше — не знаю. Ты заполнил несколько пробелов.
— Это хорошо?
— Это полезно, — Вайми задумчиво посмотрел на него. — Знание — это сила. Только не такая, как у магов. Другая.
— Какая?
— Та, которую не отнять, — тихо ответил Вайми. — Можно отобрать меч, можно разрушить дом, можно убить тело. Но знание остаётся в голове. Если ты его запомнил — оно твоё навсегда.
