* * *
Блин, так и знал, что замерзну, подумал Димка, вспоминая сон. Во сне он свернулся в клубок, подтянув коленки едва ли не к носу, так что ноги, конечно, затекли — а едва он растянулся, его уже откровенно начала бить дрожь.
Тем не менее, подниматься не хотелось — в основном потому, что путь вниз предстоял непростой и неблизкий. И, к тому же, прямо поутру придется плыть в Столицу, а мне туда не хочется, понял он.
Эта мысль удивила мальчишку и он всё же приподнялся, осматриваясь. В нескольких гамаках ещё дрыхли засидевшиеся допоздна Типнаи, но в соседних никого уже не было. Волки уже встали и сейчас, наверное, как раз решали, возвращаться ли им в Столицу или задержаться тут ещё на пару дней... ну и славно. Без него не уплывут же, а решать ему совершенно ничего не придётся...
Димка вздохнул и задумался. В Столицу, честно говоря, никто не рвался. Здесь-то они гости, а там опять придётся вкалывать, слушаться "Аллу Сергеевну", да и другие девчонки со своими прихотями не отстанут. Да и он сам тоже... Нет, Метис, конечно, гад — но он никуда не денется ведь!..
Блин, да я боюсь же, понял Димка. Словно стоит мне только вылезти из гамака — и события понесутся, словно горная река, до самого конца, и никаких тихих заводей уже не будет. И что в том конце — родная гавань или водопад и бездонная пропасть — сказать никак нельзя.
А стоит мне полежать тут ещё несколько минут — всё рассосется само собой, и мне останется только плыть по течению. И если что пойдёт вдруг не так, всегда можно будет сказать себе, что я мог просто проспать эти несколько минут, и от меня тут вообще ничего не зависело... ну уж нет!..
Димка повернулся и решительно дёрнул за крючки.
* * *
Своих он нашел на поляне у основания Дерева — не всех, половина команды "Смелого" ещё спала, но Борька с Юркой уже были здесь... и Лис тоже.
— ...в принципе, я согласен, — говорил он. — Товарищ Председатель не назначила нам никаких сроков. Более того, она подчеркнула, что данное нам задание чрезвычайно важно и его надлежит выполнить со всей тщательностью. Тем более, тут мы видим очень интересный пример общественной работы. Религия, конечно, опиум для народа, но это не значит, что вместе с водой мы должны выплеснуть и ребёнка...
Ага, этого я и боялся, мрачно подумал Димка. Только Ны`ай`оэга в роли советника "Аллы Сергеевны" нам и не хватало. Нет уж!..
— Привет, — стараясь выглядеть весёлым сказал он. — О чём спор?
— Решаем, что делать, — сказал Игорь. — Лис за то, чтобы задержаться тут на пару дней и лучше познакомиться с местными. Я против — у нас и дома дел хватает.
— Я тоже, — сказал Борька. — Тут весело, конечно, — но нас в Столице девчонки ждут, и вообще, не то как-то тут...
— А я за, — упрямо сказал Юрка. — Пара дней ничего не решит же. А праздник вчера был хороший и Ны`ай обещал сегодня вечером ещё один устроить, с пиром. А ты как?
Димка вздохнул. Вот так и знал же, что сразу поутру будет такой спор... и какой-то минутки не хватило, чтобы всё тут обошлось без меня... а теперь всё так сложилось, что как раз мой голос тут решающий... и как хочется просто махнуть рукой и поплыть по течению... но нельзя. Нельзя. Раз отступишь — во второй никогда не решишься...
— Я против, — сказал он. — Ребята в Столице работают — а мы тут на чужих харчах пируем.
Лис как-то странно взглянул на него, но аргумент сработал — возражать он не решился. Не совсем искренний аргумент, чего уж там, — но вот теперь от Димки на самом деле ничего не зависело, решать тут уже не ему...
— Ну что ж... — вздохнул Лис. — Димка прав вообще-то. Давайте ребят собирать. Позавтракаем — а там и отплывём. Ветер сегодня попутный, как раз к вечеру будем в Столице...
Димка вздохнул. Смешно — но сейчас он и впрямь чувствовал себя так, словно прыгнул в бурную реку, текущую неизвестно куда...
* * *
Как это часто бывает, сборы затянулись. "Смелый" отчалил только в полдень. Типнаи вышли провожать их всей толпой — без раскраски, без оружия, просто мальчишки и девчонки в жёлтых фартучках, машущие руками. Ны`ай стоял впереди, и на лице его не было ни печали, ни радости — только спокойное принятие течения Судьбы...
— Приплывайте ещё! — крикнул кто-то с берега.
— Приплывём! — крикнул в ответ Борька.
Димка стоял на корме, глядя, как остров Белого Дерева медленно тает за кормой. Крона, похожая на зеленое облако, долго ещё виднелась на горизонте, пока не растворилась в дымке...
— Не жалеешь, что не остались? — спросил Игорь, подходя. — Лучшее место в Ойкумене.
— Нет, — сказал Димка. — Не жалею.
— И правильно, — кивнул Игорь. — Жалеть вообще глупо. Тратишь время на то, чего уже не изменить.
— А ты о чём жалеешь?
Игорь помолчал.
— О том, что отца не застал, — сказал он наконец. — Он погиб за месяц до моего рождения. Где-то под Кенигсбергом. Мама говорила — он так и не узнал, что я родился. И я его никогда не видел. Только на фотографиях.
— А брат? — тихо спросил Димка. — Ты пытался его найти? Ну, воскреснуть где-нибудь рядом, попробовать... Говорят, что иногда выходит.
— Пытался, — Игорь криво усмехнулся. — Четыре раза. Дважды оказывался в западном лесу, в болотах, один раз — у Виксенов, один раз — вообще неизвестно где, на каких-то скалах. Ни разу не нашел даже людей, не то что брата. И я понял: не судьба. Значит, не встретимся.
— Обидно.
— Обидно, — согласился Игорь. — Но я привык. У меня здесь новый дом. Ребята. "Смелый". Дело, которое надо делать.
— Дело, — повторил Димка.
— Дело, — кивнул Игорь. — Освободить рабов, говоришь?
— Освободить.
— Хорошее дело. — Игорь посмотрел на запад, туда, где за горизонтом лежали земли Хорунов. — Я с тобой.
* * *
К вечеру ветер переменился. "Смелый" шёл теперь ровно, без галсов, и Лис, закончив записи, уселся у руля, поглядывая на звёзды. Он, оказывается, неплохо разбирался в навигации — знал, по какой звезде править к Столице, как определить скорость течения по пене за бортом и когда ждать смены ветра...
— Метис научил, — коротко пояснил он, перехватив удивлённый взгляд Димки. — Он в таких делах дока. Всё это море обошел, и не по одному разу.
— Метис вообще много чего умеет, — кивнул Димка. — Только вот пользуется этим редко.
— А ты бы на его месте пользовался? — Лис посмотрел на него испытыующе.
— Я бы...
Димка запнулся.
Он хотел сказать: я бы давно всех Хорунов разогнал, Цитадель бы взял, Флейту нашёл, домой вернулся... Но вспомнил рассказ о клетках и щепках. О том, как Метис смотрел на него тогда, в палате. О том, что сказал потом Игорь...
— Не знаю, — признался он. — Я никогда не был на его месте. И не хочу, честно говоря. Противно это, садовником людей работать...
— Вот и не суди, — сказал Лис. — Он тридцать лет тут. Тридцать, понимаешь?.. Он уже взрослым дядькой был бы, с семьёй, с карьерой, с пенсией под старость... А он тут, возится с нами, малолетками. И ничего не может изменить.
— Может, — упрямо сказал Димка. — Просто не хочет.
— Не хочет, — согласился Лис. — Но ты сам подумай: сколько раз он пробовал? И каждый раз — либо смерть, либо возвращение в ещё более хреновое положение. Сколько можно?.. У каждого человека есть предел. Он до него дошел.
— У коммунистов предела нет, — буркнул Димка. — Мы за правое дело до конца стоим.
— Коммунисты... — Лис вдруг сплюнул за борт. — Знаешь, а я ведь тоже пионером был. Галстук носил, в отряде состоял, даже на сборах выступал... А потом — перестройка, гласность, новые мысли... И я вдруг понял, что ничего не понимаю. Что все, кому я верил, — или ошибались, или просто врали. А те, кто не врал, — те в тюрьме сидят или за границей. И я перестал верить. Вообще во всё.
— А сейчас?
— А сейчас — не знаю, — Лис посмотрел на небо, на звёзды, на отражение Таллаара в тёмной воде. — Здесь, в этом мире, всё по-другому. Здесь идеи проверяются не статьями в газетах, а кровью. И я вижу, кто чего стоит. Метис стоит много. "Алла Сергеевна" — тоже, как бы ты к ней ни относился. Игорь стоит. Ты, наверное, тоже. Хотя ты ещё молодой и глупый.
— Спасибо, — буркнул Димка.
— Не за что, — Лис поправил румпель. — Иди спать. Ветер хороший. Завтра будем дома.
* * *
Дома.
Димка лёг на палубу, подложив под голову рюкзак. Как назло, не спалось. Небо над ним вращалось медленно и величественно, чужие созвездия проплывали мимо, как корабли в ночном море...
Он думал о доме.
О том, что Ны`ай сказал правду: дом — это не место. Это люди. Это мама, которая ждёт. Это папа, который научил его забивать гвозди и чинить велосипед. Это школа с её дурацкими контрольными и переменами. Это Борька, с которым он сидел за одной партой. Это — то, что он потерял.
И то, что он найдёт. Обязательно найдёт...
— Димк, — вдруг позвал Борька из темноты. — Ты спишь?
— Нет.
— Я тоже не сплю. Всё думаю.
— О чём?
— О Типнаях, — Борька помолчал. — Они же тут пятьдесят лет. Полвека, Димк. И... ничего не изменилось. Всё те же гамаки, те же фартучки, те же песни... Они даже воевать разучились — одни представления делают. А вдруг и мы так? Будем гордо скандировать речевки, повязывать галстуки, флаг поднимать на линейке, устраивать собрания... и больше ничего. Впадем в карго-культ, как говорят американцы.
— Не впадем, — сказал Димка.
— Почему ты уверен?
— Потому что не хотим, — Димка приподнялся на локте. — Понимаешь, они не хотят ничего менять. Им хорошо. Им комфортно. У них есть Ны`ай, который думает за них, и боги, которые обещают рай. А нам — нам плохо. Мы чужие здесь. Мы хотим домой. Пока мы хотим домой — мы не остановимся.
— А если мы никогда не вернёмся?
— Значит, будем искать дорогу вечность, — Димка снова лёг. — Но не сдадимся. Никогда.
Борька долго молчал.
— Ты изменился, — сказал он наконец. — Раньше ты таким не был.
— Каким?
— Упрямым. До упора, — Борька вздохнул. — Раньше ты мог психануть, наорать, а потом остыть и забыть. А сейчас — как заведённый. Словно тебя подменили.
— Может, и подменили, — сказал Димка. — Здесь все меняются. Ты тоже.
— Я?!
— Ты раньше в школе за контрольные трясся. Не дай бог трояк отхватить! Отец отчитает, лишит карманных денег на неделю, ужас-ужас... А сейчас — ничего не боишься.
— Боюсь, — тихо сказал Борька. — Просто по-другому.
— Как?
— Боюсь, что привыкну. Что перестану хотеть домой. Что стану, как Типнаи — буду сидеть на берегу, жевать маути и ждать, пока боги решат мою судьбу, — он помолчал. — Это страшнее, чем Хоруны, Димк. Чем Хозяева. Чем любой лес с тварями. Потому что это — смерть при жизни. И она подкрадывается незаметно. Перестал хотеть — и всё, ты труп.
Димка не ответил. Он лежал и смотрел на звёзды, пока сон всё же не сморил его...
* * *
Когда "Смелый" вошел в бухту Столицы, Димка сидел уже как на иголках. Само плавание выдалось на удивление спокойным — и тем сильнее его терзали предчувствия. В голову лезла и лезла всякая чушь, которую упорно приходилось разгонять. Полезных мыслей от этого, правда, больше не становилось. Это в книжках всё просто — приехал Ленин, залез на броневик, сказал речь — и вот она, революция. Но он-то, Димка, далеко не Ленин, броневика у него нет, да и партии тоже. Друзья есть — но всего двое, да и то, Юрка до сих пор сомневается, что они поступают разумно...
Впрочем, едва он бросил взгляд на берег, все неприятные мысли испарились. Вообще все мысли, честно говоря. Там собралась целая толпа — в основном из девчонок, которых "Алла Сергеевна" не гоняла по делам и которые обычно и работали прямо тут, в Столице. Их девчонки тоже были здесь — в том числе, естественно, и Машка. Одетая вполне по-местному — то есть, в куцую, честно говоря, юбочку из домотканой ткани и что-то вроде полотенца, обвязанного вокруг груди. Вот, собственно, и всё — если не считать болтавшихся на шее бус. Заметив его, она завопила что-то бодрое, махая руками и даже подпрыгивая от радости, — и Димка ощутил, как горячая волна толкнулась в грудь и мягко прошла вокруг сердца. Ждала, ждала — весёлая, никем не охмурённая, и на этом вот фоне всё отошло далеко на задний план...
Когда "Смелый" ткнулся в берег, девчонки с радостным писком ломанулись на борт. Машка буквально налетела на него — Димка и опомниться не успел, как крепко обнял её и закружил вокруг себя, наслаждаясь её радостным визгом и тем, какая она вся горячая, нагретая на солнце. Едва он поставил девчонку на землю, она схватила его за руки и замерла, глядя на него огромными сияющими глазами. У Димки закружилась голова и в какой-то миг он даже испугался, что сейчас грохнется в обморок от счастья...
* * *
Лишь через несколько минут Димка сообразил, что Метиса нигде тут не видно, хотя на таком событии, как возвращение "Смелого", он точно должен появиться. На миг у него промелькнуло в голове, что Метис как-то догадался о его планах и сбежал, но это уже точно был бред...
— А Метис где? — наконец спросил он. Сейчас они уже сидели на краю второй платформы Столицы, болтая босыми ногами в воздухе и глядя на закатное море.
— А, так он пошёл Хорунов бить. Давно уже. На другое утро после того, как вы на разведку уплыли.
— Что, один? — удивился Димка.
— Нет, почему? Он тридцать парней с собой взял — всех, которые тут в армию входили. Раньше-то нельзя было, потому что Морские Воришки, но теперь-то вы их разбили, теперь можно. Вот Алла Сергеевна их и отправила.
Димке захотелось завыть — оправдались самые худшие его опасения — но на глазах у Машки он не мог сделать даже этого...
* * *
— Ну и что делать будем? — спросил Юрка ещё через несколько минут, когда они все собрались на берегу, обсудить ситуацию. Вся их новая "Банда Четырёх" — Борька, Юрка, Игорь и он сам, Димка.
— А что тут думать-то? — удивился Борька. — Руки в ноги — и вперёд. Надо ребят предупредить.
— Я за, — сразу же сказал Юрка. Ну, с ним-то всё ясно, — куда Борька, туда и он...
— А ты что думаешь? — спросил Димка Игоря.
Тот хмуро прикусил губу.
— Метис всерьёз за дело взялся. Я не ждал даже, что он сам пойдёт — он же из Столицы ни ногой вот уже десять лет как. А теперь вон как припекло его... В общем, надо идти. Хотя бы ребят предупредить. Они же и не знают даже ничего, думают, что если кто к ним и придёт, то на помощь...
Того же самого хотелось и Димке. Очень даже хотелось. Более того — всё в нем буквально вопило, что друзья в опасности и что надо бежать их спасать. И от немедленного и полного согласия его удержало нахлынувшее вдруг сомнение — именно сомнение, не страх. За последнюю неделю он только и думал о том, как поступить правильно, — и вот теперь эти сомнения нахлынули вновь. Друзей надо спасать, ясное дело, — но спасать наверняка, а не попасть вместе с ними в какую-то безвыходную ситуацию. Раньше Димка никогда не думал о таких вещах — а вот теперь приходилось. Это оказалось совсем не легко и не приятно, но выбора у него, увы, не было. Рвануть в погоню за мерзавцем и предателем — что, казалось бы, тут более честного?..
