— Знаешь, — вдруг сказал Максим, — я ведь никогда не думал, что окажусь здесь. В другом мире, среди чужих звёзд. И уж точно не думал, что встречу... тебя.
— А что ты думал? — спросил Вайми.
— Что я буду жить обычной жизнью, — Максим пожал плечами. — Закончу школу, поступлю в институт, стану инженером, как папа. Женюсь, заведу детей... И умру в глубокой старости, окружённый счастливыми внуками.
— Скучно, — заметил Вайми.
— Скучно, — согласился Максим. — Но спокойно.
— А теперь?
— А теперь я здесь, — он пожал плечами. — И не знаю, что будет завтра.
— Это страшно?
— Было страшно, — ответил Максим. — А теперь — нет.
— Почему?
— Потому что я не один, — Максим посмотрел на него. — Потому что есть ты. И Димка, и Антон, и все остальные. Мы вместе. Несмотря ни на что.
Вайми долго молчал.
— Ты хороший друг, — сказал он наконец. — Редко встречаю таких.
— А ты часто встречаешь друзей?
— Нет, — вздохнул Вайми. — Я тысячу лет бегал от людей. Думал, что так легче. Когда ты ни к кому не привязан.
— А оказалось?
— А оказалось, что бегать — легко. А оставаться — трудно.
— И ты остался?
— Остался, — кивнул Вайми. — С вами.
* * *
— Ну вот, это последний, слава труду, — Файму, глубоко дыша и утирая пот, опустила на землю последнего пленного Хоруна, которого она, вдвоем с Талкой, утащила в эту рощу — как и многих прочих. Хорун с дикой злобой смотрел на неё, но сделать что-либо ещё не мог: витки самодельной, но весьма прочной верёвки из каких-то длинных стеблей стянули его тело, примотав его к длинной крепкой жерди и делая совершенно беспомощным. — Ну что ж, приступим, — она деловито полезла в висевшую на плече плетёную сумку, странно изящную на вид. Антон не удивился бы, увидев что-то такое дома, в магазине народных промыслов. Сумку Файму, естественно, сделала сама...
Мальчишка вздрогнул, заметив, что пылающий взгляд Хоруна переместился на него.
— Я запомнил тебя, гнида белобрысая, — процедил пленник. — Очень хорошо запомнил. Пусть здесь не умирают, но для тебя я, поверь, найду способ, пусть даже искать придётся тысячу лет. И ты тысячу тысяч раз пожалеешь, что встретился со мной...
— Почему ты так хочешь убить меня? — удивлённо спросил Антон. Сталкиваться с такой дикой ненавистью ему ещё не приходилось. Но испытывал он вовсе не страх, а какое-то холодное любопытство — словно смотрел на бьющуюся в стекло террариума смертельно ядовитую змею...
— Кто ты? — спросил вдруг Хорун, но Антон не ответил. Вовсе ни к чему, чтобы этот... эта злобная гадина знала ещё и его имя. Раньше он смеялся над суевериями местных... но теперь начал думать, что все эти приколы насчет тайны истинного имени — вовсе не такая уж чушь. Или вообще не чушь.
— Ты трус! — между тем выдохнул пленник, так и не дождавшись ответа. Он обвел ненавидящим взглядом весь собравшийся в его честь небольшой коллектив. — Вы все трусы. Вы все ничего не можете без своих подлых трюков.
— Нападение из засады — дозволенная военная хитрость, — заметила Файму, всё ещё копаясь в своей сумке.
— Засады — это не война, — упрямо заявил Хорун. — Это действия трусов, которые до судорог боятся БОЯ. Боятся встретиться с противником лицом к лицу.
— ...и потому посылают в бой рабов, — зло закончил Антон.
Хоруну этот аргумент явно не понравился. Он уставился на мальчишку с ещё большей злобой — хотя это, казалось, было уже невозможно...
— Кто ты, взявшийся судить чужие жизни? Ты даже драться не умеешь! И убиваешь, как трус, приказываешь девчонкам, а сам...
Антону было, что на это ответить, но Файму надоело словопрение. Изящно поджав ногу, она точно и сильно ударила Хоруна пяткой в поддых. Антон невольно дёрнулся, словно ударили его, но жестокость Файму имела совершенно практическую цель. Хорун тут же начал зевать, словно выброшенная на берег рыба. Талка, присев, ловко запустил пальцы в его пасть, разинув её во всю ширину. Дэй не менее ловко засунул в неё свернутую из большого жесткого листа воронку. Файму, встав на колени, поднесла к ней сосуд из сушеной тыквы, добытый, наконец, из сумки. Из неё в воронку хлынула струя темной жидкости, пахнущей остро и горько...
Антон поморщился — всё это очень походило на какую-то старую, страшную гравюру про пытки еретика в инквизиции. Но темной жидкости в Хоруна влили не ведро, а никак не больше чашки. И это было, конечно, не кипящее масло и не расплавленный свинец — но, в то же время, нечто худшее. Теркуп. Адское — воистину адское! — зелье, после которого человек просто перестаёт что-либо ХОТЕТЬ, за исключением самых простых, насущных вещей, таких, как еда...
Мальчишке оставалось лишь гадать, каков он на вкус. Глаза Хоруна выпучились, он закашлялся, но Файму зажала ему нос и не отпускала, пока он не проглотил всю жидкость. С облегчением вздохнув, она отбросила тыкву и поднялась. Антон тоже с облегчением вздохнул. Ему, собственно, вообще нечего было тут делать — Маахисы отлично справлялись без него — но он всё равно заставлял себя смотреть. Просто чтобы хорошо всё запомнить и потом не говорить себе "ну, раз я этого не видел, то его же и не было!.." Было. Очень даже БЫЛО... лишение людей — души. Пусть очень, очень плохих людей, вполне заслуживших смерть... но не ЭТО.
Вот только и возражать Антон не смел: были и другие люди — и намного больше! — которые не должны были жить в рабстве у этой орды бешеных уродов...
Тем не менее, смотреть на всё это оказалось... тяжело. Процедура и сама по себе вышла неприятной и долгой — она заняла добрых три с половиной часа, так как пленных из лагеря пришлось перетаскивать сюда, в эту вот рощу — на плечах, примотанных к жердям, словно в каком-то людоедском племени, а весили Хоруны совсем немало, так что и Антону пришлось в итоге... участвовать. Ну и... угостить пленных тоже оказалось нелегко. Большая часть теркупа была пролита или выплюнута, первоначального запаса не хватило и жуткое зелье несколько раз пришлось заливать в тыкву заново, но Файму явно предвидела нечто подобное и заварила его вполне достаточно. И вот, теперь всё это кончилось...
Несколько минут они молча смотрели на Хоруна. Отдышавшись, он дёргался, вращал глазами и осыпал их отборной, испуганной при этом бранью — он явно думал, что его отравили и сейчас начнётся агония. Но, наконец, всё же затих, погрузившись в прострацию. Как и все прочие. Очнуться он должен был уже... не собой, и при этой мысли мальчишку передёрнуло. С его точки зрения это была всё же мерзость... но Маахисы были уверены в обратном. А может быть, даже и правы, но Антон всё равно не хотел принимать этой правоты, даже несмотря на всё, что он слышал от пленных...
— И что дальше? — наконец спросил он.
— Уходим отсюда, — Файму окинула взглядом обезвреженного Хоруна и с наслаждением потянулась, поднявшись на пальцы босых ног. Зрелище вышло... впечатляющее.
— А они?
— Останутся здесь, — она коротко взглянула на младшего брата. — Дэй. Разрежь верёвки.
Мальчишка кивнул и деловито нагнулся над пленником. Кристаллический нож в его руке рассекал верёвки почти без сопротивления. Не дожидаясь завершения процедуры, Файму нырнула в заросли. Талка и Антон последовали за ней. С облегчением, надо сказать. С большим облегчением. Удовольствия от этой адской процедуры никто здесь не получил, это уж точно...
— А всё же, что с ними будет? — упрямо спросил Антон.
Файму вздохнула.
— С голоду они не помрут. От ран тоже — их мы, насколько могли, обработали, хотя многие, конечно, останутся искалеченными, рассечённые сухожилия — не шутки. Но жратвы тут хватает, — всевозможные фрукты свисали здесь с веток повсюду, только руку протяни, потому Хорунов и перетаскали сюда, в эту рощу... — Но рабов им ловить уже вряд ли захочется. Да и вообще мало что захочется.
— И это... уже не пройдёт? — спросил Антон, невольно передёрнувшись.
— Пройдёт... если их убить, — Файму усмехнулась, недобро. — Но тут некому же. Разве что звери, да и те наверняка побрезгуют...
— А если не убьют?
— Тогда они быстро одичают. Утратят всё человеческое. Превратятся в нечисть, в леших. Так тут часто бывает с теми, кто перестаёт... хотеть. Особенно тут. В этом лесу.
— И... быстро?
Файму пожала плечами.
— Лет пять или где-то около того. Может, и больше, но немного. А потом — всё.
— Совсем?
— Ну, говорят, что маг, настоящий, может даже нечисти человеческий облик вернуть, но я не слышала, чтобы такое тут бывало. Магов тут нет же.
— А кто говорит-то? — поинтересовался Антон. Про такое вот он до сих пор не слышал.
— Вайми из Астеров. Но он много что говорит.
— Например?..
Файму насмешливо взглянула на него.
— Что он за пределами Ойкумены бывал. Где нормальная жизнь. В смысле, взрослые, дети, рождения, смерти. А также маги, пираты, разбойники, наёмники, вольные города и всё такое, про что у нас обычно в книжках пишут.
— А... бывал?
Файму фыркнула.
— Никто больше что-то не бывал. А фантазия у него... очень хорошая, знаешь...
— А, — Антон вздохнул.
* * *
В лагере их встретили десятки напряжённых взглядов. Скрыть "процедуру" всё равно было невозможно, поэтому про неё знали здесь все. И никто не одобрял, хотя и понимал необходимость. Файму, впрочем, привычно игнорировала недовольные взгляды. К этому ей, похоже, было не привыкать... но взглядами всё на сей раз не ограничилось. Среди Бродяг поднялся возмущенный ропот — они (правду сказать, малость запоздало) боялись неправедного и жестокого возмездия со стороны Хорунов. Файму вдруг шикнула и болтовня, как по приказу, смолкла. Но смотреть на них четверых не перестали. С уважением... и со страхом. Или с возмущением — это, ясное дело, со стороны Нурнов. Но Файму спокойно принимала все взгляды, даже не двинувшись с места. Она — явно совсем не случайно! — стояла в столбе падавшего сквозь кроны солнечного света и сияла, словно статуя. Такой сочный, темно-золотой цвет кожи, очень резко выделявшийся на фоне темной зелени, встречался Антону нечасто, даже здесь. Но даже цвет служил всего лишь фоном для... формы. Очень красивой, правду говоря...
— Всё, товарищи, — наконец привычно-оптимистичным голосом сообщила Файму. — Хоруны нейтрализованы. На достаточно длительный срок, а может, и навсегда. Так или иначе, но наши дела здесь закончены. Собираемся и выходим на юг. К Столице. На поиски восприимца Ключа.
Возражений, как нетрудно догадаться, не последовало — оставаться рядом со свободными теперь Хорунами, будь они хоть тысячу раз "нейтрализованы", никому не хотелось. Хотя Нурны, конечно, заранее сказали, что ни к какой Столице не пойдут — им не слишком-то хотелось вновь общаться с суровой "Аллой Сергеевной", ну и бросать своё селение, постройка которого стоила им не одного года трудов, они не собирались. Боевые порядки их племени во время походов как правило включали и девчонок, но сейчас, ввиду крайней опасности предстоявшей им битвы, они остались дома — и Нурны скучали по ним...
Антон, впрочем, вполне мог их понять — несмотря на целую толпу мельтешивших перед глазами прекрасных дев (включая саму Файму и Ирису) он всё же здорово тосковал об Ирке, и чем дальше — тем больше, потому что Ирку он знал много лет, а их двоих всего какую-то неделю. К тому же, обе эти девы, правду говоря, изрядно пугали его...
— Мы не пойдём с тобой, — сказал Йэрра, грозно насупив брови. — Ты бесчестно поступила с пленными, — но говоря всё это он ухитрился изобразить на лице одновременно и усмешку, и гневную гримасу. В голове у него, похоже, был сейчас полный бардак, что ничуть не удивляло Антона. Сердиться на деву столь прекрасной наружности любому парню было... трудно. Даже если она делала жуткие на самом деле вещи... а может быть, как раз поэтому. Люди очень любят тех, кто делает эти жуткие вещи ЗА них, подумал вдруг мальчишка. Позволяет ИМ остаться чистенькими и сияющими...
— Но если ты... твоё племя придёт к нам, мы будем рады тебя видеть, — явно невпопад к уже сказанному добавил вдруг Йэрра.
— Не сомневаюсь, — ответила Файму, улыбаясь такой риторике. И у неё чувства сейчас явно были... сложные, невольно подумал Антон. Вождь Нурнов сам выглядел, как дар свыше всему женскому роду, и симпатия Файму к нему была явно не наигранной, как он сначала подумал...
— Знаешь... я хотел бы скрестить с тобой мечи... хоть ты и девчонка, — вздохнул Йэрра, всё ещё глядя на неё. — Или копья.
— Гм, — ловким движением босой ноги Файму подбросила и так же ловко поймала лежавшее, как оказалось, в траве копьё — то самое, с блестящим стальным наконечником. — Не боишься?
Йэрра усмехнулся.
— Нет. Но, извини, не сейчас.
* * *
А ведь я их, наверное, никогда больше не увижу, вдруг подумал Антон. Найу уже рассказал им, что Ключ даже сам по себе приносит владельцам удачу — во что очень легко верилось. То, что они уцелели в том жутком подземном городе, встретились с Маахисами и Нурнами — и, наконец, победили самих Хорунов, иначе, как чистой удачей объяснить было нельзя. А значит, и поиски этого... восприимца вряд ли выйдут долгими. Скорее всего, он отыщется уже среди немалого — четверть жителей всей Ойкумены! — населения Столицы, или на худой конец где-то поблизости. И сюда, в северные леса, они уже никогда не вернутся. Пойдут на восток, в таинственный Город Снов, где, так или иначе, кончатся их приключения. А жаль. Нурны при близком знакомстве оказались не такими уж и плохими ребятами, не говоря уж о том, что они пошли за них в бой, ничего не потребовав взамен...
Серый тоже, как оказалось, думал о Нурнах — но несколько в иную сторону.
— Зря мы с ними расстались, — вдруг сказал он. — Могли бы на Куниц поход устроить. Взяли бы за жабры насчёт этого их шамана, и как следует потрясли на тему как и что...
— Я вам тут сейчас поход за розгами устрою, — пообещала Файму. — Не знаю, как у вас, а у нас нельзя так делать.
— Это почему? — хмуро спросил Сергей.
— А у вас дома на соседей нападают? Просто чтобы потрясти кого-то? Нет? Ну вот...
Антон ошалело помотал головой, представив, как Файму трясёт оборотня. Ему такое вот с трудом уже представлялось... и хорошо, наверное, что до такого всё же не дошло...
Он покосился на шагавшего сбоку Найу. Хранитель Драконовой Флейты (тайны выделки Драконовой Флейты, поправился мальчишка), посматривал на него с хмурым видом — явно хотел что-то сказать и не решался...
— Не кисни, — наконец посоветовал ему Антон. — Хоруны, конечно, горазды грозить... но с ними всё уже.
— Не всё, — хмуро сказал Найу. — Безвозвратный Город остался же. И в нём — Хоруны. Треть племени где-то. Пойдут искать своих. И мы на них в самый неожиданный миг наткнёмся, а тогда... — парнишку передёрнуло.
— Плевать, — ответил Антон. — Видишь же, какой у нас отряд? Нам Хоруны теперь — тьфу. Даже если попадется десяток. Мигом пошлём их... на хутор бабочек ловить. Придём в Столицу, "Аллу Сергеевну" эту свергнем, поднимем ребят, пойдём на этот Безвозвратный Город — и вообще Хорунов квакать отучим. Тогда полная свобода наступит. Броди по миру где хочешь, и не бойся.
