На сей раз, он первым заметил гостей — но появились они с севера, а не с востока, да и сияющий золотой цвет кожи одного из мальчишек не оставлял сомнений, кто это. Вайми из племени Астеров, конечно. А парень рядом с ним — Максим. Димка невольно пошарил взглядом в поисках Серого с Андрюхой и Антона — но их там не было. Значит, что-то случилось — и что-то недоброе. Дурные вести сверх плана, подумал Димка — и, вздохнув, пошёл вниз.
* * *
Он вновь встретил гостей у подножия холма — не из какого-то особого дружелюбия, а от нетерпения. Сил не было ждать. Максим же, напротив, не спешил, он остановился, заметив бегущего навстречу Димку. Наверное, решил, что я хочу поговорить наедине, подумал мальчишка. Вот же чёрт...
Тем не менее, они всё же сошлись — хотя Димке уже начало казаться, что никогда не сойдутся, как Ахиллес и черепаха в той старой дурацкой задаче...
— Ну? — с ходу спросил он, не тратя время на приветствия. — Серый и ребята где?
— На севере где-то, — Макс вздохнул. — Мы от них на неделю отстали, может, больше. С ними Маахисы, так что не думаю, что Хоруны так легко их заполучат...
— Тогда что вы тут делаете? — Димка вновь начал злиться. Без Серого он чувствовал себя, как без рук. Да и без Тошки с Андрюхой тоже, чего уж там... Нет, здорово, конечно, что они не в лапах Хорунов... но снова изводиться неизвестностью, и уже без всякой надежды... Мальчишка понимал, что до встречи с друзьями теперь пройдут месяцы. Если она вообще состоится, эта встреча...
— Вайми... — начал Максим и вдруг сбился, покосившись на Астера. Димка тоже на него... покосился. Странный всё же парень — бусы из разноцветных камешков у Вайми не только висели на шее, но и были намотаны на запястья и щиколотки босых ног, и даже на пояс! Но при всём этом — гибкий, великолепно сложенный. Весь его вид говорил, что шутки с ним плохи. И что беготня босиком по природе с рассвета и до упаду есть образ жизни, наиболее подходящий для мальчишки. Так что дело явно не в том, что бедный юнош подхватил какую-то ужасную болезнь и помрёт, если ему сей же миг не дать горячего чая и печенек, подумал Димка. Тогда что?..
Вайми, впрочем, не стал держать паузу и взял инициативу на себя.
— Я пришёл за жрецом, — сказал он спокойно. — Его имя — Олаеёц.
— За жрецом? — тупо переспросил Димка. — Зачем он тебе?
— Вайми свел с ума Мэцеё. Вождя Хорунов, в смысле, — пояснил вдруг Максим. — Когда они нас в плен взяли, Мэцеё хотел его в рабство обратить, ну — загипнотизировать. Только в итоге сам свихнулся. А теперь и со жрецом то же будет. А ещё, Вайми знает дорогу в Город Снов. И вообще, был ЗА пределами Ойкумены и знает, как там и что.
— А? — Димка понял, что удивленно раскрыл рот, и поспешно захлопнул его. Для одного раза новостей оказалось всё же явно многовато. — А какого хер... почему ты мне сразу не сказал?! — возмутился он. — Я тут все мозги уже свихнул, пытаясь понять, что с этим гадом делать!..
— А ты мне хоть слово вставить дал? — Максим сложил руки на груди. — Сразу послал... в прекрасное далёко.
— Ладно. Извини, — Димка поднял руки ладонями вперёд, чувствуя, как начинают гореть уши. Всё же, я редкий дурак, мрачно подумал он. Мне под нос решение сунули — а я его... послал. И вообще, всех разогнал, раскомандовался, словно какой-то царь Ассаргадон... и в итоге обеспечил себе неделю напрасных терзаний. И вообще, чуть с друзьями не поссорился. Хорошо, что они умнее меня оказались...
Мальчишка ошалело помотал головой, потом снова посмотрел на Вайми. Астер всё равно ему не нравился — и, наверное, даже больше, чем раньше. Нипочему, просто инстинктивно, как часто бывает у мальчишек. Но если он всё же не врёт...
Димка вздохнул и взглянул на ворота, у которых уже собралась толпа. Народ ждал известий. Любых известий, способных хоть ненадолго развеять извечную здешнюю скуку... Ладно — если Вайми и врёт, это можно проверить. Прямо сейчас...
Он повернулся к Максиму.
— Понятно. Пошли.
* * *
— Слушай, а как вы всё время в масках ходите? — всё же не удержался он по дороге. — Неудобно же, и морду наверное натирает, — Димка понимал, что его опять несёт куда-то не туда, но поделать ничего не мог...
Вайми вздохнул. Похоже, этот вопрос ему задавали не впервые.
— Естественно, обычно маски мы не носим. Вот если рядом появляется кто-то чужой — то таки воздеваем и идём пугать. А так обычно на поясе болтаются. На всякий случай.
Димка тоже вздохнул.
— А, понятно...
Обычай, по его мнению, всё равно был невыносимо дурацкий — но развивать эту тему он не стал.
* * *
Вначале Димка был едва ли не до смерти рад, что ему подсунули решение изводившей его проблемы. Но когда они вернулись в "тронный зал", его охватили сомнения. Нет, он верил Максиму и уже не сомневался, что Вайми сделал то, что сделал, — хотя поверить в такое было трудно. Но вот то, что ЭТО будет чем-то, выходящим за рамки обычной справедливости, он понимал уже очень хорошо. И понимал, что такое вот точно не останется без... последствий. Не то, чтобы он боялся мести Хорунов, нет. Но ТАКОЕ было... всё же слишком. Во всех возможных смыслах. И Димка не сомневался, что ЭТО им ещё аукнется. И ему лично, и всем им. И вообще, ему не нравилось, как все тут на него смотрели...
— Подождите, — наконец сказал он, глядя на парней, собравшихся вокруг тюремной ямы. — Я... поговорю со жрецом. А потом уже решу. Окончательно.
Никто не ответил ему.
* * *
Жрец Хорунов выглядел совсем неважно — он исхудал, лицо осунулось. Сейчас он казался Димке уже совсем другим человеком. И смотрел он на него уже иначе — какой бы ни была его ненависть, но Хоруну явно не хотелось, чтобы гость ушёл. Здесь, в этом подземелье, он натурально подыхал от скуки...
— Ну? — тоже каким-то чужим, хриплым голосом спросил жрец. — Снова пришёл позлорадствовать, чужак?
Димка вздохнул. Он не представлял даже, что на душе у него может быть так погано. И не только от пребывания в этой мерзкой яме, где дышать приходилось через рот, а от вони слезились глаза. Но и от сделанного им... и от ещё предстоящего. И просто от пребывания в обществе этого урода...
— Нет. Мне жаль тебя, — сказал он, отвернувшись. — Правда.
Хорун хрипло вздохнул.
— Странно. Ненавижу вас всех... доброхоты... ты хоть знаешь, ЧТО мне пришлось здесь перенести, по твоей... милости?
— Несколько дней в плену? — зло уже спросил Димка. — В этой яме, тумаки, тухлая еда, насмешки, да? Вашим рабам сиделось тут лучше?
Хорун отвернулся.
— Тебя не били. Ты не знаешь, что это такое.
— Так, как бьете вы — плетями, чтобы кровь на потолок брызгала? — спросил Димка. — Так — нет. Я не хочу ни бить, ни быть битым.
Олаеёц, не мигая, смотрел на него. В его взгляде разгоралась прежняя злоба.
— Ты дурак. Ты не знаешь, что такое высший долг — долг Сильного карать слабых за их слабость, тебе всё это просто недоступно. Ты слизняк... ты не можешь понять, что значит достоинство воина... достоинство братства Сильных... достоинство Господства... власти... а ты, нелепый выскочка, сопляк, ублюдок, без колебаний и совести вмешиваешься во всё, ломаешь сами основы нашего мира, считаешь себя венцом справедливости, хотя ни черта не понимаешь даже в самых простых вещах! Не понимаешь, что единственная достойная Цель — превратить мир в ад для слабаков!
Димка открыл рот — и застыл. На губах жреца появилась усмешка — невыразимое никакими словами презрение. Для него он был просто никчемной, низшей тварью — наверно и заслуженно, с его точки зрения, но Димка больше не считал его достойным человеческого отношения и самой жизни. Для него он был нежитью, нечеловеком — и это было всё. Мальчишка понял, что им уже просто не о чем говорить. Слова тут были бессильны. Все остальные меры убеждения — тоже. Он забрал факел и вышел.
* * *
Поднявшись в "тронный зал", Димка встретился глазами с Вайми. Тот смотрел на него с донельзя мрачным видом — верно и ему предстоящая... процедура не доставляла никакого удовольствия... и, как ни странно, именно это помогло мальчишке решиться.
— Делай, что должно, — тихо сказал он и отвернулся.
* * *
Вайми ловко и быстро скользнул в яму. Никто не решился последовать за ним. Лишь Асэт странно покосился на Димку.
— Что-то ты слишком быстро передумал... почему?
Димка вдруг усмехнулся и вернул ему его собственную фразу:
— Быть святым — означает быть непреклонным.
* * *
Все замерли, глядя на зияющий зев ямы. Димка не знал, сколько ЭТО продлится... но надеялся, что недолго. Иначе он и сам тут свихнётся — просто от ожидания...
Из ямы донёсся испуганный и изумленный вскрик жреца. Он оборвался... и вдруг перешёл в душераздирающий вопль ужаса, такой дикий, что Димка даже представить не мог, ЧТО надо увидеть, чтобы издать такой адский вопль... да и не хотел представлять...
Вопль раздался снова... потом ещё раз... а потом в яме сверкнул вдруг ослепляющий голубой свет и раздался резкий, бьющий по ушам треск. Потом всё стихло. Но Димка уже понимал, что где-то в глубине его души этот вопль будет звучать вечно.
* * *
Все снова вздрогнули, когда из ямы медленно выбрался Вайми. Физия у него была обалдевшая. Он ошалело помотал головой и сел прямо на пол, стараясь опомниться.
— Ну? — наконец спросил Димка. В ушах у него всё ещё звенело от того адского вопля. Знай он заранее, КАК всё это будет — он ни за что не согласился бы... только вот было уже поздно. А ведь я знал, что всё ТАК будет, подумал вдруг мальчишка. Но решил, что ТАК — будет проще. И теперь мне придётся со всем этим как-то жить. Вечно. Вот же чёрт...
Вайми хмуро взглянул на него — снизу вверх.
— Всё с ним. Вообще... всё, — он зажмурился и помотал головой. — Он был очень сильный. Очень. Я вообще ничего не мог сделать. Просто потерял себя, когда он... хорошо, что ловушка всё же сработала. Чем глубже кто-то лезет — тем шире она открывается, а Олаеёц влез, похоже, до самого дна. Но это, наверное, всё равно не помогло бы... только вот в башке у него и без меня был настоящий ад. Яма шогготов... — Вайми вновь помотал головой. — Меня бы тоже, наверное... накрыло... не будь место... уже занято. Мастер Фейн говорил мне, что бывает... отдача, но я не представлял даже... что может быть ТАК. Но теперь... я не думаю, что жрецу вообще что-нибудь поможет. Или кто-нибудь. Он коснулся... коснулся...
Вайми, наконец, замолчал. Димка далеко не всё понял... но переспрашивать ему как-то не хотелось. Другим, похоже, тоже...
— Фашист ты!.. — вдруг выкрикнул Юрка в лицо Димки. — Нет — даже хуже фашиста! Они такого не творили!
— Юр, не дури, — устало сказал Димка. — Мне что — на волю его было выпускать? После всего? Нет уж!
— А хоть бы и на волю!.. — крикнул Юрка.
— Да не истери ты! — разозлился вдруг Борька. — А то психуешь, как девчонка.
Юрка неверяще оглянулся на лучшего друга.
— Да идите вы все... — зло сказал он. — Уйду я от вас. Прямо вот сейчас уйду. К шаману проситься...
— В оборотни, что ли? — удивлённо спросил Димка.
— А хоть бы и так! — ответил Юрка звонко.
— Дурное это дело, — мрачно сказал Вайми, хмуро глядя на него. — Дурное и опасное. Бывает такое... но лишь по великой нужде — за свой род мстить или ещё такое что... А просто так такое делать — себе судьбу сломать.
— Ты бы вообще молчал, фашист!.. — крикнул Юрка.
Вайми вздохнул.
— Знаешь, почему он ТАК орал? — вдруг спросил он. — Это не мои кошмары, нет. Это его собственные. Они вырвались на волю... и сожрали его.
— Так, — Димка вновь ошалело помотал головой и более-менее опомнился. — Что было, то было. Теперь поздно что-то обсуждать, и сожалеть тоже поздно. Никто никуда ни в какие оборотни не пойдёт. Ты, Юр, пойти попей воды и успокойся. А потом бывших рабов расспроси, как они тут жили. И Сашку — что это за Поющий Червь, которому Олаеёц жертвы тут приносил. И подумай. Хорошо подумай...
Юрка злобно взглянул на него... и всё же вышел. Борька, хмуро взглянув на Димку, поспешил за ним. Ладно, с этим всё, подумал Димка. Юрка — всё же парень нормальный, ни в какой лес не ломанёт, а если вдруг рванется — то Борька его удержит. А мне вот как быть? С тем, что я тут сделал?..
Мальчишка вдруг заметил, что в зале он остался один — если не считать Асэта. Все остальные как-то быстро рассосались. Причём, Вайми смылся одним из первых — верно, понял, что его он, Димка, хотел сейчас видеть меньше всего.
Всё же, первое впечатление — всегда самое верное, подумал вдруг мальчишка. Не зря он мне сразу не понравился, совсем даже не зря... пусть я и не понял тогда, почему...
— Тебе жалко его? — вдруг спросил Асэт.
Димка недоумённо оглянулся на него.
— Кого? Вайми?
Асэт недовольно мотнул головой.
— Нет. ЕГО.
Димка задумался.
— Наверное, всё-таки нет. Именно он устроил тут всю эту мерзость, — он повёл рукой вокруг. — И его никто не заставлял это всё делать. То есть, я всё равно не считаю, что с ним надо было поступать ТАК... но не знаю, как можно было иначе. Так что смысла в моих сожалениях...
— А ты думаешь, что только с ножом у горла можно заставлять? — спросил вдруг Асэт. — Среда, знаешь, тоже... заставляет. Ещё как! Когда все вокруг просто... ведут себя, и попробуй, поведи себя иначе...
— Да ну, — буркнул Димка. — Сколько ЕМУ лет было, когда он сюда попал? Четырнадцать-пятнадцать, вряд ли больше. Не так много, чтобы среда прямо заела.
— Кто знает? — Асэт задумался. — Знаешь... лишь сейчас я понял, насколько хрупки дети — поразившая нас в детстве идея, всего чаще случайная, становится стержнем нашей сути, и уже не в нашей власти избавиться от неё. Очень многих такой внутренний призрак сделал несчастными — или того хуже, привел к безумию и смерти. Это довольно-таки мерзко, когда одна идея становится сутью человека — это превращает его почти в машину, делает неполноценным, неполным, несчастным, одиноким — а потом убивает.
— И я тоже? — эта идея Димке совершенно не понравилась. Он понимал, что иногда и сам ведёт себя, словно одержимый, но ничего не мог с этим поделать. И, главное, даже не хотел...
Асэт пожал плечами.
— Я не знаю. Может быть так, может — и иначе... Зависит от того, что за идея... Ты вот одержим справедливостью — не бойся, Димк, это очень здорово, на самом деле, что ты тут, такой... — он вдруг смутился. — Одержимость — это не всегда плохо, Димка. Большинство людей никогда не достигает своей цели — того, о чём они мечтали. Но это значит лишь, что им не хватило решимости пройти свой путь до конца.
* * *
Димка вдруг понял, что снаружи, во дворе, стоит какая-то недобрая, нехорошая тишина. А ведь там сейчас — целая толпа ребят...
Сердце ёкнуло, и он, переборов внезапное желание забиться в самую дальнюю комнату, вышел наружу.
У подножия лестницы стояли двое мальчишек — те самые, которых он послал в лагерь — и молча смотрели на него.
* * *
— Ну? — наконец спросил Димка, просто чтобы обогнать стремительно подступавшую панику.
