Один из мальчишек — бывший раб со смешным именем Лэйнтал Лэ — хмуро взглянул на него.
— Там никого нет. Ни лагеря. Ни флота. Ничего.
* * *
Услышав это, Димка замер, как пораженный громом. Он думал, что умрёт на месте — но не умер. Мысли в голове запрыгали, как бешеные... но он уже стоял здесь и слышал это — в каком-то своём сне, или, точнее, в каком-то кошмаре. Сейчас ощущение реальности очень резко покинуло мальчишку... и, как ни странно, это помогло. По крайней мере, теперь он мог рассуждать более-менее связно.
Это не Хоруны, вдруг понял он. Даже если они бросили погоню за Ключом — что само по себе невероятно — они не смогли бы оказаться на юге так быстро. А даже если бы и оказались — непременно прислали бы гонца, просто чтобы позлорадствовать. Их породу он уже слишком хорошо знал. Нет. Это кое-кто другой. Кое-кто, о ком он и думать забыл...
— И что будем делать? — звонко спросил Юрка. Голос у него до сих пор был взвинченный... но Димка вдруг понял, что эта дурная весть — на самом деле очень, ОЧЕНЬ хорошо. Она вышибла из голов мысли о том, ЧТО случилось во дворце только что... мысли, что могли натворить много, очень много бед. Потом они, естественно, вернутся — но уже не так...
Димка мотнул головой. На него смотрели сейчас сотни перепуганных глаз — и надо было что-то сказать, сказать сейчас, сразу же, пока только что родившаяся паника ещё не сожрала всем мозги...
— Это не Хоруны, — громко объявил он, слыша свой голос с некоторым изумлением. — Это Метис со своим отрядом. Он захватил флот и отправился назад, в Столицу. Чтобы вернуть власть "Алле Сергеевне".
По толпе пролетел ропот. Удивления... и облегчения. Весть, конечно, очень, очень неприятная... но вряд ли после Хорунов Метис казался кому-то тут страшным. Вдруг Димка с удивлением понял, что и ему самому эта теория кажется очень, ОЧЕНЬ убедительной... и что иначе не может и быть...
— Надо в Столицу идти! — крикнул Юрка. — Ноги вырвать этому... этому гаду!..
Это заявления породило куда как более громкий шум — уже одобряющий. Димка вздохнул. Он понял, что самое страшное уже миновало... здесь и сейчас, по крайней мере. А ведь могло быть совсем, совсем иначе. Промедли он всего одну минуту...
Мальчишка вновь недовольно мотнул головой.
— По суше мы к Столице не пройдём, — напомнил он. — Она на острове. Мы вернемся в лагерь... и будем строить флот. А сейчас — выступаем немедленно!
Он замер, ожидая ответа... но на сей раз шум одобрения был ещё более громким.
* * *
Всего через час Димка озирал с башни собравшуюся у ворот толпу. Немаленькую, надо сказать, толпу — три сотни Волков и бывших рабов. Навьюченную всеми пожитками, какие можно было унести, окруженную стадом скотов, тоже навьюченных, хотя это и смотрелось смешно... Остаться в Безвозвратном Городе никто не захотел. Даже Турени. Он, верно, понимает, что при всей его любви к Хорунам его не ждёт здесь ничего хорошего, — с усмешкой подумал вдруг мальчишка. Но усмешка угасла, когда он посмотрел на стоявших рядом с ним — Борька, Юрка, Сашка, Максим... все бывшие тут земляне. И Вайми. Димке не хотелось, чтобы он тут стоял... но и выгнать Астера было просто нельзя. Вопрос, как ни крути, касался и его... и он знал дорогу в Город Снов — а Димка даже не знал, кто тут ещё знает. Да и узнать, что ТАМ, за границей Ойкумены, тоже очень хотелось, чего уж там...
— Ребята, нам надо решить, что делать с пленными, — наконец, напряженно сказал он, глядя на Вайми. С опаской, правду говоря. Ничего ТАКОГО в Астере не было — с первого взгляда в своих бусах он казался даже забавным — но теперь это пугало ещё больше...
— Не бойся, — усмехнулся Вайми, глядя на него. — Я же не могу всех, кого захочу, с ума сводить. Нет. Для этого ты мне в башку должен влезть. И не просто так влезть, а чтобы украсть мою волю. Не думаю, что ты станешь это делать.
Тем не менее, земляне всё ещё молча смотрели на него, и Вайми вздохнул.
— Я не хочу делать ЭТО с остальными, — наконец сказал он. — Просто... не хочу. Жреца мне хватило по горло. И, если честно, я не думаю, что кто-то из них вообще может... Магия — это на самом деле редкий дар.
— То есть, Мэцеё и Олаеёц... — начал Димка. — Всего-то два мерзавца смогли... — он помотал головой.
— Я не знаю, — вздохнул Вайми. — И проверять у меня нет желания.
— Хорошо, но что нам с ними делать? — спросил Борька с беспокойством.
— Я их отпущу, — Димка обвел всех хмурым взглядом. — У кого-то есть другие предложения? Значит, решено...
* * *
Спустившись с башни, Димка быстро зашагал к дворцу. Никто почему-то не последовал за ним, и царившая вокруг пустота пугала. Пугали стоявшие вокруг мрачные здания с жуткими барельефами, пугали клубившиеся в небе тучи. В воздухе висело напряжение. Что-то должно было вот-вот случиться. Что-то, очень скверное. Димке оставалось лишь надеяться, что это не связано с тем, что он тут собирался сделать...
Перед дворцом он помедлил. Пустой проём зиял, как врата ада, идти внутрь не хотелось. Страшно хотелось повернуть назад, сказать всем, что дело сделано — никто не проверит же! — но Димка слишком хорошо понимал, что мысли о медленно умирающих в подземелье от голода и жажды Хорунах лишат его последних остатков покоя...
Он заставил себя войти во дворец, заставил спуститься в тюремную яму. Заставил открыть дверь одной из камер. Лежащий на полу связанный Хорун смотрел на него с тревожным ожиданием. Димка подумал, что должен был поговорить с другими пленными — со всеми пленными, на самом деле — но сейчас на такое просто не осталось времени...
Он присел на корточки, достал из кармана перочинный нож и открыл его. В глазах Хоруна волной плеснулся страх. Он думает, что я его зарежу, понял Димка. Пусть здесь и нет смерти, умирать всё равно страшно...
— Я не убью тебя, — хмуро сказал Димка. — Мы уходим из города. Вот. Я освобожу тебя, а ты освободишь других.
Стараясь не смотреть в глаза Хоруну, он принялся пилить жесткие веревки. Пленник дернулся, потом замер.
— Зачем? — вдруг спросил он.
Димка убрал нож и поднялся. Он освободил пленника всего наполовину — но руки у Хоруна были свободны, а распутать остальные верёвки было делом всего пары минут.
— Потому, что мы не такие, как вы, — сказал он и вышел.
* * *
Выбравшись наверх, Димка ощутил сильнейшее желание убрать лестницу — но такое вот... "освобождение" было совсем уж... по-хоруновски. Только эта мысль и удержала мальчишку. Он вылетел из дворца, и, скатившись по внешней лестнице, побежал к воротам. Сердце у него прыгало, он не хотел оставаться в этом жутком городе ни одной лишней минуты. Над головой клубились и переплетались черные и серые облака, и он прямо кожей чувствовал, что сейчас случится... что-то, связанное с тем, что Вайми сделал со жрецом Червя...
У ворот его встретили хмурые взгляды сотен глаз. Всем — и Волкам, и бывшим рабам — не терпелось убраться отсюда. Висящее в воздухе напряжение ощущали уже все.
Димка перевел взгляд на город. Будь его воля — он сравнял бы его с землей, уничтожил все следы этого жуткого места... но для этого ему потребовались бы, наверное, тонны взрывчатки, которой тут, конечно, неоткуда было взять. Но сжечь рабские бараки, сараи, загоны для скота было очень просто. Их на прощание обложили сеном — а несколько бывших рабов уже держали в руках пылающие факелы. Димка встретился с ними взглядом.
— Всё. Жгите.
Никто не решился войти в город — факелы полетели через стену. Ни один не угодил в цель, но искры попали на кучу сена. Сухая трава тут же вспыхнула. Стоя в проёме ворот, Димка смотрел, как огонь жадно лижет сухое дерево. Один из домов загорелся. Они стояли здесь так тесно, что пожар вскоре охватит весь "нижний город"...
В лицо дохнуло жаром, и мальчишка спешно спустился к подножию холма. Крепостная стена скрыла пожар, но из-за неё огромными клубами валил дым и выхлестывались языки пламени. Димка смотрел на них с чувством мрачного, глубокого удовлетворения. Он сделал то, что должно, и так, как должен был. Что бы ни случилось в будущем, но это место Зла было повержено и никогда не возродится вновь...
Димка покосился на молчаливо смотревшую толпу. Кому-то мой поступок, наверное, кажется милосердием, подумал, ёжась, он. Но я не завидую Хорунам, оставшимся одним в этом жутком городе. Совершенно не завидую...
Вдруг его слуха коснулся жуткий тянущий стон — словно стонал выброшенный на берег кит, издыхающий в жуткой агонии и проклинающий при этом всё живое. Стон повторился... и все вокруг закрутили головами, стараясь найти источник звука. Треск бушевавшего пламени мешал... но Димка всё же понял, что звук доносится с запада. От гор. Поющий Червь запел. Тем не менее, никто не двинулся — все слушали эти стоны в странном, болезненном оцепенении... слушали, пока из-за стены города не донесся вдруг страшный треск, и над ней не взвился столб искр, когда рухнула первая крыша.
Димка, опомнившись, попытался представить, какой же силы был звук, пугавший даже здесь, за несколько десятков километров — и недовольно помотал головой. Даже думать о таком вот не хотелось...
— Всё, хватит, уходим отсюда! — во всю силу легких крикнул он.
Его голос разбил охвативший всех морок — толпа зашумела, двинулись прочь, понемногу вытягиваясь в колонну. Димка в последний раз оглянулся на Безвозвратный Город, на его мрачные стены, на столб дыма, уже слившийся с низкими тучами. Потом сплюнул и повернулся лицом на восток.
* * *
Когда они нырнули в лес, Димке, как ни странно, стало легче, несмотря на царившую тут жуткую темень. Замогильные стоны Червя не стали тише... но шум сотен ног заглушал его, жуткое бурлящее небо скрылось за кронами, а кое-кто из рабов всё ещё нес в руках факелы. Свет живого огня казался здесь очень ярким, настоящим чудом...
— Не завидую я немцам, — сказал вдруг шагавший рядом Игорь, невольно оглянувшись назад — туда, откуда, волна за волной, катились приглушенные расстоянием, но всё равно пугающие стоны. — Совершенно не завидую. Зря они оттуда не ушли. Совсем зря...
— Это был их выбор, — буркнул Димка. Некстати проснувшаяся совесть шептала ему, что он должен бежать в горы, вывести их подальше... от ЭТОГО. Но мальчишка понимал, что по своей воле не сделает и шага назад. Не теперь, когда проснулось Зло, не получившее своей добычи. И здорово очень, что не получившее...
Иногда путь к Надежде ведёт через чужое отчаянье, подумал Димка. Теперь он не просто понимал Вайми — теперь он принимал его холодную, расчётливую часть, готовую убивать, карать и мучить ради высшей цели. Потому что есть вещи, которые не могут быть прощены. Потому что будущее может требовать жертв. И порой единственный путь к свету лежит через темнейший мрак...
Но, так или иначе, эта часть его истории окончена. Впереди его тоже ждало зло — но зло простое, человеческое, и он уже знал, что с ним он справится. А чтобы справится с ТЕМ Злом, ему придётся пойти на другой край мира... и он пойдёт. Вместе с Машкой и другими. Больше они уже не расстанутся, ни за что на свете...
Тем не менее, вновь начали накатывать сомнения. Тут, в Безвозвратном Городе, их ждал враг, явный и несомненный. А в Столице их ждала битва со своими — и это Димке совершенно не нравилось, не нравилось то, что он может там найти, не нравилось то, что скажет ему Машка... и очень не нравилось то, что могло случиться там с ней...
— Думаешь о своих? — спросил шагающий рядом Асэт.
Димка невольно вздрогнул.
— Ага. И волнуюсь. Очень. И надеюсь, что с ними всё будет хорошо.
Асэт взглянул на него — и вдруг широко улыбнулся.
— Борьба — вот облик истинной надежды.
— Борьба?.. — Димка криво усмехнулся, глядя под ноги. — Я уже не знаю, где борьба, а где просто... выживание.
— Это одно и то же, — ответил Асэт. — Пока ты борешься — ты живёшь. Перестанешь бороться — превратишься в растение. Забудешь, за что борешься, — превратишься в Хоруна.
— В Хоруна?..
— Они тоже когда-то боролись, — тихо сказал Асэт. — За свободу, за справедливость, за право быть сильными... А потом их борьба стала самоцелью. Они забыли, ради чего сражаются. Осталась только ненависть ко всем вокруг.
— И что нам делать, чтобы не стать такими?
— Помнить, — ответил Асэт. — Помнить, зачем мы здесь. Помнить тех, кого защищаем. Помнить, что враг — не мишень, а человек, который когда-то сделал неправильный выбор.
— Даже Олаёец?
— Даже Олаёец, — кивнул Асэт. — Я не оправдываю его, нет. Но я понимаю, как он стал таким. И почему.
Димка посмотрел на него долгим взглядом.
— Ты мудрый, — сказал он. — Для скульптора.
— Я не мудрый, — усмехнулся Асэт. — Я просто старый.
* * *
Лес неохотно отпускал их. Ветки цеплялись за одежду, корни норовили подставить подножку, тьма сгущалась с каждым шагом. Но люди шли — усталые, злые, но живые. Они вырвались из этого проклятого города, и ничто не могло заставить их вернуться.
Конец второй книги
