Льяти вздохнул.
— Да эти Куницы — нам как бы и не друзья. Они вообще верят, что настоящие люди — это только они, а все остальные притворяются. Своё защищают, это да, это у них обязательно. А другим-то помогать зачем? А Нурны дерутся здорово, их голыми руками не возьмёшь. И городище у них — настоящая крепость, фиг заберешься туда...
— И что, у вас больше друзей нет?
— Волки есть. Они здесь самое сильное племя — у них людей четыре сотни. Только они уже в море живут, на острове.
— Так что ж они вам не помогают, раз друзья?
Льяти открыл рот, чтобы ответить, — но так ничего и не сказал. Очевидно, это вопрос до сих пор просто не приходил ему в голову.
— Ну, так далеко же, — наконец нашёлся он. — Ещё Вороны есть, только они кочевники вообще и к нам в лес редко заходят.
— А вы о помощи их хотя бы просили?
— Нет... — Льяти растерянно помотал головой.
— Тогда почему же плачетесь? Живёте каждый сам по себе — да ещё и удивляетесь, почему вас обижают!
— Нас не обижают! — возмутился Льяти. — Ну, разве что иногда, когда врасплох застанут. Но зато мы потом!..
— А Вороны? Им что, тоже всё равно, что у них друзей бьют и грабят?
— Им-то как раз не всё равно, только они у нас редко появляются, и то проходом. Они всё способ ищут, как с Хозяевами справится, да только никак найти не могут...
— Вот это дело, — одобрил Сергей. — А ты знаешь, как с ними связаться?
— Не, — Льяти беспомощно пожал плечами. — Они ж где хотят, там и ходят, нам не докладывают. Они у нас с полгода назад были, а когда снова появятся — никто не знает. Может, ещё через полгода, а может, и через год. Они обычно в таких местах бродят, где никто кроме них и не бывает. Местные-то им все давно надоели, да и презирают они их...
Димка недовольно помотал головой. В которой от рассказов Льяти всё перепуталось.
— Так. Хватит, — сказал он. — Из твоих рассказов мы поняли, что ни фига не поняли. Так что садить и рассказывай, кто тут на ком стоял, кто живет и кто как друг к другу относится.
Льяти покорно сел на мох, скрестив босые ноги.
— Хорошо. Расскажу о том, как племена сидят на кругах и кто кого терпит. Самое важное, что надо понять про Ойкумену: здесь все друг про друга знают. Не потому, что мир тесный — он большой, месяц пешком от края до края — а потому, что слух здесь бежит быстрее ног. И у каждого племени есть репутация, которую оно тащит за собой, как мешок с камнями или как крылья.
Йэрра и его воины сидят на западных холмах, и про них говорят: "Не подходи, убьют и даже не спросят". На самом деле спросят. Спросят, кто ты и зачем пришёл, и если ответ не понравится — тогда убьют. Или покалечат. Воров-Квинсов они презирают искренне, как презирают только люди, которые сами себе не могут позволить быть слабыми. Йэрра — он из тех, кто доказывает свою силу каждым движением, потому что если перестанет доказывать — все увидят, что внутри там, под этим "хвостом" из волос, просто мальчишка, который боится, что его не за что любить, кроме силы. Правда, он умеет варить пиво, и четыре раза в год все Нурны лежат пластом. Это их способ не сойти с ума от однообразия жизни.
С соседями у них отношения простые: на кого напасть, с кого взять дань. С нами они почти не воюют — мы слишком плотно сидим, от нас урон большой. С племенем Астеров — тех, что звездам молятся, — иногда меняют шкуры на рыбу, потому что те хоть и странные, но честные. С лесными охотниками Шиан Та — вражда глухая и злая: те воруют, а Нурны воров не терпят. Шиан Та в ответ считает их тупыми дуболомами и ворует у них просто из принципа.
Алла и её Волки — это северные острова, и здесь всё иначе. Они плавают, они смотрят, они записывают. У них Музей, куда даже чужих иногда пускают — если пришли с миром и если Алла решит, что ты не принесёшь заразу. Её зовут Снежной Королевой не за холодность — за то, что она держит себя так, будто у неё внутри стальной стержень. На самом деле она боится, что если дать слабину, весь этот хрупкий порядок — обмен знаниями, дипломатия, музеи — рассыплется в пыль. А удержать порядок силой она не может, да и не хочет.
Их главные враги — восточные Морские Воришки. Те тоже плавают, но не смотреть, а грабить. Идеологическая война: одни собирают знания, другие — трофеи. Алла их тихо ненавидит, они её — громко презирают. Но дерутся редко, потому что у Воришек лодки быстрее, а у Аллы больше людей.
Южные рыбаки, Буревестники, — те ещё жулики. Их никто не любит, но без них нельзя, потому что они единственные, кто умеет брать ту глубинную рыбу, что идёт на особый жир. Жир нужен всем для пропитки шкур. Поэтому их терпят. Вождя их, красавчика Терне, втихую ненавидят даже свои. Но он умудряется держать власть, потому что у него нюх на чужую слабость. С Куницами он не связывается — те слишком дикие. С Йэррой тоже не связывается. Обижает только тех, кто не даст сдачи. Нас, например, пытается обжулить при каждой встрече. Мы терпим, потому что рыба нужна, но зубы точим.
Западные горцы, племя Вальфрида — это особая боль всей Ойкумены. Они пришли тридцать лет назад, с железом и огнём, и попытались взять Цитадель. Не взяли. Ушли в горы, потеряли почти всё. Теперь сидят там, молятся на портрет Вождя Адольфа и ждут. Чего ждут — сами не знают. Вальфрид помнит больше других, но он молчит. Соседи их боятся: горцы не нападают просто так, но если нападают — бьют насмерть и не отступают. Торговать с ними почти невозможно. Единственные, кто находит с ними общий язык — кочевники-арии Верасены. Те тоже пришли с вашей Земли, хоть и давно. У них схожая боль. Верасена и Вальфрид могут сидеть у костра час, не говоря ни слова, и это будет самый содержательный разговор в их жизни.
Лесные охотники Шиан Та — северные леса, дупла, духовые трубки. Про них говорят: "если у тебя что-то пропало — ищи у Шиан Та, но лучше не ищи, себе дороже". Они не злые. Им просто скучно. Шиан Та, вождь, смотрит на мир как на большую игру. Украсть у Йэрры связку копий и наблюдать, как тот бесится — это для него развлечение высшей пробы. С Куницами они почти не пересекаются — те слишком ушлые. С Хорунами, западными работовладельцами — нейтралитет, смешанный с брезгливостью. Шиан Та не держит рабов. Не потому, что добрый — просто хлопотно.
Мы, Виксены-земледельцы — это сердце Ойкумены, если под сердцем понимать желудок. Мы кормим всех. Не потому, что добрые — потому что у нас зерно, а без зерна доброго хлеба не испечь. К соседям относимся ровно, но без тепла. Воюем только если прижало. С Волками торгуем осторожно, с кочевниками — никак. С Нурнами — перемирие на грани холодной войны.
Туа-ти, кочевники-долгожители — самое странное племя. Им пять тысяч лет. Они не подходят к морю. Их жрец, русый мальчишка с печальными глазами, держит своих подальше от воды, потому что оттуда пришли те, кто забрал его сестру. Он знает, что Хозяева — не боги и не демоны. Он знает, что они просто сильнее. И он знает, что против силы бессмысленно идти с голыми руками. Поэтому он молчит и водит свой народ по кругу, не приближаясь к центру.
Арии Верасены — единственные, кто всё ещё пытается. Они ходят от племени к племени, говорят, зовут. Их слушают, кивают, но не идут. Верасена знает, что его боятся. Не его самого — того, что он предлагает. Потому что если пойти на Хозяев и проиграть — всё. Конец. А если сидеть на месте — можно жить долго, пусть и в страхе. Он сам их боится. Но он научился делать из страха топливо.
С ним сложнее всего западному забитому племени Бродяг, где живёт Найу-хранитель. Они прячутся от всех, но от Верасены особенно. Потому что Верасена смотрит на людей и видит в них воинов. А они — не воины. Они — хранители Драконьей Флейты. Найу знает, что у него в руках что-то важное, но не знает, что с этим делать. Он боится даже трогать её — вдруг звук привлечёт тех, кто придёт отнимать.
Певцы-рыболовы Лари — те, кто живёт в пещере под водой. Они слышат море так, как никто другой. Лари поёт, и когда он поёт, рыбы подходят ближе. Он верит, что песня может изменить мир. Над ним посмеиваются — даже свои. Но он всё равно поёт. Он никогда не видел Флейту, но когда-нибудь услышит, как она звучит, и тогда поймёт, что всю жизнь ждал именно этого голоса.
Хоруны-рабовладельцы — вот кого не любят почти все. Даже Йэрра, который сам не прочь подраться, считает их погаными. Потому что драться — это честно, а красть людей и держать в неволе — нет. Их терпят только потому, что они сидят далеко на западе и редко лезут на восток. Но когда вожди поднимут племена — их раздавят первыми. И никто не вступится.
Льяти помолчал.
— Главное, что надо понять — Ойкумена — это не карта с границами. Это люди, которые тридцать лет, или сто, или тысячу лет сидят каждый на своём пятачке и смотрят на Цитадель в центре Моря Птиц. Они знают, что там — Хозяева. Они знают, что те пришли откуда-то из-за неба. Они знают, что те сильнее. И почти все они решили, что лучше их не трогать. Каждое племя нашло свой способ не сойти с ума от этого страха. Йэрра доказывает, что он сильнее всех вокруг. Алла строит музей и делает вид, что мир — это интересно, а не страшно. Вальфрид хранит пистолет без патронов и имя Вождя, которое уже почти никто не помнит. Найу прячет Флейту и надеется, что её не найдут. Шиан Та смеётся и ворует, потому что смех и воровство — единственное, что у него получается лучше страха. Верасена ходит по миру и зовёт в бой, хотя сам каждую ночь видит во сне, как проигрывает.
А Хозяева сидят в Цитадели и ничего не делают. Им и не надо. Страх работает за них. Поэтому когда придут герои — не важно, сколько их будет и с чем — они не принесут войну. Война здесь была всегда, просто тихая, внутренняя, у каждого в груди. Герои принесут другое: возможность перестать бояться. И тогда Лари запоёт. И Найу достанет Флейту. И Верасена наконец выдохнет. И все они — воинственные и трусливые, честные и вороватые, умные и глупые — сядут в лодки и поплывут к Цитадели. Не потому, что герои их позвали. А потому, что ждали этого тридцать лет. Или тысячу.
— Понятно... — протянул Сергей. — Ну что, ребята — пошли, нечего тут задерживаться...
Они вернулись на тропу и снова двинулись на юг, к невидимому пока морю. Сергей пристроился рядом с Димкой и какое-то время молчал.
— Ты чего так насупился? — наконец спросил Димка. — Несвежего молока попил, что ли?
— Да нет, откуда тут молоко... — пробурчал Сергей. — Мне как живут в этом мире, не нравится.
— А что? — удивился Димка. — Не так уж и плохо они тут живут. Войн, вон, почитай, что и нет, голов никому не отрезают, соседей не едят, одно хулиганство какое-то... Драконы — и те на людей не нападают, дань принцессами не требуют...
— Да пофиг мне на драконов... Я тут Льяти спросил — хочет ли он домой вернуться.
— И что?
— А он не хочет. Не помнит ничего о доме-то, да и в этом мире ему нравится.
— Ну и что?
— А то, что я не хочу таким же вот Льяти стать, всё позабывшим. Это уже и не я буду, а вообще непонятно кто... Возвращаться нам надо, и побыстрее. Пока мир этот и нас не пережевал так вот...
— Так я же не против, — удивился Димка. Тут же навалился страх — а что, если они НЕ вернутся, что тогда будет с мамой, с папой, с бабушкой и дедушкой?..
Упрямо помотав головой, мальчишка прогнал эти мысли прочь. Пользы от них никакой — а вот вред очень даже может быть. Начнёшь плакать, рыдать — и сам не заметишь, как превратишься в ноющую тряпку, которой возвращение уж точно не светит...
День всё тянулся и тянулся, и мальчишке начало казаться, что этот день бесконечен. Разговоры незаметно стихли — все устали от бесконечных спусков и подъёмов, да и послеполуденная жара уже ощутимо давила на плечи. Нет, всё-таки плохо, что тут нельзя загореть — загар у Димки был уже неплохой, но всё-таки по его мнению недостаточный. Интересно — в этом мире он сойдет или останется, как есть?..
Мальчишка вздохнул. Всё же, Сергей был прав — жизнь в этом мире идет какая-то ненормальная. Пусть они и не видели пока что ничего — но даже рассказы Льяти особого оптимизма не внушали. Какие-то банды грабителей, хулиганы глумливые... И никому, похоже, нет дела, что это плохо, каждый держится за свой кусочек счастья и думает лишь о том, как его не потерять, а не как получить больше, хотя бы навести элементарный порядок в своём доме... И похоже, что таки им, землянам, и придется этим заниматься — больше и некому...
Димка удивленно помотал головой. Что это с ним? Нет, ему хотелось вернуться домой, это совершенно точно. Но ещё больше ему хотелось помочь здешним ребятам — хотя он пока что их даже не видел. Ну и, само собой, разобраться с похитителями, забросившими их в этот странный мир...
— Слушай, — пристроился он к Сашке. — Ты не знаешь, зачем этим пришельцам нас похищать? Ладно бы ещё на какие-то опыты — а просто так зачем? Ну, сбиваются здесь ребята в племена, кто-то кочует, кто-то как-то устраивается — и что? Что в этом интересного?
— Да не знаю я, — Сашка беспомощно пожал плечами. — Может, их интересует, как ребята из разных миров тут уживутся. Пока похоже, что не очень. Вот в этом-то и беда.
— Почему?
— А ты что — думаешь, что мы сами Хозяев победим одной левой? Нам без помощи местных — никак, а им на Хозяев в большинстве пофиг, они врага в соседе, таком же собрате по несчастью видят.
— Ну, мне эти Квинсы и Нурны тоже как-то друзьями не кажутся, — усмехнулся Димка.
— Интересно бы послушать, что они о Виксенах этих рассказывают... — задумчиво ответил Сашка. — Думаешь, они все в белом и пушистом, и на крылах все порхают, не касаясь грешной земли, аки ангелы?
— А ты что, думаешь, что все здесь сволочи? — зло уже спросил Димка. — Так, что ли, у тебя выходит?
Сашка смутился.
— Димк, ты волну не гони, — попросил он. — Нет, не верю я, что сволочи они тут все. Просто, ты на Льяти посмотри. Нормальный ведь вроде парень, да?.. А рюкзак Машкин спереть попытался. И твоё знакомство с ним с того началось, что он тебе в морду для привета дал.
— Вообще-то, я первый на него набросился, — самокритично признался мальчишка. — Ну, в морду дал, и что с того? Мы вон с Серым поначалу вообще чуть друг друга на клочки не порвали, пока решали, кто будет за Машкой ухаживать. А теперь лучшие друзья!
— Вот! — Сашка наставительно поднял палец. — Дружба просто так не даётся, её сперва заслужить надо, новичка на зуб попробовать. А если не получится и не ты попробуешь, а тебя — раскусят, да и выплюнут?
Димка зло хмыкнул.
— Пусть попробуют. Я, знаешь, не хлюпик какой.
— Не хлюпик. Но с Серёжкой ты не справишься — да и с Максом тоже.
— И что? Я ж не хочу с ними драться.
— А то. Думаешь, среди здешних ребят Серёжек и Максов не будет?
Димка пожал плечами.
— Нет, почему. Будут, наверное. Только Серёжка и Макс и у нас есть.
— А если кто-то лучше них найдется? Скажешь, что такого быть не может, потому что это МЫ?
— А вот не знаю! — ответил Димка. Разговор вдруг перестал ему нравиться. — Макс вон, тяжелой атлетикой занимается. А Сергей — вообще школьный чемпион по самбо. Таких, как он, ещё поискать надо. Ты вообще о чём?
