Начало похода выдалось удачным, всё было тихо. Когда проходили через Спрингвейл, это вызвало у меня шквал воспоминаний, как тут было всё недавно. Руины здания школы вызвали воспоминания об убитых рейдерами девчонках, застрелившимся отце и матерную тираду в адрес этих ублюдков. Поинтересовавшимся караванщикам рассказал, как было дело, те меня поддержали.
Возле "Супермарта", до которого мы подошли на второй день пугнули мелкую банду рейдеров. Те тоже пальнули по нам, но к счастью никого не задели, и рванули подальше от нас. Там сделали стоянку. Я из любопытства полазил по зданию — обычный магазин-супермаркет... был когда-то. Ничего полезного не нашёл. Зато нашёл разбитые давным-давно терминалы, кассовые аппараты в том же состоянии, парочку вскрытых кем-то очень давно сейфов, что показывали своё пустое нутро и человеческие кости. Похоже, когда тут всех рейдеров как крыс вытравили, двери оставили открытыми, и мутировавшие звери славно попировали.
Неподалеку от товарной станции Вильгельма подстрелили неосторожного болотника, которого караванщики сразу же распотрошили, вырезав из него всё съедобное. Мясо готовили уже на стоянке возле станции.
Меня там встретили почти как родного. Парочка мудил, прикрываясь спинами товарищей, полезла было к моему роботу, но моего громкого рыка и щелчков предохранителей на оружии охранников каравана хватило, что бы отбежали. Больше интереса к моему имуществу не проявляли, хотя жадные от любопытства взгляды от робота не отлипали. Чуйка у них, что ли, на крышечки?
Переночевав перешли на другой берег и двинулись вдоль реки по маршруту, который я уже один раз проходил.
Прошли знакомые места, где я когда-то нырял за грузом, утопленным теми, кто перебил караван. Вокруг одни руины, поросшие травой и мелким кустарником.
За весь день так никого и не встретили, пока шли. За входом в бывшую станцию метро Дюпон, которую мы оставили примерно после обеда позади, уже начиналась неизвестная мне территория. Я старался крутить головой, выискивая и высматривая возможную опасность, но опытные караванщики подсказали мне, что тут руины слишком большие и с трудом проходимые даже для супермутантов, потому тут если и можно ожидать нападения, то только со стороны реки.
Ближе к вечеру, когда солнце уже заметно склонилось к горизонту и тени удлинились, мы вышли к Анкориджскому мемориалу. Даже сейчас, после того, как над ним поработало время, он выглядел всё ещё внушительно. Даже странно, что китайские войска его не взорвали, когда ворвались в Вашингтон. Наверное им некогда было или взрывчатку пожалели.
Возведён он до 2077 года на острове посреди Потомака. На него ведёт мост, по которому можно пройти на автостоянку, что мы и сделали. Как мне пояснили, место для ночлега тут удобное, всё вокруг видно, внезапно напасть не получится, и в соседях болотники, а не супермутанты.
Сам остров состоял из двух террас. На первой была когда-то автостоянка, о чём говорили несколько остовов легковых автомобилей, оставшихся с давних времён и сдвинутых в кучу едва ли не в то же время. Сквозь остатки бетонных плит проросла трава, а квадраты земли, обложенные растрескавшимися камнями, показывают места, где росли когда-то деревья. Потом их вырубили или они сами тихо усохли от слишком радиоактивных осадков, после чего за двести лет бесследно сгнили или сгорели в кострах караванщиков.
По широкой, довольно пологой каменной лестнице караванщики загоняют браминов сначала на промежуточную площадку, а потом уже на вторую террасу, где собственно и находится уже сам мемориал.
Место оказывается уже занято. Нас встречают, держа наготове оружие, несколько гулей. Рядом с ними горит небольшой костерок, слышен запах жаренного мяса. Ворон выходит наперёд, что-то им говорит, и те опускают оружие, но взгляда от каравана не отводят. Вернее от меня. Машу им рукой, реакция отсутствует. Похоже, что удивились они достаточно сильно, чтобы не отреагировать.
Мы проходим мимо постамента, на котором стоят фигуры вооружённых солдат, и располагаемся на другой стороне мемориала. Караванщики начинают суетиться, разбивая стоянку, а я подхожу к Ворону.
— Ты не удивлён, встретив тут гулей?
— Нет. — Он спокоен. — Я торгую и с ними тоже, если они этого хотят.
— Что значит — если они этого хотят?
— Не все люди относятся к гулям нормально. Есть и те, кто их убивает, встретив на своём пути. И среди гулей тоже есть такие, которые ненавидят тех, кто не подвергся изменениям от радиации. Я уже сталкивался с такими гулями. Встреченные нами тут гули меня знают, потому стоило мне сказать им, что я ничего не имею против их соседства, как они перестали видеть в нас врагов. Да и твоя компания их хоть и сильно удивила, но и успокоила. Опять же, если вечером к нам полезут, лишние стволы в обороне не помешают. Поверь, гули умеют пользоваться оружием не хуже любого из нас, не смотря на своё довольно хлипкое телосложение.
— Понятно. Если моя помощь не нужна, я бы хотел осмотреться тут.
— Заинтересовало? Что же, походи, только тут ничего интересного нет.
Ну, это Ворону тут ничего интересного нет, а вот я тут впервые, и мне всё интересно.
Сначала обхожу по кругу площадку. Действительно, обзор тут хороший, а она довольно высоко над землёй, и просто так не попасть сюда. Но с другой стороны, если вон там, среди руин на берегу, разместить парочку снайперов, то мы тут все как на ладони. А умелый скалолаз, используя выступы и трещины, вполне может подняться по стене сюда. Правда перед этим ему нужно будет переплыть реку, которая окружает островок с мемориалом со всех сторон, или перебираться по мосту, который тоже просматривается отсюда полностью.
А что там Ворон говорил про соседство с болотниками? Наверное где-то рядом их кладки или логово, откуда они по ночам и вылезают подкрепиться неосторожными путниками. Надеюсь, у нас будет на ужин свежее мясо болотника? Осматриваю реку, но нигде движения не видно — ни в самой реке, ни на берегах. Наверное, ещё рано для них.
Осмотрев окрестности, обращаю свой взгляд на памятник освободителям Анкориджа. До памятника воину-освободителю в берлинском Трептов-Парке не дотягивает малость, но всё равно впечатляет.
Три статуи солдат в армейской броне — первая с пистолетом-пулемётом в одной руке и ручной гранатой типа "лимонка" в другой, вторая с базукой и третья с огнемётом — стоят на огромной гранитной глыбе. С той стороны, где стоит солдат с автоматом и ручной гранатой, на граните выбита надпись "Anchorage War Memorial". На буквах ещё видны кое-где остатки серебрянки.
От этой мемориальной троицы солдат веет какой-то суровой решимостью, стремлением атаковать, героизмом... и ощущением какой-то показушности, напрочь смазывающим весь эффект от впечатления. Не знаю, толи время что-то нарушило в композиции, толи позже что-то убрали(спёрли или демонтировали, что бы переплавить), но выглядит этот мемориал каким-то незавершённым. Но всё равно впечатляет, даже в таком виде.
Интересно, чего мемориалу не хватает? Может быть, впечатление портит знание о том, что Анкоридж был повторно атакован с моря незадолго до ядерного удара? Или то, что его долгие годы не могли взять? Или позы статуй солдат несколько неудачные? Да, скорее всего! На бойца их этой троицы больше всего похож солдат, целящийся из базуки. А остальные... Огнемётчик у меня вызывает стойкие ассоциации с карателем зондеркоманд СС, а автоматчик похож на пьяницу, в пьяном кураже палящего из своего оружия в потолок.
Подбираю небольшой камушек и кидаю в статую одного из солдат. Попадаю, звук показывает, что статуя металлическая. Бронзовая, наверное. А может быть и нет, хрен его знает, из какого металлического сплава могли сварганить этот ансамбль.
— Что, громила, решил проверить, сможешь ли завалить металлического человека камешком? — слышу вдруг хриплый голос позади.
Оборачиваюсь, рядом со мною стоит босоногий гуль, одетый в штаны и рубашку из грубой ткани, на плече висит штурмовая винтовка. На голове в одном месте сохранился большой клок волос, чёрных как смола, видно пару гноящихся язв над ухом.
— Не то чтобы... — Пожимаю плечами. — Тебе, кстати босиком ходить как?
— Нормально, громила! — Гуль кривит лицо в какой-то странной гримасе, скорее всего она должна обозначить какое-то выражение лица, но вот какое именно? — Привык уже, да и не больно мне, я ног ниже колен не чувствую, радиация что-то убила или повредила в голове... а может и в ногах. Хожу вот, а если пятку разрежу, то даже не почувствую. Но мне не страшно! На мне всё быстро заживает. Так чем же тебе этот памятник насолил, что ты решил в него камнями покидаться? И почему ты с гладкокожими? Не думал, что вы, громилы желтокожие, тоже с Вороном торгуете.
— Хотел проверить — из металла статуя или из камня. Судя по звуку — то из металла.
— Ну да, а из чего ж ей быть ещё? Только из металла! Богатые были предки, даже на памятники металл у них был. Хотел бы я жить в те времена!
— Поверь, там мало было хорошего. Либо подох бы, отражая десант китайцев под тем же Анкориджем, либо при подавлении голодного бунта тебя бы пристрелили.
— А ты откуда знаешь? Ты что, жил тогда?
— Жил, жил! Меня, кстати, Джеймс де Моро зовут. Сам я из Мегатонны, иду с Вороном в Ривет-Сити, хочу себе купить там кое-что.
После моих слов гуль хрипло захохотал. Отсмеявшись, он пояснил мне причину смеха.
— Ну, удивил! Хорошая шутка — супермутант идёт в Ривет-Сити купить себе что-то. Только не пустят тебя туда. Они туда не всех людей пускают, не говоря уже о гулях и супермутантах. А снаружи, возле корпуса, ты ничего приличного не купишь, тем более для себя. А из более-менее приличного — только патроны, немного оружия, еда и вода. Остальное ряд ли тебя заинтересует. Да и не факт, что тебя даже туда пустят. Разве что в компании Ворона, и то... А меня зовут... Зови как и все остальные — Клайд.
— А тебе сколько лет, Клайд?
— Не помню. Но я родился и жил уже точно после Великой Войны. Помню что убегал от каких-то людей, и они загнали меня в какое-то полуразваленное здание... А потом я уже сознал себя гулем. Радиация не очень хорошо сказалась на моей голове, многое уже не помню до того момента, как гулем стал. Может мне полсотни лет, а может быть всего лет двадцать — ничего определённого по поводу своего возраста сказать не могу. Да и так ли важен возраст, если всё равно в любой момент мозги могут напрочь отказать, и превратишься в орущего и воющего безумца?
— Ты из города гулей, что под Историческим музеем?
— Ага! Ты тоже про него знаешь?
— Мне про него Фил Донован рассказал. Знаешь такого?
— А, наша знаменитость! Есть такой, но лично с ним не знаком.
— Чем же он так знаменит?
— А он не местный, пришёл откуда-то из Калифорнии. А пройти гулю сюда, чуть ли не в одиночку такое расстояние... Жил и воевал ещё тогда, давно, до Великой Войны. Умён, хорошо пользуется оружием. Один из немногих гулей-счастливчиков, которые побывали внутри Ривет-Сити. Полная противоположность Кирке.
— Кирке? Это кто такой? Или такая?
— Есть такой гуль, отзывается на прозвище Кирка. Самый трусливый гуль на свете. Как он дожил до этого времени — непонятно. Боится всего и всех. Постоянно таскает с собою кирку, от чего и получил такое прозвище. Живёт за счёт раскопок в развалинах, постоянно таскает оттуда какой-то мусор. Так-то он ничего, но вот эта его трусость... хотя он говорит, что это не трусость, а разумная предосторожность. Так что если встретишь где ковыряющегося в руинах гуля, с киркой, то не трогай его, он как тебя заметит, то сам убежит. Вот это и будет Кирка.
— Спасибо, буду знать. А вы куда путь держите?
— Шаримся по округе в поисках не пойми чего. Тоже разную ерунду собираем.
Похоже, ему не очень хочется рассказывать странному супермутанту, куда и зачем они идут.
— Ничего подозрительного не замечали?
— Кроме твоих собратьев — ничего.
— А где именно вы их видели?
— В нескольких часах отсюда есть одно местечко, там придурок один заправляет, Дуков его звать. К гулям относится ровно. Не обижает, но когда напьётся, начинает всякую чушь нести. А напивается он частенько. Вот в окрестностях его владений и видели мы крупный отряд супермутантов, там даже несколько бестий было. Так понимаю, что они собираются напасть на его место жительства.
— Давно это было?
— Пару дней назад. И скорее всего, супермутанты отходили вдоль реки, потому, скорее всего, вы через день-другой наткнётесь на них, обозлённых потерями и ранами. Могу и ошибаться, и они ушли зализывать раны вглубь развалин, но я бы на это сильно не надеялся.
На миг задумываюсь, после чего активирую "ПипБой", открываю карту и прошу Клайда показать на карте, где мы можем их, по его мнению, с наибольшей вероятностью встретить.
— Какая-то у тебя карта непонятная... Вроде те же названия но и много другое...
— Довоенная! Какую дали, той и пользуюсь. Так где?
Гуль всматривается некоторое время в экран, после чего осторожно показывает пальцем в точку на экране, примерно на полпути до Ривет-Сити.
— Тут... Примерно тут. Там старая станция метро, она и у тебя тут есть, только называется Уотерфронт(Waterfront). Сейчас там просто смертельно опасный для обычных людей уровень радиации, но не для гулей и супермутантов. Потому они, скорее всего, отойдут туда, возьмут передышку и нападут на первый же караван. То есть на вас. Или на тех, кто пойдёт из Ривет-Сити в этом направлении. Самое вероятное место их нападения.
— Пошли, расскажешь это Ворону.
Привожу Клайда к Ворону, тот повторяет свои слова, я снова активирую "ПипБой" и Ворон с парой других караванщиков вглядывается в карту, соотнося возможное место нападения на карте с тем, что есть в реальности.
— Всё! Это старая станция метро, заражённая радиацией. Она чуть в стороне от дороги, за развалинами. Я не сразу узнал это место. — Ворон поворачивается к Клайду. — Благодарю тебя, Клайд за информацию. Можешь рассчитывать на скидку при покупке товаров у меня.
— Не за что. Кто предупреждён — тот вооружён. Удачи тебе, Ворон.
— И тебе, Клайд.
Гуль уходит к своим, а Ворон вступает в обсуждение с товарищами, как им поступить. В итоге приходят к решению — завернуть к Дукову и договориться с ним на счет усиления охраны каравана до заражённого радиацией метро, где те помогут добить супермутантов, после чего Ворон проследует дальше в Ривет-Сити, а Дуков с людьми вернётся домой.
После ужина, уточнив у Ворона распорядок охраны, заваливаюсь спать, мне дежурить с полуночи до трёх.
Ночное дежурство мне выпало в паре с гулем из стоянки соседей, которого звали Сэмюэль. В отличии от Клайда, этот свою гулификацию помнил от и до, правда ничего особенного в ней не было — охотился, заблудился, шёл незнакомой местностью, стало плохо, потом всё хуже и хуже, а потом понял, что стал превращаться в гуля, увидев как с него облезают волосы и кожа, а самочувствие стало неожиданно улучшаться. Позже, выйдя к таким же гулям, он узнал, что место там радиоактивное, и часто забредшие туда животные умирают от излучения. А ему повезло — выжил, хоть и стал гулем. На момент гулификации он был совсем молодым — чуть больше двадцати лет, и его серьёзно угнетало то, что он теперь не может иметь интимных отношений с женщиной.
