А дальше завертелось... Вся эта толпа крутилась вокруг, мне их представляли, мне задавали вопросы и внимательно слушали мои ответы, одновременно они о чём-то разговаривали между собою.
Когда первый интерес был утолён, Вера и Харкнесс отвели меня в сторону, где мне уже было приготовлено место, куда Мистер Бэкингем тут же доставил тарелку с бутербродами, несколько стаканов и пару бутылок с каким-то вином.
— Присаживайтесь, Джеймс! — Вера, улыбаясь, показала мне куда я могу присесть. — Сделали специально для вас, можете не боятся, что этот стул развалится под вами.
Аккуратно присаживаюсь, откидываюсь на спинку — всё нормально, кресло ни единым звуком или сдвижкой не дало знать о том, что оно готово развалиться. Харкнесс присел на стоящий рядом диванчик, а Вера ушла общаться с гостями, которые уже разбились по интересам, и что-то оживлённо обсуждали, при этом некоторые всё время глазели на меня.
— Что, Джеймс, непривычно быть в центре внимания? — Подколол меня Харкнесс, одновременно беря в руки бутылку с вином. — Тебе налить?
— Давай. — Киваю я головой одновременно со словами. — Не очень. Знаешь, я много где был, и поверь, толпа народу пялящаяся на меня — мне не в новинку.
Ага, знали бы вы, уважаемый Шон Харкнесс, каково это стоять под взглядами дипломной комиссии при защите диплома или отстаивать на родительском собрании в школе свою точку зрения под шипение классной руководительницы и некоторых мамаш. Угу, это то ещё испытание! Особенно когда я прямо сказал, что далеко не самый дешёвый ноутбук, который учительница получила на свой день рождения от учеников класса, вполне может послужить заменой для очередного побора "на нужды класса". Некоторые родители меня поддержали, а некоторые наоборот, возмутились. А когда мне прозрачно намекнули, что у моего сына может несколько снизиться успеваемость, я прямо ей в глаза при всех сказал, что мне на его школьные оценки плевать, всё равно место в институте я ему уже купил, всё схвачено и за всё уплочено. Не привыкшая к такому учительница аж дар речи потеряла. Она-то ожидала, что я дам заднюю и начну сдавать позиции, а тут прямо в глаза такое при всех... Кто-то за спиною завистливо сказал, что не все работают на железной дороге, и купить заранее место сыну не могут, потому приходится терпеть. Эх, как на меня потом набросились, стращали всеми карами небесными, взывали к совести и требовали "войти в положение"! Я стерпел это, а когда наезды закончились, точнее, дамы, видя, что их слова мною игнорируются, затихли, я снова озвучил свою точку зрения на счёт очередного взноса "на нужды класса", подтвердив вслух, что не все родители учеников работают на железной дороге, и потому в своих желаниях нужно быть скромнее. И добавил, что можно подавиться, если не быть скромнее. И видя готовую разродиться очередным словоблудием бабу, просто сказал ей, что я всего лишь напишу в прокуратуру и налоговую заявление с просьбой проверить на соответствие источникам дохода уровень благосостояния одного конкретно взятого педагога. И помогло! Успеваемость сына практически не пострадала, количество "сборов на нужды класса и школы" тоже снизилось. А тут просто интерес к экзотическому гостю, безо всякого двойного дна.
Взяв налитый где-то на четверть стакан, чокаюсь ним с Харкнессом и отпиваю. Вроде ничего вино, пить можно.
Выждав немного времени, начинаю расспрашивать Харкнесса о гостях. Тот кратко мне рассказывает, среди них и тот, кто мне нужен, он даже специально ткнул в его сторону пальцем.
Вскоре к нам подсаживаются двое, один — Сигрейв Холмс, второго я не знаю, Харкнесс про него просто сказал "Макс Бэрди, торговец шкурами. Прижимистый малый, отлично стреляет из своего лазерного пистолета. Поговаривают, что как-то связан с Анклавом, но так ли это... сам понимаешь, сказать можно всякое, а вот доказать...".
Ведём разговор ни о чём, пока не зацепили тему женщин. Холмс начинает петь оды красоте Веры Уизерли. Харкнесс и Бэрди поддакивают.
— А что скажет наш гость? — Вдруг обращается ко мне торговец шкурами. — Полагаю, что женская красота не чужда и ему.
— Вы правы, мистер Бэрди! Такая красавица как Вера Уизерли не может оставить равнодушным ни одного нормального мужчину. — Отвечаю я. — Но, как ни прискорбно мне об этом говорить, она не для меня. Потому предлагаю выпить за недоступных красавиц.
Мужики фыркают, но соглашаются. Выпиваем. Разговор о женщинах продолжается. Но вскоре Макса Бэрди забирает с собою какой-то мужик, а Холмса и Харкнесса уволакивают в свою компанию женщины, щебеча о внимании и понимании. Я остаюсь один. Ненадолго.
Вскоре ко мне подсаживается Вера Уизерли и просит налить ей вина. Желание женщины закон, наливаю. Она берёт стакан с вином в руки, но пить не спешит. Молчим, я жду когда она заговорит первой.
— Знаете, Джеймс, а я не зря пригласила вас. — Вдруг говорит она. — Вы определённо стали главной темой разговоров.
— Надеюсь, вы не в обиде, что мужчины обсуждают моё появление здесь, а не вашу красоту? — делаю ей комплимент. Вера улыбается, видно что ей по душе мои слова.
— Ничуть. — Она пригубила стакан с вином. — Мужчинам тоже нужно изредка менять темы для разговоров. Одни завидуют моему богатству, другие моей красоте, третьи — и тому и другому одновременно. Иногда это просто надоедает...
— Сигрейв? — спрашиваю я. Помню, что в игре он был неравнодушен к ней.
— Слышал уже? Да, я ему нравлюсь, но я не могу воспринять его как очень близкого человека. Оставшись наедине со мною, в моей каюте (и не только), он пытается поведать о своей любви, но каждый раз получает от меня отказ. Он хороший человек, отличный техник и специалист, умеет пользоваться оружием, но я не могу принять его в ином образе. Он мне просто очень хороший друг. Да и со здоровьем у него проблемы.
— Со здоровьем? — Удивляюсь я. — Он не выглядит больным.
— Хронические "красные лёгкие" из-за постоянных ремонтных работ на нижних и средних палубах. Сварка, шлифовка, резка металла... Там какое-то слово, которым доктор назвал его болезнь, такое сложное для меня... Вроде как "металлокониоз"... Назначено доктором Престоном проводить несколько часов на свежем воздухе ежедневно. Он в юности относился слегка... невнимательно к своему здоровью, а теперь пытается нейтрализовать последствия. Хорошо, хоть работать ему приходиться значительно меньше, чем ранее.
Похоже, именно по этой причине Вера и отказывает Сигрейву. На потенции это мало сказывается, но вот жить рядом с постоянно пытающимся выплюнуть свои лёгкие мужчиной ей совсем не улыбается. Потому и держит дистанцию, сразу обозначив границы.
— Вера, а если не секрет, почему вы до сих пор одна? — задаю ей больной вопрос. — Вы же очень красивая, богатая, умная...
— Вот потому и одна, что умная. — Вера снова отпивает глоток вина. — А на счёт одиночества... Пусть это останется моим секретом. У вас ведь тоже есть секреты, Джеймс?
— Есть, Вера. И некоторые лучше не оглашать, даже не смотря на то, что прошло уже двести лет.
— Вот видите... Но не будем о печальном. Помнится, вы на рынке обещали мне рассказать о прошлом, которое вы видели своими глазами?
— И щупал своими руками. Всегда готов поведать о том, что уже никогда не вернётся. Уверен, что когда умрут такие как я — супермутанты и гули, кто помнит, как это жить до Великой Войны, все будут воспринимать рассказы о довоенной жизни как чудесную сказку, которая позже станет мифом.
— Она уже миф, Джеймс. — Вера как-то тоскливо вздохнула. — В Ривет-Сити есть много литературы на голодисках. Я когда была ребёнком, любила читать. Но там не всегда поймёшь где правда, а где фантазия автора. А тут вы... ты подвернулся.
— Тогда зовите всех, кому интересны рассказы выжившего из ума супермутанта о славном прошлом, когда трава была зеленее, у браминов была одна голова, а космические корабли бороздили просторы больших театров.
На мои последние слова Вера отреагировала изумлённым взглядом, но ничего не сказала. Встав, она призвала всех к вниманию и предложила присоединиться к ней на предмет прослушивания историй о далёком прошлом. Интерес проявило где-то около трети присутствовавших гостей, которые и сгрудились вокруг меня.
Рассказывать пришлось долго, да и вопросов задавалось много. Особенно много их задал директор местного музея, в свои сорок лет уже старик. Харкнесс успел мне шепнуть, что у него была очень бурная молодость.
Я рассказывал им о спокойной жизни, чистой воде в каждом доме, чистых продуктах и их разнообразии, медицине, отношениях людей, политике, учёбе, транспорте(упирая в основном на железнодорожный, который я знал достаточно подробно, хоть и был простым путейцем), развлечениях, армии, науке. Кое-что приукрасил, кое-что переврал, о чём-то умолчал, а что-то наоборот описал очень подробно.
Ненужных подробностей старался избегать, но судя по всему, всем было просто всё равно, всё же я рассказывал им почти что сказку, а значит, тогда могло быть всё, что угодно.
Рассказчиком я своему же удивлению оказался вполне хорошим, никто не покинул нас, даже наоборот ещё присоединились люди, которых заинтересовало далёкое прошлое.
Засечь время на "ПипБое" я не догадался, но судя по словам одного из слушателей, я рассказывал и отвечал на вопросы не менее двух часов.
Когда вопросы сошли на нет, толпа вокруг меня как-то незаметно рассосалась, и я остался один в компании старого Вашингтона.
— Да, послушав вас, я стал лучше понимать, что мы потеряли. — Сказал задумчиво Авраам Вашингтон. — Неужели нельзя было избежать этой войны? Зачем предки затеяли её?
— Все войны, в сущности, — драка из-за денег. Только мало кто это понимает.
— "Унесённые ветром"? — Вашингтон устало смотрит на меня. — Вы читали... Хотя, о чём это я...
— Читал. Только я бы подставил в эту цитату вместо денег слово "ресурсы". А поскольку ресурсы стоят денег, то смысл не изменится. Просто так получилось, что в этот раз противник оказался вашим предкам не по зубам.
— Да, у меня есть данные о боях на развалинах столицы. Причём как со стороны оборонявших её войск, так и со стороны нападавших.
— Вы знаете китайский?
— Увы, но нет. Я пользуюсь услугами программы-переводчика, она вполне неплохо переводит эти китайские загогулины на понятный мне язык, хотя и немного кривовато. Тоже наследие предков.
А, ну да, в эмуляции прохождения за Анкоридж были примеры подобного перевода. Хм, может подать ему пример нанять одного из тех гулей-китайцев, что сидят неподалёку от Цитадели? Не, не буду, ещё убьют парламентёра, а меня виноватым сделают. Пусть сам догадывается, чай, про китайцев этих известно должно быть и так.
— Мистер Вашингтон, а про Ривет-Сити можете мне что-нибудь рассказать? Хотя бы в общих чертах?
Тот молчит, смотря куда-то перед собою, а потом поворачивается ко мне.
— А кстати, как забавно... Я практически всё знаю о великой столице, а вот про Ривет-Сити ничего в голову не приходит. С другой стороны, зачем тебе интересоваться такой мелочью — лучше спроси меня о такой важной вещи, как история столицы!
— Спасибо, но меня это мало интересует. К тому же Ривет-Сити тоже часть этой истории. Как же так вышло, что вы упустили этот момент?
Старик только печально вздыхает, не зная, что ответить мне. Так и не найдя слов, он просто махнул рукой, и пожелав мне счастливого времяпровождения, ушёл.
Но я недолго оставался один, вскоре ко мне подсел опять Сигрейв Холмс.
— Вы по поводу Веры Уизерли, Сигрейв? Хочу вас разочаровать — я никаких планов, кроме получения некоторой информации о Ривет-Сити, на неё не строю. Как и она на меня. А на счёт ваших с ней отношений — то сами между собою разбирайтесь. Я тут вам не помощник, а вы уже взрослые люди.
— Вам уже рассказали?
— Да это и так по вам видно. Бросьте, Сигрейв, я тоже когда-то ухаживал за женщинами, и одна из них стала моей женой. Я вас вполне понимаю. Да и сама Вера не из тех женщин, что готовы лечь в одну постель с супермутантом, пусть даже из любопытства и новизны впечатлений.
— Да, ты прав... Проклятье, даже супермутант оказался в выстраивании отношений счастливее и удачливее меня!
— Ну, если непредвзято смотреть, то в то счастливое и удачное время я даже подумать не мог, что стану супермутантом.
Смотрю на Сигрейва, тот на меня, и тут нас обоих пробивает на "ха-ха". Гости удивлённо на нас оборачиваются, а мы смеёмся, негромко, но вполне отчётливо, глядя друг на друга.
Отсмеявшись, Сигрейв наливает себе немного вина и тут же его выпивает. Я пить не стал.
— Сигрейв, а почему Вера до сих пор одна? С её красотой и богатством это как-то... неестественно. Не ты, так кто-то ещё.
Сигрейв замялся, а потом удостоверившись, что остальные гости заняты своими разговорами, а Вера достаточно далеко от нас и разговаривает о чём-то с лругой женщиной, рассказывает в чём дело.
Как оказалось, Вера Уизерли не может иметь детей! Когда ей было 14 лет, её оглушили, затащили и изнасиловали в каком-то глухом закутке на средних палубах, от чего она забеременела. А потом она, будучи на второй половине срока беременности упала неудачно с трапа, случился выкидыш, а Вера едва выжила и навсегда потеряла возможность иметь детей. Потому те мужчины, которые вполне могли бы составить ей партию в качестве супруга, зная или узнавая об этой проблеме, обходили её стороной. Кому нужна бесплодная жена, пусть даже богатая и красивая?
Если так, то становится понятно, почему она постоянно отшивает Сигрейва. Или она воспринимает его подкаты как жалость, что ей как сильной женщине не нравится, или просто боится, что через какое-то время Сигрейв начнёт ей тыкать этой бедой в лицо, используя это как болезненный и грязный аргумент в бытовых ссорах — мол, взял тебя, бесплодную и пустую, а ты не ценишь этого.
И так и так, ему ничего не светит, особенно если Вера больше всего опасается второго варианта. Вряд ли он сможет убедить её в том, что не станет такое ей говорить.
Не став заострять внимание на больной для него теме, я начал расспрашивать его о том, как мне всё же решить проблему с заказом доспеха для себя.
— А что, до сих пор никто тебе ничего не сообщил? — спросил он.
— А что мне должны были сообщить?
— Всё что угодно. А то, что до сих пор тебя игнорируют, хотя тот, от кого зависит твой заказ вон, пиво со старым Краучем хлещет, странно и непонятно.
— Действительно странно. Я полагал, что всё будет гораздо проще, тем более что я гору крышечек приволок сюда, что бы заказ оплатить. Да и договаривались за меня...
— Точно договаривались?
— Ну да...
— Ты не понял! Договаривались только за твоё прибытие или за то, что обязательно примут твой заказ?
Тут уже я сам подвис. А ведь действительно, переговоры шли о том, что бы пустить меня в Ривет-Сити и дать возможность сделать заказ. А вот о том, станут ли со мною иметь дело — ни слова. Твою ж мать!!!
Видимо эмоции очень отчётливо отразились на моём лице, Сигрейв аж отпрянул.
— Не бойся! — Буркнул я. — Ты тут ни при чём. Полагаешь, что заказ от меня принимать не будут?
