— И на лодках тоже. — Доусон усмехается. — А малютка "Андромеда" не часто тут появляется. Если бы не твой заказ, стояла бы на приколе в Маллоуз Бэй. А так в основном мы на катерах и лодках выходим в море и вдоль реки. Экономим ресурсы корабельных двигателей и реактора.
— Рэй, а тут на Потомаке много плавсредств, у которых электродвигатели запитаны от реактора? И есть ли корабли, которые используют двигатель внутреннего сгорания?
После моих слов Доусон смеётся. Отсмеявшись, поясняет, что не каждое сообщество на реке может позволить себе корабль со своим реактором. Обычно используются паровые двигатели, паруса и вёсла. Про корабли с двигателями на жидком топливе только слухи ходят, мол, где-то на юге далеко есть несколько таких кораблей, что используют в качестве топлива какую-то жидкость. А вот что это — он не знает. Может это та нефть, из-за которой воевали далёкие предки, а может какая-то смесь из выжатых соков растений. А может это просто сказки.
— Рэй, а давно "Андромеда" принадлежит "лодочникам"?
Как оказалось давно. Доусон с гордостью поведал мне историю этой баржи. Вступила она в строй незадолго до Великой Войны. Уже начинался перевод речного флота на ядерные источники энергии, и "Андромеда" была одной из "ласточек", которые были созданы на верфях для замены судов с двигателями внутреннего сгорания. На "Андромеде" установлен малый модульный реактор мощностью до 1,3 мегаватта, где реактор, насос и два парогенератора находятся в одном корпусе. Сам корпус реактора дополнительно помещён в толстостенный металлический сосуд из нержавеющей стали. Система отвода остаточного тепловыделения состоит из двух независимых пассивных систем. Интервал между перегрузками топлива — до 12 лет. Корпус реактора(вместе с сосудом) имеет диаметр 3,2 метра(11 футов) и длину 5,1 метра(16,73 фута). Активная зона набирается из 7 шестигранников топливной кассеты. Сама замена кассеты проблемы не представляет и занимает полчаса времени. Запасов топлива у "лодочников" должно хватить для "Андромеды" ещё лет на пятьсот, хотя на вопрос, откуда у них такое количество ядерного топлива и где они его держат — он мне не ответил.
В день, когда по обоим берегам Потомака выросли ядерные грибы, "Андромеда" перевозила контейнеры с полуфабрикатами пищи, и её ударной волной прибило к берегу. Там её и обнаружили потом. Успели снять, подлатать. А потом когда всё рухнуло окончательно, ей завладел некий предприимчивый моряк и увёл её, забрав на неё свою семью и несколько семей своих знакомых. Проживая на барже, люди оказались в большей безопасности, нежели те, кто остался на берегу. Через какое-то время общим решением было принято отправится к старому корабельному кладбищу и стать там на стоянку. Но как оказалось, там уже обосновалась небольшая община. Поначалу они отнеслись настороженно к чужакам, прибывшим по реке, но потом отношения наладились, а ещё позже два общества объединились в одно, чему очень способствовало тесное соседство, совместное отражение угроз и добывание пищи.
Потом начались поиски уцелевших кораблей по реке, восстановление лодок, рыболовля, заказы на рыбу. Когда удалось собрать свою очистную установку, начали заказывать и чистую воду. Постепенно община росла, к ней присоединялись люди, появлялись заказчики, которым нужен был металл, коего на дне реки было полно.
Были конкуренты, с которыми приходилось и воевать. Но после того, как в первом же сражении община выставила больше сотни лодок с бойцами, нанеся превентивный удар по логову конкурентов, за общиной Мэллоуз Бэй закрепилось название "лодочники", ибо получившие трёпку конкуренты оправдывали своё поражение тем, что "их лодки покрыли реку так, что воды не было видно, столько лодок за один раз выставили".
На данный момент от Ривет-Сити до Чесапикского залива "лодочники" — самая сильная община на реке.
— А сам Ривет-Сити как же? — недоумеваю я.
— А что Ривет-Сити... Да, они богаты, у них есть чем и кем воевать, есть немалые ресурсы, но своего флота у них нет. — Пожимает плечами Доусон. — Фактически, они контролируют только ту территорию, которая простреливается их пушками. А на реке контроль за нами.
— То есть вы собираете дань за проход по реке?
— Нет. Я слышал истории о таких попытках, но все они плохо кончились. Проход по реке свободный. А вот если кто попытается наложить свои лапы на то, что в ней... Такое мы пресекаем сразу.
— Рыба и металл?
— Не только. Некоторые виды водорослей тоже можно использовать для своих нужд. Бывает, что в непогоду в реке тонут люди и небольшие корабли, их груз тоже становится нашей собственностью. Переправа через реку тоже приносит прибыль. Иногда к нам обращаются за помощью в таком вопросе банды рейдеров.
— М-да, как у вас всё непросто.
— Такая жизнь.
Разговариваем о жизни на реке, а тем временем ещё в нескольких местах появились буйки. Доусон рассказал мне несколько историй из своей жизни, я поведал ему парочку историй от себя, немного проредактировав их. Так за разговорами прошло больше часа, но наконец-то парни вылезли из воды. Все начали хлопотать вокруг них, обо мне словно забыли. Доусон объявил отдых.
Попросил не закрывать борт, хочу искупнуться. Посмотрели на меня, пожали плечами и сказали — иди, купайся. Разделся под взглядами людей, влез на борт и молча спрыгнул воду. Эх, хороша водичка!
Поплавал с полчаса, ныряя и фыркая, после чего вернулся на борт. Меня сразу же обмерили дозиметром, сказали что фонящей дряни на меня почти не налипло, но лучше перебдеть, после чего меня окатили пару раз водой, которую принесли в вёдрах. Наверное чистая, что бы смыть предполагаемую радиоактивную гадость.
Постоял, обсох, оделся и пошёл к себе. Чувствовал себя отдохнувшим.
После ужина завалился спать опять, покормили сытно и щедро. Я не забыл похвалить поваров и поблагодарить за вкусную еду.
На следующий день меня разбудили перед завтраком и позвали кушать. После завтрака водолазы опять спустились под воду. Я с нетерпением ждал сообщения, когда же они найдут самолёт. Нашли таки, о чём и сообщили.
К ним спустились в воду ещё двое. Баржа подняла якоря, стала совршать манёвры, после чего снова стала на якорь. За борт перекинули шланги, которые водолазы потащили вниз ко дну. Как мне пояснили, сейчас по ним подадут под давлением воздушно-водяную смесь, что бы размыть ил и освободить самолёт.
Больше часа длилась эта процедура. Потом парны поднялись к поверхности реки и вылезли на борт. Как мне пояснили для перезарядки баллонов с сжатым воздухом. Кстати, водой их тоже обмывали.
После краткого отдыха и лёгкого перекуса, они снова одели гидрокостюмы и спустились в воду. Заработала крановая установка, стрела крана повернулась к борту, начал опускаться крюк, на палубе невесть откуда появились бухты толстых канатов.
Работа закипела. Как мне пояснили, для подъема водолазы закрепили на корпусе затонувшего сбитого самолёта, толстые канаты должной крепости. На вопрос о стальных тросах на меня посмотрели как на недоумка и сказали, что о таком можно только мечтать. Канаты, выполняющие роль строп в основанном состоянии найтовят продольными концами по бортам в сторону носа и хвоста, а также за крылья, ближе к корпусу самолёта, чтобы во время подъема, если самолёт будет подниматься с дифферентом, он не выскользнул бы из строп.
Наконец, проходит время, и я слышу крик "Вира!", и кран начинает наматывать свой канат, поднимая из вод Потомака сбитый в них двести лет назад с неба китайский штурмовик.
Поневоле, затаив дыхание, жду появления из-под воды самолёта, который пролежал двести лет под водой, что бы стать донором металла для моего будущего доспеха.
Едва слышно гудят внутри корпуса движки, которые вращают барабаны подъёмного крана, на который метр за метром наматываются толстые стропы. Вот замечаю под водою какое-то пятно, вот оно постепенно обретает очертания, присущие самолёту, всё более ясные...
Гладь реки взбугрилась, что-то глухо забурлило и самолёт оказался на поверхности реки. Его появление все встретили радостными выкриками, а я облегчённо выдохнул. Получилось!
Рассматриваю самолет, который осторожно поднимают из воды и подводят к корпусу, поворачивая стрелу крана. Из него текут струи воды. Народ взволнован, но излишней суеты не наблюдается, все на своих местах, каждый занимается своим делом.
Сам самолёт, не смотря на то, что пролежал под водой, затянутый илом без году два века, успев повоевать и будучи сбит, выглядит всё ещё впечатляюще. Когда я разглядел на его крыле красную пятиконечную звезду, от ностальгии аж на душе защемило — вспомнилось детство и просмотр военных авиапарадов в Москве по телевизору, где обязательно принимали участие самые разные самолёты, более поздние времена, когда при наличии доступа в интернет можно было подробно рассмотреть на фотографиях и видео любой интересующий тебя самолёт или вертолёт.
Самолёт очень походил на хорошо знакомого мне по фото из прежней жизни штурмовик Су-25. Но и отличия тоже были заметны.
Крылья трапециевидные, механизация для маневренности машины — все эти закрылки, элероны-лонжероны, тормозные щитки. На подвеске видны какие-то контейнеры. Хоть бы не рвануло!!! Тут самолёт разворачивает на стропах и я вижу его носовую часть. На антенне радиолокационного комплекса, что на носу самолёта, висит гирлянда из водорослей. Шасси убрано. Бронестекло кабины прозрачное, и за ним я рассмотрел шлем пилота. Похоже, он был одет при жизни в какой-то костюм пилота военного самолёта, и теперь этот самый костюм содержит в себе останки китайского пилота. Нужно будет попросить "лодочников" похоронить его по-человечески.
На броне самолёта видны следы от попаданий осколков и пуль. Ага, а вот и причина его последней посадки — развороченная взрывом турбина двигателя. Похоже, что всадили ему в движок какой-то аналог "стингера" или что тут было его аналогом. Но почему пилот не катапультировался? Тряхнуло так, что дух вышибло, не успел нажать кнопку? Возможно.
Интересно, как же он назывался? Хотя, какая теперь разница? Мне ж на нём не летать. Тут же одолела лёгкая грусть. Сейчас мы поднимаем со дна реки артефакт некогда существовавшей высокоразвитой цивилизации, пусть и сломанный. И никогда не сможет его тут никто отремонтировать. И потому единственное, что ещё могут сделать с ним варвары постядерного мира — порезать его на куски металла с помощью чудом сохранившегося промышленного робота на основе модели "Мистер Помощник", из которых сделают себе новые доспехи, в которых пойдут в бой против таких же варваров. На большее у них ни знаний, ни оборудования, ни материалов не хватит. Из самого современного на тот момент самолёта сделают доспехи для супермутанта! Интересно, что бы сказал тот коллектив китайских рабочих и инженеров, которых создал этот самолёт, если бы им рассказали о будущем этого самолёта?
Тем временем, самолет уже был над палубой и его аккуратно опускали. Как и ожидалось, он выступал за габариты корабля, но "лодочников" это не смутило. Похоже, что им уже не раз приходилось иметь дело с негабаритным грузом.
Вот наконец самолёт уложили на палубу. И "лодочники" как муравьи тут же облепили его, закрепляя и осматривая.
Ловлю весёлый взгляд Доусона, который оказался неподалёку от меня.
— Что? — недоумённо спрашиваю я.
— А как же крики "Не вздумайте что-то брать себе?" или что-то в это роде?
— А вам надо? Да не вопрос, берите. Хотя я не пойму, что вам там может пригодиться. Старые ракеты класса "воздух-земля"? Или кости пилота? Так я хотел их похоронить по-человечески.
— От супермутанта слова "по-человечески" звучат немного странно. И нет, нам старые кости не нужны. Как и остальное. Ты оплатил нашу работу, всё что в этом самолёте — твоё, мы ни на что не претендуем. Просто есть уже опыт работы, когда заказчики, присутствовавшие при подъёме своих заказов со дна реки, начинают нервничать и переживать, что бы мы, не дай боже, не спёрли чего-то. Ну и соответственно выражают это словами.
— Ясно. На счёт костей я не шутил. Сможет пристать где-то к берегу, что бы останки похоронить?
— Так возле Ривет-Сити и похороним. Там есть небольшое кладбище неподалёку. Это безопаснее, чем высаживаться на небезопасный берег, постоянно ожидая нападения.
— Хорошо. А кладбище это где? Я когда ходил по берегу, его не видел.
— Оно в той стороне, что ближе к руинам. Там правда не всех хоронят, но бывает.
— А почему не всех?
— Так заведено. Нарушителей порядка обычно оставляют на корм болотникам или в реку выбрасывают, чтобы рыба не подохла от недостатка корма. Умерших от болезней обычно сжигают в специальной электропечи.
— Электрокрематорий?
— Во, он самый. Но если кто хочет, может заказать, что бы его в землю зарыли. Мол, из праха вышли, в прах и вернёмся. Правда, последнее время там мало кого хоронят. Это яму рыть, потом закапывать, на куске камня имя царапать... Проще в печь мертвеца засунуть, а пепел потом развеют над рекой. Может и тебе так поступить?
— Так ведь там одни кости... Проще в землю зарыть.
— Ну, как знаешь. Сейчас мы закрепим самолёт твой, потом обед и отдых, после чего разворот и направляемся в обратный путь. Да, на счёт костей — если туда внутрь попасть не получится, то будешь ждать, пока твой друг Пинкертон не вскроет этот ящик.
— Не вижу никаких проблем.
— Отлично. Честно говоря, я даже приятно удивлён — от многих людей тут проблем было больше, чем от тебя. Ты не мешаешь работать, не путаешься под ногами, не пристаёшь с расспросами, никуда не суёшь свой нос.
— А на хрена оно мне надо?
— Честный ответ. Эх, если бы остальные супермутанты были как ты...
— ... то "лодочники" пахали бы на благо супермутантов, ловя им рыбу и болотников.
— И то верно. Ладно, отдыхай. Теперь до Ривет-Сити ждёт тебя дорога.
— А остальное, что вы отметили?
— Сразу выполним твой заказ, а потом уже вернёмся и станем смотреть дальше, что тут есть. Всё равно никто не сунется в воду.
Путь назад прошёл без осложнений. Доусон подобрал время отправки так, что бы к Ривет-Сити мы прибыли к вечеру.
Пока двигались по реке, успел ещё пару раз с ним пообщаться. Видно я чем-то его расположил, и он не чурался составить мне компанию.
Из разговоров с ним узнал больше о жизни на реке. Как оказалось, она ничуть не уступает жизни на суше. Торговля, война, союзы — всё имеет место быть.
Так, Доусон рассказал мне об особенностях рыбной ловли. Оказывает, ловить рыбу можно не везде. Вернее, везде, но не каждую пойманную рыбу можно использовать для еды. Радиация-с! Нажрётся рыба мяса с дохлых гулей, которые сдуру в реке утонули, и всё — никто её не купит, потому что дозиметр трещит и зашкаливает.
Или есть места, где сетями шибко не половишь — много всякого мусора, за который сеть цепляется и рвётся. Или режется, если это останки каких-то кораблей.
Не знающие этого места реки часто так попадают впросак. На мой вопрос — а как же это "лодочники" позволяют ловить рыбу на подконтрольной территории, Доусон поулыбался и снизошёл до разъяснений.
