— Правда то, — хмуро ответил Иван. — А что делать? Если с ними что случится — не прощу себе. Не хочу грех на душу брать...
Димка хотел сказать кое-что на тему религиозных предрассудков — но тут же прикусил язык. Очень уж серьёзно говорил вождь. И хотя он не верил, что с Виксенами может что-то тут случится (ну, ограбят их — так на пользу им пойдёт, в другой раз бдительнее будут), но и Ивана вполне мог понять. Мы в ответе за тех, кого приручили, как говорится в одной хорошей книжке... Правда, тут уж Виксены скорее ЕГО приручили — но ведь и он это понимал, наверное? А раз понимал, то и согласен...
Мальчишка недовольно мотнул головой. На самом-то деле ему страшно не хотелось идти без проводника. Чего греха таить, без Льяти они бы здесь влипли в ОЧЕНЬ большие неприятности. Но тут не дикие же джунгли, тут наверняка проще будет... Ну, подумаешь, налетят эти Квинсы, хулиганы местные — ну так и что, он хулиганов не видел, что ли? Им и в морду можно дать — поди не рассыплются, может, и ума ещё наберутся, перестанут к кому попало лезть...
— Ладно, как хочешь, — ответил Ивану Сергей. — Неправ ты, вождь, но в своём праве, что ж тут поделаешь...
* * *
Сборы заняли почти полдня — в самом деле, в местный быт они вросли крепко, и не заметили уже... Но, как-то вдруг, оказалось, что всё уже готово, и две группки подростков — местные и земляне — стоят друг против друга, и надо бы что-то сказать, да только в голову ничего почему-то не приходит...
Иван смотрел насуплено, да и остальное племя отнюдь счастливым не казалось — не дать, ни взять, малые дети, которых родители в первый раз оставили в садике... Смешно — вроде бы, должно быть наоборот, но именно земляне ощущали себя тут старшими. Льяти смотрел особенно недовольно — ему-то уже хотелось пойти с ними, да только вот Иннка крепко держала его под локоть. Видать, считала, что её парень будет полезнее в хозяйстве, да и вообще, так ведь и забыть можно, как он выглядит... Жаль, проводник им не помешал бы. Пошла бы Иннка вместе с ним, все проблемы бы решились, ну да что теперь...
Борька тоже смотрел недовольно — ему не давал покоя недостроенный дом. Иван клялся и божился, что дом Виксены закончат — да только сделают ли всё правильно?.. Ну да им в нём и жить — пусть постараются...
— Товарищи Виксены! — начала Аглая. — Мы благодарны вам за приют и за помощь, которую вы нам оказали. Однако, мы должны идти дальше. Нас ждут другие племена, которые мы должны объединить ради общего дела возвращения домой... — она говорила и дальше, но Димка уже не слушал.
Он думал о том, многие ли здесь хотят вернуться — и найдутся ли такие вообще...
Глава восьмая: жестокий урок
Песня, что хором поётся,
Не подведёт никого.
Солнце сквозь тучи пробьётся,
Если мы верим в него!
Верность, отвага и честь
В сердце у каждого есть!
Значит, никто и нигде
Друга не бросит в беде.
Надо и словом, и делом
Спорить с преградой любой!
Быть справедливым и смелым,
Чтобы гордились тобой!
Тот, кто мечту повстречает,
Счастлив на все времена!
В жизни всегда выручает
Дружба, и только она!
Музыка: Юрий Чичков Слова: Михаил Пляцковский.
День, как обычно, выдался жаркий, вернее, пёстрый. На редких полянках пекло солнце, а вот под тенистым пологом леса царила приятная, почти неощутимая прохлада. Димка шагал по берегу речки, не забывая посматривать по сторонам. Как-никак, тут уже земли зловредных Квинсов. Хотя "земли" — это, конечно, звучит здесь смешно, никаких пограничников с собаками тут нет, даже сами племена толком не знают, где кончается их земля и начинается соседняя. На самом-то деле, докуда ты за час-другой от селения дошёл — то и твоё, а остальное — ничейное. Местные, правда, так не думали, и стычки при встрече разных отрядов слыли делом совершенно обычным — ради решения важнейшего вопроса "кто тут чужак". Теперь это казалось мальчишке немного смешным — земли ж тут немеряно, на всех хватит... Нет, и дома бывало, что гостей в чужом дворе встречали неприветливо, и это возмущало их до глубины души. Но то ж чужой двор, а тут дикий лес, поди пойми, где тут кончается твоё и начинается чужое!..
— Ну вот скажи, зачем мы сорвались? — в тысячный уже наверное раз спросила Машка. — Так хорошо устроились, я вот с Иннкой подружилась уже. А теперь снова непонятно куда топать по дикому лесу...
Димка вздохнул и поправил рюкзак. Идти было в общем легко, лес тут напоминал ботанический сад в Сочи — не такой ухоженный, конечно, но и не те дикие джунгли, в которые их выбросило. Да и заблудится тут трудно: топай себе вдоль речки, и всё. Уже сегодня к вечеру они должны быть у этих самых Куниц, а ещё дней через пять — если повезёт — на берегу Моря Птиц. К Волкам, правда, они сразу не попадут. В устье этой речки — которую Иван без особых изысков назвал Быстрой — жили Горгульи. Назвали их так, правда, не за страховидный внешний вид и даже не за вредность характера, а всего лишь за то, что они поклонялись местной рыбе-горгулье — свирепой метровой тварюге с преострыми зубами и мордой, пугающе похожей на человеческое лицо. Её рисунки Димка видел — по правде говоря, куда больше она походила на морскую черепаху, а разве бывают свирепые черепахи?.. Сама мысль об этом казалась смешной — сразу вспоминалась Тортилла из детской сказки "Буратино". Однако ж, Горгульи поклонялись этой черепахорыбе, считая её своим покровителем — и даже прародителем — из-за чего Иван говорил, что они "люди зело дикие". Это тоже звучало смешно — но над вождем смеяться не хотелось. Хотя Аглая и называла его "живым ископаемым", но за глаза. Парень он серьёзный, да и взгляды его Димке особо дремучими не казались...
— Нет, ты мне ответь, — потребовала Машка, не ради ответа, конечно, а просто так, чтобы не молчать — на неё это находило иногда. — Виксены-то хоть приличные люди — а Куницы эти вовсе дикие, как Иван говорит. А уж Горгульи — и подавно. Вот придумали же — рыбе поклоняться!..
— Не нравится — топай назад, — буркнул Димка. Болтовня девчонки уже начала его раздражать.
Машка гневно вскинула голову.
— Ещё чего! Я одна по этому лесу не пойду, я не дура!
Димка вновь вздохнул, посматривая по сторонам. Увы, каждый взгляд говорил, что тут — не Земля. В породах растений он разбирался не очень, но здешние мухоловки, например, совсем не походили на земные — толстенный, в человеческий рост высотой, стебель с единственным огромным, переливающимся красно-синим сердцевидным листом, покрытым одуряюще пахнущим сиропом. Местные насекомые прилипали к нему... и растворялись, так вот мухоловка питалась. Смотрелось это гадко, к тому же, изнанка листа и сам стебель поросли чем-то вроде длинных сине-зелёных волос. Бр-р-р, мерзость! Всё же, в тропических растениях есть что-то жутковатое, и мальчишка тосковал по родным сосновым лесам, где хуже медведя точно ничего не встретишь...
— А если я ногу подверну — кто мне поможет? — спросила между тем Машка. — А если...
Димка ещё раз мотнул головой. Лес здесь был густой, с пышным подлеском, так что расслабляться не стоило. Змееволков тут вроде бы и нет, но вот скорпионовы мыши — или, как их тут называют, рити — всё же встречаются. Хотя эти зловредные крылатые ящерицы едят, в основном, простых мышей и ящериц поменьше, на хвостах у них натуральные жала, и если стаей налетят — то так зажалят, что вдвое распухнешь...
Что-то промелькнуло в зарослях и мальчишка резко повернул голову. Нет, ничего, только ветки качаются... Птица какая-то, наверное. Тут их полно, весь лес кишит просто... большая такая птица, с тетерева, не меньше...
Димка поёжился. У него вдруг появилось чёткое и неприятное ощущение, что за ними следят. И уж точно не птицы или какие-то другие местные твари. Следят люди — а это ничего хорошего определённо не сулило...
Он осмотрелся ещё раз. Отряд шел кучно, не растягиваясь. Неясно, ощущали ли остальные чужой взгляд, но отставать никто не желал. Аглая, как обычно, шла впереди, вместе с Серёжкой — в новом платье, поверх которого повязала галстук. За спиной у неё висел лук, в руке она держала вырезанный из крепкого дерева посох длиной ей по грудь — всякий, кто взглянул бы на её решительное лицо, не усомнился бы, что любого, кто выскочит на неё из зарослей, она тут же треснет по хребтине. За ней неровной цепочкой тянулись остальные. Замыкал отряд Максим, у него тоже был лук и здоровенная — метра в два — палка. Последнее место в цепочке — всегда самое опасное. Борька рассказывал, что зверьё всегда нападает сзади, так что вечно отстающих девчонок пришлось загнать в середину, а уж Максим точно был самой неудобной добычей, какую только можно представить...
— Димк, мне кажется, что за нами кто-то... — начала Машка.
А-ай! Что-то пребольно ужалило его в ногу. Димка выдернул из бедра короткую, похожую на карандаш стрелу. Тут же взвизгнула Машка, — такая же стрела попала ей в... э-э-э, в круп. Стрелы летели со всех сторон, мальчишки и девчонки вопили и крутились, пытаясь заметить невидимых стрелков. Стреляли те точно, целясь в... э-э-э... задницы. Хулиганство какое-то...
Ногу вдруг свело, по ней волной побежали мурашки — и Димка понял, что стрела отравлена.
* * *
Испугаться он не успел — ноги вдруг подкосились и он грохнулся на землю. Попытался подняться — и не смог. Тело отказалось подчиняться...
Вот теперь стало очень страшно. Мальчишка, сколько себя помнил, никогда не разделял себя и своё тело — оно и было им, Димкой Светловым. А теперь он вдруг оказался заперт в... чём-то, чужом и неподатливом. Словно тело у него просто украли и заменили неуклюжей куклой...
В ушах жутко шумело, голова кружилась — Димка едва замечал, как вокруг падают ребята. Из зарослей вокруг понеслось улюлюканье и свист — а потом из них посыпались...
Вначале Димка решил, что ожили сами кусты, потом — что на них напали самые натуральные пришельцы. Из зарослей выскочили пятнисто-зелёные, словно какие-то громадные лягухи, существа, и в первый дикий миг мальчишка решил, что это и есть те самые Хозяева...
— Ага, попались!.. — радостно завопил один из них, и Димка недоуменно моргнул. Морок рассеялся. Их окружал десяток где-то ребят с маленькими, словно игрушечными луками — совсем голых, с бритыми головами, от макушки до пят покрашенных во все оттенки зелёного цвета. Димка понял, что это и есть те самые зловредные Квинсы. Смотрелись они как беглецы из психушки, но здесь эта окраска была очень даже уместной: как только Квинсы переставали двигаться, они просто исчезали, сливаясь с зарослями. Сейчас они, впрочем, очень даже двигались — нацепив на лысые головы украшения из перьев, они едва ли не хороводом пустились в пляс вокруг поверженных пришельцев, вопя изо всех сил.
— Жирная добыча!..
— Дураки-чужаки!..
— Было ваше — станет наше!..
Димка сжал зубы. Квинсы все как на подбор были невысокие и худенькие. Он бы запросто навалял любому из них, а то и всем разом — вот только двигаться не мог. Не то, чтобы совсем не мог, просто чувствовал себя так, словно отсидел не ногу, а всё тело. Смотреть на кривляющихся Квинсов оказалось противно — и ещё противней из-за своей беспомощности. Времени налётчики не теряли — как воробьи на зерно, налетели на рюкзаки ребят. Наружу полетели вещи, Квинсы вопили и вырывали друг у друга добычу — просто бандер-логи какие-то из книжки!..
Димка скрипел зубами от ярости: будь он в порядке, эти мерзкие воришки у него и двух минут не прожили бы! Ну, спокойно бы не прожили — убивать их мальчишка бы не стал, но уж бамбулей надавал бы изрядно...
Вдруг из кустов раздался дикий улюлюкающий свист. Квинсы — ну точно вспугнутые воробьи! — толпой шарахнулись в заросли и тут же исчезли, словно нечистая сила. Всего через несколько секунд с другой стороны выскочило несколько парней — в отличии от зловредных Квинсов, одетых с ног до головы: кожаные куртки, кожаные штаны, сапоги и даже острые кожаные капюшоны с прорезями для глаз! Смотрелось это жутковато — словно ку-клукс-клан какой-то, подумал Димка. В руках парни держали короткие тяжелые копья и длинные луки, из колчанов за спиной торчали оперения стрел. В прорезях капюшонов блестели голубые глаза — победители Квинсов смотрели на них с неким нехорошим интересом.
— Ну что, — сказал один из парней. — Знатная добыча. А ведь чуть Квинсам не досталась...
Димка вздохнул. Вот уж точно повезло, как утопленникам: из лап Квинсов они попали прямо в руки Нурнов...
* * *
Двое-трое Нурнов снова нырнули в кусты — должно быть, проследить, что Квинсы не вернутся, — остальные собрались вокруг землян. Когда они сняли с голов кожаные колпаки, Димка увидел, что Нурны похожи на французов: смуглые, темноволосые, но с голубыми глазами. Лица у них были хмурые и вообще не слишком приятные. Сразу видно, что они не прочь напасть на кого угодно и отнять что угодно...
— Эк их развезло, — сказал один из них, должно быть, вожак. — Давайте лхором их поить, а то ведь до заката проваляются...
Нурны сняли с поясов кожаные фляжки и пошли среди ребят, что-то вливая им в рот. Когда очередь дошла до Димки, он едва не захлебнулся — густая черная жидкость походила на чайную заварку, но, в отличии от неё, оказалась отборнейшей гадостью, такая горькая, что у мальчишки брызнули слёзы из глаз, а язык, казалось, вообще свернулся в трубочку. Отчаянно зажмурившись, Димка с трудом проглотил зелье. Рот обожгло, но валяться беспомощной куклой и подавно никуда не годилось...
Жжение стекло в желудок, живот свело, по всему телу волной разлился жар — но всего через минуту Димка почувствовал, что оцепенение отпускает. Он с трудом сел и осторожно потрогал рану на бедре — вроде бы маленькая, но стрела вошла в мясо сантиметра на два. Больно...
Он потянулся за оружием — но Нурны, конечно, уже собрали всё в кучу. Не пощадили даже посох Аглаи.
— Да к-как вы с... смеете, — заплетающимся языком возмутилась она. — Мы — перед... представители С... Советского Союза!
— Вы — наша добыча, — сказал вожак. — Ясно?
— А если нет? — хмуро спросил Сергей.
— Тому объясним, — вожак с резким звуком крутанул в воздухе тяжелое копьё. — Нам чужих синяков не жалко.
— И что с нами будет? — спросила Аглая. С явным усилием, но она говорила сейчас совершенно нормально.
Вожак склонил голову, глядя на неё с неким неожиданным интересом.
— Что, что... К себе вас отведём, понятно? А там Йэрра — ну, вождь наш — решит, что с вами делать. Да ты не бойся, — успокоил он девчонку. — Мы тебе не поганые Хоруны, рабов не берём. Барахло ваше разберём — и свободны. Глядишь, ещё и вам чего-нибудь оставим, на развод, — он хохотнул, коротко и неприятно...
* * *
Влипли, влипли, влипли, влипли... — без конца крутилось в голове Димки во время пути к селению Нурнов. Как глупо... Нет, что за мир — спаслись от воров, попали к разбойникам... И не к благородным робингудам, которые в сказках разных шерифов там грабят и раздают их добро бедным, а к самым настоящим, которым кроме поживы всё пофиг. Эх, вломить бы им...
