* * *
Димка сидел на краю невысокого обрыва, свесив ноги над темной водой. Костер позади него потрескивал, отбрасывая на волны длинные, пляшущие тени. Воздух пах водой, водорослями и чем-то ещё — терпким, незнакомым. Этот запах, как и всё здесь, был чужим. Он впитывался в кожу, в одежду, въедался в лёгкие, становясь частью тебя, даже если ты этого не хотел...
"Прекрасная далёкая сказка, ставшая тюрьмой", — повторил он про себя свою же мысль и горько усмехнулся. Какая уж тут сказка... Сказки заканчиваются хорошо. А здесь... конца даже не видно. Только бесконечная череда странных племён, опасных дорог и этой вечной, гнетущей неизвестности. Когда они шли сюда, к морю, была хоть цель — найти Волков, самых сильных, узнать у них... да что угодно! Ключ к возвращению, способ борьбы с Хозяевами, просто совет... А сейчас, сидя у этого безымянного костра, Димка впервые ощутил всю глубину их безнадёги. Что, если Волки ничего не знают? Что, если они такие же заложники этого мира, только на островах? Что, если пути назад действительно нет?..
Он посмотрел на своих. Аглая, суровая и непреклонная, что-то писала в своём журнале — наверно отчёт для далекого совета дружины, может, просто чтобы не сойти с ума. Сергей и Максим молча чинили копья, их лица в свете пламени казались вырезанными из камня. Ирка перебирала свой гербарий, но взгляд её был пустым, устремлённым куда-то внутрь себя. Машка сидела, обхватив колени, и смотрела на огонь. Димка поймал её взгляд — в нём была та же тоска, та же усталость от чужбины. Он хотел подойти, обнять её, сказать что-то ободряющее, но слова застряли в горле. Какие могут быть слова, когда сам не веришь?..
Льяти, растянувшись у костра, мирно посапывал. Ему-то хорошо, подумал Димка с внезапной злостью. Он здесь давно. Для него этот мир с его жуликоватыми Буревестниками, молчаливыми Горгульями и таинственными Певцами — единственная реальность. Он не тоскует по сибирским соснам, по запаху школьного коридора в сентябре, по голосу матери, зовущей ужинать... но лучше ли это?..
Глава десятая:
остров Снежной Королевы
Когда над нами день встаёт,
Плечом раздвинув дали,
Мы солнце доброе своё
Друзьям по-братски дарим.
Гори, весёлая заря,
Пой песню, свежий ветер!
Быстрей, быстрей кружись, Земля,
Цвети на радость детям.
Когда мы с песней — мир светлей,
И звонче наше счастье.
Сердца и двери для друзей
У нас открыты настежь.
— Ну вот, не прошло и двух дней... — пробормотал Борька, глядя на приближавшийся плот Волков. В самом деле, те не особенно спешили — было уже далеко за полдень...
Плот Волков напомнил Димке знаменитый "Кон-Тики" — с такой же треногой мачтой и парусом, сплетённым из каких-то местных тростников. Правда, хижины на плоту не имелось — размер не тот всё-таки, да и плавать тут недалеко...
На плоту стояло с полдюжины загорелых мальчишек, с крайним интересом смотревших на гостей. У одного был даже самый настоящий бинокль!..
К счастью, бинокль нашёлся и у землян, и сейчас его жадно, едва ли не с дракой, рвали друг у друга из рук. Когда очередь дошла до Димки, страсти уже почти улеглись: ничего необычного в Волках не нашлось. Мальчишки как мальчишки, разные — привычно в Союзе, но совсем необычно здесь, где свои так и жались к своим, прозябая племенами...
Спустя, казалось, целую вечность плот мощно ткнулся в берег. Он был всё же большим, из толстых брёвен, с высоко поднятым дощатым настилом, даже с перилами — сделанный добротно и на совесть. Команда его тоже смотрелась серьёзно: все дочерна загорелые, ловкие, крепкие, коротко стриженные — что после обычных здесь длиннющих лохм казалось уже удивительно. Одеты все тоже одинаково — в шорты из какой-то подозрительно домотканой ткани, но всё же, это были именно шорты, а не набедренные повязки...
Вооружены Волки были крепкими, высотой до плеча, палками — вроде бы и безобидно, но шутить с ними совсем не хотелось. Сразу чувствовалось, что со своим немудрящим оружием мальчишки обращаются "на ять", как говорил в своё время дед Димки. У двух, оставшихся на палубе, были в руках длинные луки — вроде как они праздно на них опирались, но Димка не сомневался, что случись вдруг что — и страшноватые трезубые стрелы полетят в цель уже через секунду. Убить, конечно, не убьют — но выдирать из тела зазубренные острия, лучше уж заранее сдохнуть... Нет, ссориться с местными "владыками морей" ну совсем не хотелось...
— Капитан плота "Смелый" Денисов Игорь Леонидович! — бодро представился мальчишка с биноклем, смешно вскинув ладонь к непокрытой голове.
— Ребята, вы что, из Союза? — выдохнула Аглая.
— Ну да, — недоумённо сказал Игорь. — Из Союза Народных Социалистических Республик...
* * *
Димка сидел пришибленный, почти не глядя по сторонам. Он привык к тому, что Советский Союз — великий и могучий — один. А оказалось, что есть ещё и какой-то Народный Союз, с совершенно другой географией и столицей в каком-то Марграде — и ещё более великий и могучий. Ну ладно, это ещё можно было отнести на счёт даты — когда пионерский отряд Алки Семёновой провалился в этот странный мир, там шел уже восемьдесят девятый год! Семнадцать лет в будущее! Ему, Димке, был бы уже тридцать один год — он стал бы уже не то, что совершенно, а солидно взрослым, сам женился бы и обзавелся детьми, как ни трудно такое представить...
Игорь заливался соловьём про цветные телевизоры, про орбитальную станцию, про трансконтинентальные лайнеры — можно подумать, что в его, Димки, мире, их не было! — про зачем-то спущенный на воду авианосец... Зачем советской стране авианосец, как всем известно, оружие агрессии и разбоя? Ну, пусть не советской, а народной, всё равно...
На самом деле, Димка был глубоко обижен — но отнюдь не размахом достижений этого странного СНСР, а совсем наоборот. Он был твёрдо уверен — когда ему исполнится тридцать, люди полетят к звездам... ладно, хотя бы на Марс! — а капитализм отойдёт в область преданий. Но... ничего этого не случилось. Флаг победившего социализма не взвился ни на Марсе, ни даже на Луне — зато капитализм вовсе не спешил загнивать и привычно грозил миру войной...
Речь Игоря вообще звучала как-то странно — словно он старался убедить себя, что у него дома всё хорошо и замечательно. Неужели и мы говорим так же? — с тоской вздохнул Димка и перевёл взгляд на берег.
И все его мысли, печальные и не очень, в один миг вылетели из головы.
* * *
Столица, как высокопарно назвал это место Игорь, действительно поражала воображение. В удобной естественной бухте, окруженной каменистыми грядами, стоял добрый десяток плотов — и "Смелый" среди них вовсе не был самым большим. На широком мысу между бухтой и морем возвышался могучий частокол из толстенных, высотой метра в четыре, брёвен. А над ним поднималась пирамида из четырех сужавшихся кверху платформ, соединённых многочисленными лесенками. Там, среди лабиринта каких-то раздвинутых сейчас тростниковых циновок, густо стояли смотревшие на них ребята. Венчала всю эту громадину сторожевая вышка — а над ней гордо трепетал красный флаг...
* * *
Ошалевший Димка уже почти всерьёз ожидал, что их встретят тут почетным караулом или чем-то вроде этого — но ничего подобного всё же не случилось. На причал высыпала вполне обычная толпа мальчишек и девчонок, одетых совершенно по-пляжному. Никаких тебе бус и набедренных повязок — всё более-менее прилично. Ну, если считать приличным голые бока и ноги, разумеется. Галдела эта толпа тоже совершенно привычно, и было их много — никак не меньше сотни. Димка успел уже отвыкнуть от многолюдства и даже растерялся немного — он и представить не мог, что в этом пустоватом мире найдётся вот такое...
Экипаж ловко и сноровисто закрепил плот у причала. Капитан первым спрыгнул на берег, за ним запрыгали и остальные. Гостей сразу же окружила гудящая толпа, вместе с ней они и прошли в могучие ворота.
Димка непрерывно крутил головой. Казалось, что он попал на съемочную площадку какого-то исторического фильма: везде какие-то сарайки, клетки с какими-то... кроликами, что ли, какая-то мелкая живность, вроде морских свинок-переростков, горшки, ткацкие станки и прочее — ни дать, ни взять, музей, только вот ничего больше от музея тут не было. По крайней мере, табличек "Руками не трогать!" не встречалось, вещи стояли не для любования, а для дела...
По широкой, но крутой лестнице, больше похожей на громадную стремянку, они поднялись на второй этаж. Тут, очевидно, было что-то вроде зала для собраний: масса лежавших на полу пёстрых подушек и толстые столбы вокруг, на которые опирался третий этаж. За ними тянулись циновки, разделявшие комнатки, в которых Волки, наверное, и жили. Смотрелось это странно — ну нафига так тесниться, когда места вокруг завались? — но потом Димка понял: даже столь большое племя не могло обнести частоколом приличную территорию, а жить без частокола здесь, похоже, не стоило даже "владыкам морей"...
* * *
Как-то вдруг наступила тишина. Все местные смотрели куда-то в одну сторону — и Димка повернулся тоже.
По ступенькам, ведущим на третий этаж, спускалась девчонка. Нет, не так — Девчонка, с большой буквы. Белокурая красавица, сильная и гибкая, очень... выпуклая в определённых местах. Одета она была в короткую клетчатую юбку и что-то вроде смешной матросской блузки, с красным — офигеть! — галстуком, но какой-то непривычной формы: со слишком короткими и широкими "ушами", перечёркнутыми, к тому же, косыми синими полосками, по одной на каждом. На ногах — кожаные туфли, явно местной работы, но на общем босом фоне это тоже смотрелось удивительно. В руках девчонка держала длинный лук — без стрел, явно просто для важности, — а с широкого, мальчишеского ремня свисал тонкий длинный кинжал с витой рукояткой, явно стальной и вполне настоящий. Просто амазонка какая-то, разве что без коня...
Удивительно пышные волосы девчонки оказались заколоты так, что получалось что-то вроде короны, а лицо... офигенно красивое, конечно, но вот выражение такое, что впору Снежную Королеву играть в школьном театре. Димка невольно почувствовал озноб. Характер у красавицы явно был решительный и своё племя она крепко держала в кулаке: как скажет — так оно и будет, хоть ты тресни...
Спустившись с лестницы, девчонка замерла, окидывая гостей бесстрастным взглядом. Ни улыбки, ни даже удивления — ничего. Точно Снежная Королева, подумал Димка.
— Кто это, Денисов? — наконец, обратилась она к капитану. Голос у неё был глубокий, красивый — если бы не холодный... нет, скорее — подчёркнуто бесстрастный тон.
— Гости, Алла Сергеевна! — бодро ответил мальчишка.
Димка тихо икнул. Ничего себе порядки... Алла Сергеевна, надо же... Хотя — чему тут удивляться? Она ж провалилась сюда лет тридцать назад, сейчас ей уже пятый десяток идёт, на самом-то деле, — имеет право, как говориться...
— Гости, — "Алла Сергеевна" со стуком опустила лук пяткой на пол и Димка вздрогнул. На вид ей было лет пятнадцать, самое большее, но истинный возраст лез из всех щелей, и мальчишка невольно ощутил робость: перед ним стоял взрослый и осознающий это человек. Странно — ни с Льяти, ни с Иваном, впятеро более старшими, это совершенно не чувствовалось... — Представьтесь.
— Пионерский отряд седьмого "Г" класса школы номер четыре города Красноярска! — бодро отрапортовала Аглая. Ну да — ей-то не привыкать отчитываться перед строгими Марьиваннами...
— Красноярск... не знаю такого города, — красавица нахмурилась, между безупречными бровями пролегла едва заметная морщинка. — Какая это республика?
— Российская Федеративная, — ответила Аглая уже менее уверенно.
— А, — девчонка мотнула головой, как будто это всё объясняло. — А год у вас какой?
— Семьдесят второй.
— От Октябрьской Революции?
— Нет, — Аглая смутилась. — От этого, как его там... рождества Христова, — казалось, ей стыдно признавать, что она до сих пор использует такое отсталое летоисчисление.
— А революция в каком году была? — спросила Алла.
— В семнадцатом! — бодро отрапортовала Аглая.
— У нас тоже, — вздохнула Алла. — Выходит, вы из прошлого? — звучало это так, словно гостей в её глазах только что сильно уценили.
— Из другого прошлого, — добавил Сергей. — У нас другой мир, всё-таки.
— Подумаешь, — Алла повела плечом. Димка вдруг понял, что смотрит на её гладкую, загорелую кожу и смутился. — А ты кто? — обратилась она к Аглае.
— Аглая Марецкая, председатель совета пионерского отряда седьмого "Г" класса! — привычно отрапортовала та.
— А, — вновь совершенно непонятно произнесла Алла. — Ну, пошли тогда. Расскажешь мне всё толком... — девчонки поднялись наверх, оставив Димку стоять с открытым в удивлении ртом...
* * *
— Ну, вот и допрыгались, — уныло сказал Антон. — Дошли до самой серединки мира — и влипли, словно кур в смолу.
Димка только кивнул. Был уже вечер этого самого дня. Праздничное пиршество в честь новых членов племени наконец закончилось, и сейчас вся "Банда Четырёх" печально сидела на берегу озера, созерцая мерцавшие на далёком западном острове костры — там, в цитадели Морских Воришек, народ тоже веселился и ужинал. На фоне заката торчал крохотный силуэт их сторожевой вышки, и странно было думать, что кто-то оттуда смотрит сейчас на них — словно из совсем другого мира. Хотя нет, это чушь, конечно, — слишком уж далеко, тут и не всякий бинокль поможет...
— Кто ж знал, что "Алла Сергеевна" у нас такой... сторонник мира, — добавил Максим. — Вон, каким хозяйством обросла, боится, что Хозяева всё тут разнесут, если что...
— Так разносили же, — удивился Димка. — Не раз уже и разносили, стоило лишь кому-то к Цитадели попробовать поплыть или корабль нормальный построить. Что ж Волкам теперь делать?
— Им-то — уже ничего, — ответил Сергей. — А вот нам — думать надо. Иначе мы так тут и застрянем, на веки вечные.
— А что думать-то? — ответил Антон. — Сделать-то всё равно ничего нельзя. Озеро не переплыть, самолёт нам не построить, да даже если мы туда и попадём — ну, и что с того? С палками на роботов идти? Немцы, вон, говорят, в них чуть ли не из пулемёта стреляли — а им пофиг. Броня же...
— Вальфрид, говорят, одного из фаустпатрона завалил, — заметил Димка. — А другие немцы — ещё нескольких.
— Да врут они, эти фашисты недобитые, — отмахнулся Антон. — Да даже если и не врут — где мы тут фаустпатроны возьмём? Сами не сделаем же.
— Порох, между прочим, сделать можно, — сказал Сергей. — Уголь выжечь из дерева, сера в горах, говорят, есть, селитру можно из этого... из гуано добыть. Рецепт-то я знаю. Если тут медь с оловом найдется — можно и пушки отлить.
— Ага, так тебе Хозяева и дадут, — буркнул Антон. — Им же тут всё видно. Как только кто затевает запретное — роботы их тут как тут. И привет.
