— Может быть, — Лис не спорил. — Только как я проверю? У меня здесь адреса её нету. Я вообще не знаю, жива ли она теперь. Она сильно болела, знаешь...
— В том мире, откуда мы пришли, она есть.
— А мы в том мире? — Лис посмотрел на него с неожиданной взрослой жалостью. — Метис же тебе сказал. Мы тут, а там — другие. Может, такие же, но не мы. И мама там не моя мама, а чья-то чужая. А моя мама — вот она где, — он ткнул себя пальцем в грудь. — У меня в голове. И я её помню. Этого достаточно.
— Этого недостаточно! — Димка почти выкрикнул это. — Недостаточно просто помнить!
— А что достаточно? — Лис не повышал голоса, но Димке стало вдруг жутковато. — Ты скажи. Что сделать, чтобы стало достаточно?
Димка открыл рот... и закрыл. Он не знал.
* * *
Они долго стояли на берегу, глядя, как волны лижут песок. Машка с Иркой уже ушли, унеся корзину с маути. Небо затягивало лёгкой дымкой, солнце просвечивало сквозь неё мутным белым пятном. Было странно тихо.
— Знаешь, — сказал наконец Лис, — я не против Хозяев побить. Если бы был способ — я бы пошёл. Но способа нет. А идти просто так, чтоб красиво помереть, — это не храбрость. Это глупость. Ты сдохнешь, а они останутся. И никто даже не поймет, зачем ты это сделал. И ничего не изменится.
— А если вдруг изменится?
— А если нет?
Димка не ответил. Лис вздохнул и похлопал его по плечу — неуклюже, как умеют только мальчишки, которые никогда не учились утешать.
— Пошли. Обед скоро. А вечером, если хочешь, я тебе карту покажу. Мы её сами рисовали, с экспедиций. Там много всего интересного.
— Карту?.. — Димка поднял голову.
— Ну да. Ойкумены. И западной части, и восточной. И даже западного берега, где никто не был, потому что там деревья в море уходят. Но мы всё равно примерно нарисовали, по рассказам кочевников.
— У вас есть кочевники?
— Ну, не у нас. Верасена иногда заходит. Ты его видел? Высокий такой, светлый, молчит всё время... Он у ариев вождь. Они с нами не воюют, у них свои интересы. Он говорит, что когда-нибудь соберёт всех и пойдёт на Цитадель. Только никто к нему не идёт.
— А ты?
— Я? — Лис усмехнулся. — Я дрова заготавливаю. Если Верасена пойдёт, ему тоже дрова нужны будут. И плоты. И еда. Но я пока тут, зато с пользой.
Димка вдруг остро, до рези в глазах, понял: Лис не сдался. Он просто нашёл способ быть полезным здесь и сейчас, не дожидаясь, когда случится чудо. Может быть, это и не храбрость в бою. Но это тоже — не трусость...
— Ладно, — сказал он. — Идём. Есть уже хочется.
Они пошли обратно к Столице. Димка всё ещё не знал, что делать дальше, но хотя бы перестал себя ненавидеть за то, что не знает... и заметил бегущего к ним Борьку. Тот тоже вполне уже поправился — но сейчас глаза у него были ошалелые.
— Сюда Нурны приплыли, мир с Волками заключать! — выпалил он ещё на бегу.
— И что? — новость интересная, конечно, — но он не знал даже, что у Волков с Нурнами была какая-то война...
— А то, что они по дороге Туа-ти с Астерами видели, — выдохнул Борька, добежав-таки и отдуваясь. — И наших. Эдика с Сашкой и Максима. И Туа-ти им сказали, кто тут может Хозяев победить, вот!..
Димка невольно оглянулся на Лиса — лицо у того было совершенно обалделое — и усмехнулся. Знай наших, так-то вот!..
* * *
Понятно, что ни о каком плавании на запад теперь не могло быть и речи. Ребята — все вместе — побежали к Столице, но послов уже препроводили в резиденцию "Аллы Сергеевны" — для переговоров, так сказать, на самом высшем уровне, а на ступеньках единственной ведущей наверх лестницы сидел Вадим, улыбаясь и задумчиво поглаживая лезвие длиннющего — и где только такой взяли! — похожего на кавказский кинжал ножа. Не то, что приставать с расспросами — даже подходить к нему как-то не хотелось. Волки все бросили работу и тоже собрались здесь, шушукаясь и вполголоса обсуждая невероятную новость. Димка душу бы продал, лишь бы узнать, о чем говорят сейчас там, наверху, — но долго переговоры не продлились. Спустившись по лестнице, "Алла Сергеевна" лично провозгласила (Димка уже знал, что она и не говорит "с народом" как обычно, а лишь провозглашает что-то там), что всё прекрасно и мир с Нурнами заключён...
Ну а где мир — там и пир. На пиру земляне подсели поближе к обалдевшим от веселья и многолюдства послам — но особо много о друзьях узнать не смогли. Да, пошли искать ариев. Да, с ними настоящий Астер. Да, Туа-ти и впрямь сказали, что Драконы могут победить Хозяев — только вот чтобы их об этом попросить, нужна Драконова Флейта, а где сейчас та Флейта — то никто в целом свете не знает...
— Ну и что делать будем? — спросил Димка, когда пир кончился и осовевшие от еды Волки отправились спать — хотя было вроде совсем не так уж поздно...
— А что тут делать? — удивился Борька. — Ребята сейчас далеко, тут мы им не помощники уже. А если и сорвёмся куда, то точно разойдёмся с ними, массу времени зря потеряем, и только... Ждать надо, когда вернутся. Тогда вместе и посмотрим, где ту Флейту искать...
— А где её искать-то? — спросил Юрка. — Все её тут ищут, уже три тыщи лет как — да только без толку...
— У знакомых нам племён никакой Флейты нет, это и ежу ясно, — сказал Димка. — Так что она или у немцев, или у Хорунов, или у Бродяг этих — больше не у кого же.
— Ага, или где-нибудь в горах спрятана, в какой-нибудь пещере, куда ворон костей не заносил, — буркнул Борька.
Димка вздохнул. Нет, умом-то он понимал, что так оно скорей всего и есть — иначе эту Флейту давным-давно уже нашли бы — но мысль... не вдохновляла. До здешних гор и добраться-то мудрено, а уж шариться по ним и вовсе хоть целую вечность можно...
— Ну и что делать-то? — спросил Юрка. — Нет, честно, ребята — до чертиков надоело всё это. Пойди туда, не знаю куда, найди то, не знаю, что... Да и найдём мы ту Флейту — и что? Мы ж языка Драконов-то не знаем, даже как "привет!" сказать. Будем дудеть, как дураки, ни в склад, ни в лад — и только.
Димка хотел было взвиться — да что, сговорились они тут все, что ли? — но тут же прикусил язык. В самом деле, об этом он как-то не подумал.
— Певцы-то знают, наверное, — неуверенно предположил он. — По крайней мере, говорили так.
— И что? — спросил Борька. — Если бы Хозяева Драконам мешали, они бы давно их прихлопнули, без нас. Значит, или не могут, или просто не хотят. И тут мы им вовсе с десятого бока, что с Флейтой, что без.
— Да если даже и так — то что? — зло сказал Димка. — Попой кверху на пляже тут лечь и хором петь "всё хорошо, прекрасная маркиза!"? А на дом и родителей забить?
— Димк, ты волну не гони, — миролюбиво предложил Борька. — Нет. Нет, нет, конечно же. Но что ты предлагаешь-то? Собрать всех ребят тут в кучу и двинуть на Хозяев?
Димка прикусил губу. Как раз этого ему, в общем, и хотелось. И более того, казалось очень правильным. Но вот умом он уже понимал, что ничего хорошего из этого не выйдет. Не всё тут так просто, ой, совсем не всё...
— Нет, — наконец неохотно сказал он. — Но делать-то что-то тут НАДО, иначе мы быстро прокиснем совсем... Не можем Хозяев пока что побить — ладно, чёрт с ними. Но Хорунов-то как раз вполне можем. Значит, этим и займёмся. А там... а там видно будет.
— Ага, а как? — уныло спросил Юрка. — Местные воевать хотят не очень-то...
— Ну так поднимать их, — зло сказал Димка. — Вот вам и дело. Настоящее. Не тыквы по островам считать.
— Ага, так тебе "Алла Сергеевна" в лес и побежит с боевым кличем, — кисло сказал Юрка. — Ей и тут хорошо, между прочим. Чисто, тепло, холопы в ряд кланяются...
— А она тут вообще кто? — сказал Димка. — Столбовая дворянка? Царица вольная? Владычица морская? Так — председательша отрядная. И вся власть её дома осталась вообще-то, как у нашей Аглаи. Там-то она была а-га-га и и-го-го, а тут... девчонка просто. Самая обычная. Вот и Алла эта... воображает невесть что, а здешние лопухи ей и верят, и думают даже, что без Её Величества им ни пукнуть, ни пописять, ни покакать. И Метис при ней этот ещё... Бирон, блин. Радикал Кишелье...
— А вы тут, выходит, три мушкетёра?
Димка испуганно вскинул глаза. Ну да, так и есть — они сейчас сидели у самого берега, а Метис стоял над ними, на выступе скалы — и бесстыдно ухмылялся.
Мальчишка почувствовал, что нехорошо, густо краснеет. Вот говорил же отец, что нельзя других за глаза обсуждать — и не зря, ой, совсем не зря...
— А ты-то тут кто? — зло спросил он. — Предводитель дворянства и особа, приближенная к императору?
— Неубедительно карбонария изображаешь, — Метис уже откровенно скалился. Он набрал в грудь воздуха и крикнул: — Сатрапы! Душители свободы!
Димка смущённо опустил глаза. Сейчас он чувствовал себя уже полным идиотом. Сатрап точно натравил бы на них "гвардейцев кардинала" или ещё каких дуболомов с дубинами — а Метис вообще был один и явно не боялся, что его тут завонзают кинжалами, словно Юлия Цезаря в сенате...
А вот интересно, сколько он тут слышал, вдруг подумал Димка. Только про себя — или про "Аллу Сергеевну" тоже? И какие у них там на самом деле отношения? Если как у нас с Машкой — то я за такое точно в морду дал бы. Ой...
— Глупые вы, — сказал Метис спокойно и даже неожиданно с грустью. — Как у нас в школе говорили — уже пионер, а в попе значок октябрятский играет.
Это прозвучало очень обидно и Димка снова вспыхнул. Но извиняться ему всё равно совершенно не хотелось. Точно не после такого. Пусть он и сам сказал глупость, всё равно...
— Зато ты сильно умный, — сказал Юрка. — Прямо князь Потёмкин. Таврический который.
— Значит, так, д` Артаньяны, — Метис упёр руки в бока, совсем как Аглая. — Я вам что хотел сказать... "Смелый" отплывает завтра утром. На рассвете. Не проспите.
Ну вот и всё, уныло подумал Димка. Поплывем в ссылку, словно князь Меньшиков в Берёзово... Ну, не в ссылку конечно — сами захотели же! — но там точно агитировать некого, кроме Игоря и его команды, которые и сами не в восторге от здешних порядков. Разве что Воришек каких отловить и речи им толкать, пока у них ухи в трубку не свернутся...
— А ты тут рябчиков будешь жевать с анянясами? — опять не удержался Юрка.
Метис вздохнул. Потом вдруг сел прямо на скалу, скрестив босые ноги.
— Ребята, ну ведь глупо же это, — спокойно сказал он. — Я сам, когда сюда попал, на стенку готов был полезть. Туда-сюда бросался, как проклятый, ребят на войну поднимал... Только весь итог — вот, — он приподнял руку, открыв широкий, нехорошо заживший шрам на левом боку. — И ещё хуже было, когда я... в общем, понятно.
— Ну и что? — сухо возразил Димка. — Что нам делать-то? Сидеть на попе ровно, думать о себе только, и всё?
Метис отчётливо смутился.
— Нет, почему... Вы вот Виксенов с Нурнами помирили — необычное и удивительное дело. Ваши там с Астерами говорили, с Туа-ти даже — дело ещё более удивительное. Может и с немцами договоритесь этими, хотя мы сильно их обидели тогда... Нурны вон — Квинсов прогнали, с которыми столько лет сладу не было. Буревестники тоже сгинули куда-то... Морские Воришки — кто у нас, кто того... изолирован.
— Ага, то-то вы без нас с ними справились бы, — не удержался всё же Димка. — Мхом вы тут заросли, вот что.
— Ну, заросли, — вдруг легко согласился Метис. — Замотались в делах, всё такое... Но уж теперь-то... Квинсы с Буревестниками тоже из Ойкумены уйдут, в западные леса, мы им в этом поспособствуем, — и всё тут окончательно устроится. Хорошие люди в хороших местах, плохие, соответственно, в плохих. А там, глядишь, и Певцы выйдут на поверхность, и Горгульи станут пообщительней, и к Виксенам ходить можно будет без опаски. Потихоньку и к Куницам с Астерами отыщем подход, включим их в общественную жизнь. И Ойкумена оживёт, задышит. Торговые караванчики пойдут, просто гости разные друг к другу, а там и до олимпийских игр дойдёт дело. И никто не будет больше киснуть, человеческий облик терять.
— Ага, а ребята у Хорунов будут мучиться в рабстве, — опять не удержался Димка.
— Ну, будут, — вновь легко согласился Метис. — Но вот у Воришек не все мучились почему-то. Знаешь, есть такие люди... Жрать дают, что делать говорят — а ничего больше и не надо. Они и тут сидят и ждут, что им делать прикажут. И делают даже, но только что скажут, от сих до сих, больше ни-ни. А есть и такие, кто жалуется, что плохо, мол, без хозяина — хозяин добрый был, вкусно кормил, бил редко и только за дело... А тут за то, что на цирлах скакал, не похвалят и подачки не дадут. У Хорунов думаешь иначе? Одни Спартаки? Так что-то никак они не восстают...
— Хоруны, говорят, гипнотизировать умеют, — буркнул Димка.
— Ну, умеют, — вновь согласился Метис. — Вот у них рабы и не считают, что они рабы. И почитают за великое счастье Избранным Господам послужить. И глотку за них порвать готовы, вот что самое-то гадкое...
— А что, разве никак нельзя этот морок снять? — спросил практичный Борька.
Метис пожал плечами.
— Почему, можно. По башке крепко дать, чтобы сознания лишился, или отвар какой, чтобы отрубился наглухо. Только ты попробуй им отвар тот налить, когда они в тебя копьями тычут... — Метис передёрнулся. Димка догадался, что и "прилетело" ему от такого раба. Да уж, дела...
— А всё равно, — упрямо сказал он. — Пусть и по башке. Но нельзя же так, нельзя! Вы тут благоденствовать будете — а они там...
— А они там, — согласился Метис. — Но тут тебе не сказочка в "Мурзилке", тут жизнь. Такая вот. Какая уж есть.
— Не о себе только надо думать. И мне кажется, что нужно всё-таки не оправдывать жизнь, а строить её такой, какая она должна быть, — упрямо сказал Димка. — Очень легко и просто спустить всё на тормозах, чтобы потом в конце концов оказаться в полном говне.
— Рассказать, что в последнюю большую войну было? — зло уже спросил Метис. Взгляд у него в этот миг был жесткий, совершенно не мальчишеский. — Когда тут племен, можно сказать, не осталось — одни одиночки воскрешенные? Да все вперемешку — что Хоруны, что наши... Когда те, у кого хоть какой-то порядок остался, даже по воду целым войском ходили, с копьями и луками, а те, кому так не повезло, подальше в чащу забивались, да всем богам сразу молились, чтобы не нашли... Только лет через десять всё более-менее успокоилось, да и то... до сих пор, говорят, по лесам бродят те, кто от одиночества и страха последнего ума лишился. А вы хотите, чтобы всё опять... Не изведали вы, каково это — по дикому совсем лесу голышом и босиком бродить, да ещё и не зная, остались ли тут вообще люди нормальные...
Димка хотел возразить — но не нашел слов и надулся, глядя на закат. Кровавый, пугающе огромный купол солнца застыл на горизонте, бросая багровые отблески на поросшие лишайником скалы, и мальчишку вдруг передёрнуло: точь-в-точь умирающая Земля из "Машины времени" Уэллса, не хватает лишь чудовищных крабов, бродящих по берегу со своим бесконечным "Дуд-а-чок"...
— Ну и что нам делать-то? — в тысячный уже наверное раз спросил он.
Метис вздохнул. Вообще растянулся на скале, положив голову на скрещенные руки. Помолчал, глядя на закат.
