— Да не знаю я... — Игорь смутился и вдруг быстро убрал руку. — Просто ты с Метисом... осторожнее. Он, знаешь, человечек очень даже непростой. Извилистый и замысловатый. Вроде и со всей душой к тебе — а вроде и нет. И очень себе на уме. "Алла Сергеевна" наша тоже того... не помпадура. Она, знаешь, хорошо так умеет людей мехом внутрь выворачивать. Вот ходит такой парень, вроде тебя, плюет на всех, хочет странного... А вызовет его на ковер — и как не было его. "Да, Алла Сергеевна. Нет, Алла Сергеевна. Можно мне ещё раз помыть сортир, Алла Сергеевна?" А Вадим так вообще... Он, знаешь, у Хорунов в рабстве долго был. И вроде как стал слегка не в себе. Или даже не слегка. Без дела никого не трогает — но если уж тронет, костей потом не соберёшь. И за "Аллу Сергеевну" глотки рвать готов. Причём буквально. А ведь и ещё есть... всякие. Арик, орёл наш древесный... Тихий-тихий-тихий, слова никому не скажет — да только вот слух у него... замечательный. Всё, что надо, услышит... а всё, что не надо, — особенно. Ну и передаст кому надо, да ещё и с комментариями, какой там на самом деле заговор, да кто ещё в нем замешан... Да и не один он тут такой... далеко даже не один. Есть и ещё... любители стабильности. Даже я не всех тут знаю... Да и Аглая эта ваша... теперь прямо в рот "Алле Сергеевне" смотрит, и Танька эта вредная... Так что и ты с ними тоже того... осторожнее. А то мало ли что... Башку тебе, конечно, не отрубят, и на север тоже не сошлют, а вот на остров какой в голом виде — это запросто. Года на три, чтобы одумался... Или просто по собраниям всяким начнут нервы мотать. "Алла Сергеевна" это тоже хорошо умеет. Ей только сказать надо "фас!" — а уж исполнители найдутся. Вызовут на коврик — и начнут хором стыдить. Мол, и такой ты, и сякой, и вообще не пионер... Галстук могут снять, навоз за скотами выгребать приставить... "прикрепить" к девке какой, для воспитания. Это самое худшее, кстати. Прицепится к тебе такая — и начнет мозг через трубочку пить... от рассвета до заката и обратно. И ничего не сделаешь ей, потому что тогда — изгнание, без вариантов. Или бойкот могут объявить, когда тебя в упор никто не видит, ну и не говорит с тобой никто. Вот вроде бы и фигня — а на психику давит только так. Через пару дней ребята на стенку уже лезут и каются во всех грехах. Тогда вроде и прощают их — только и нет уже человечка-то... Общество, знаешь, это такая машинка, что на ней только в общем салоне хорошо ехать, да не спрашивать, куда. А начнешь советы водителю давать — сразу в шестереночки затянет, да так пережуёт, что сам себя после не узнаешь. Вот, в общем, так у нас всё.
Димка вдруг усмехнулся. Не то, чтобы ему стало хорошо, нет. Но Хозяева с их запредельным могуществом и даже Хоруны-гипнотизёры — всё это было пока непонятно и уже поэтому пугало. А в таких вот вещах он разбирался очень даже хорошо — его не раз уже пытались строить всякие... И что с такими вот делать — он даже не примерно представлял. Тут ставки разумеется повыше, на кону не разнос перед советом дружины и даже не галстук, тут всё совсем всерьёз. Ну так и что? Он тоже совсем уже не прежний тихий мальчик, не наивный октябрёнок, у которого значок в заднем месте играет. Он уже кое-что повидал — и здесь, и даже до, ещё дома. И всерьёз дрался, и даже хаживал разок на нож с голыми руками... и даже удачно, вот что интересно-то... И после этого пугать его бойкотом и разными другими школьными штучками... нет, ребята, это даже уже не смешно. Вот изгнание — это да, это совсем уже серьёзно, это крах, честно говоря. Только ведь и он тут не один. Вот вернутся ребята — и посмотрим, кто, как, чем и кого... А если кто тут попробует разжевать лично его, Димку Светлова... так и подавится.
— Ладно, — сказал он и вдруг улыбнулся. — Спасибо.
Игорь посмотрел на него с сомнением, словно не вполне веря, что его услышали правильно. Но переспрашивать не стал, только кивнул и первым выбрался из расщелины.
"Смелый" уже разворачивал парус. Ткань, сотканная буквально вчера, ещё пахла травой и древесной корой, но ветер уже надувал её, и Лис с двумя помощниками возились у мачты, проверяя крепления. Борька сидел на носу, свесив ноги за борт, и задумчиво жевал травинку. Юрка с помощью местных перетаскивал на борт корзины с припасами.
Димка забрался на борт последним. Оглянулся.
Столица Волков поднималась над берегом ярусами платформ, связанных лестницами и мощными опорами. На третьем ярусе, там, где ещё недавно была его "палата", маячила чья-то фигурка. Машка? Или показалось? Солнце било в глаза, и Димка не стал вглядываться...
— Отчаливаем! — наконец крикнул Лис.
Вёсла — на удивление тяжёлые, вытесанные из стрелодерева — опустились в воду. Гребцы навалились дружно, с единым дыханием, и "Смелый" послушно развернулся носом к западу, где сине-зелёная гладь Моря Птиц уходила к горизонту, сливаясь с бледным небом. Парус хлопнул, натянулся, и берег медленно поплыл назад...
Димка сел у перил, прислонился спиной к тёплому дереву. Думать.
Игорь прав: никто не скажет ему, что делать. Ни Сергей, который сейчас неизвестно где, ни Антон, ни Максим, ни даже сама "Алла Сергеевна" со всей её властью над четырьмя сотнями душ. Решать придётся самому. И отвечать — самому.
Хорошо.
Он закрыл глаза. В такт волнам "Смелый" мерно покачивало, и этот ритм успокаивал, убаюкивал — но спать Димка не собирался. В голове медленно раскручивалась знакомая карусель. Доказать Метису, что можно жить иначе. Не дать Волкам — и себе — превратиться в довольных всем людей-растений. Освободить рабов Хорунов. Найти Флейту. Победить Хозяев. Вернуться домой...
Пунктов много. А с чего начать — непонятно.
— Димк, — Борька тронул его за плечо. — Глянь.
Димка открыл глаза.
Берег отдалился, превратился в тёмно-зелёную полоску, над которой всё ещё маячила Столица — теперь уже просто кучка бурых пятен на фоне неба. Но Борька смотрел не туда. Он смотрел в небо.
Димка поднял голову.
Шары-плоды всё ещё плыли на запад. Утренний ветер гнал их быстрее, чем вчерашний вечерний, и теперь они не парили в вышине, а стремительно скользили по небу, словно стая диковинных медуз. Солнце просвечивало сквозь фиолетовые оболочки, и те отливали изнутри тёплым розовым светом.
— Красиво, — сказал Борька.
— Ага, — отозвался Димка.
Он смотрел на шары и вдруг поймал себя на мысли, что они похожи на воздушные корабли. Если связать их вместе, укрепить сетью, приделать корзину и руль — можно ведь и правда полететь. Выше сторожевой вышки, выше облаков. Пересечь западные горы, не карабкаясь по кручам и не пробиваясь через дикие леса. Пересечь восточные солончаки, где нет воды. Опуститься прямо у стен Цитадели...
Или — у Города Снов.
Или — у драконьих гнездовий, если они вообще существуют...
— О чём думаешь? — спросил Борька.
— О шарах, — честно ответил Димка. — О том, что мы слишком мало тут знаем. И слишком много — придумываем.
Борька хмыкнул, но ничего не сказал.
"Смелый" нёс их на запад, а Димка всё смотрел в небо, провожая взглядом улетающие плоды...
* * *
К островам Морских Воришек подошли к полудню. Лис, стоявший у руля, уверенно ввёл плот в узкий пролив между двух скалистых глыб, поросших корявыми соснами. Здесь, в тени, было прохладно и тихо; волны почти не плескали, лишь лениво облизывали каменные подножия.
— Раньше тут их пост стоял, — негромко сказал Лис, кивая на вершину левой скалы. — Смолили стрелы, держали наготове. Если кто чужой — сразу сигнал, а сверху стрелы в рожу. Попробуй сунься.
— А теперь? — спросил Юрка.
— А теперь пусто, — Лис пожал плечами. — Кого взяли в плен, кого перебили, кто сам разбежался. Алла Сергеевна велела инвентаризацию провести, добро переписать. Вдруг что полезное осталось.
— Инвентаризация, — хмыкнул Борька. — Звучит прямо по-взрослому.
Лис не обиделся. Он вообще редко обижался на подколки — только усмехался в ответ и продолжал своё дело. Димка присматривался к нему весь этот недолгий путь и наконец понял, что его смущает. Лис был... ровным. Не холодным, как Вадим, не скользким, как Метис, не напористым, как Игорь, — именно ровным. Словно его выточили из цельного куска дерева и отполировали до гладкости. Ни лишних эмоций, ни лишних слов. Всё по делу, всё к месту. С такими людьми надёжно, подумал Димка. И — скучно. Они предсказуемы, как смена времен года.
— Причаливаем, — объявил Лис.
"Смелый" ткнулся носом в песок. Двое гребцов спрыгнули в воду, закрепили верёвки на торчащем валуне. Остальные начали выгружать пустые корзины — для трофеев...
Димка ступил на берег и огляделся.
Поселение Морских Воришек оказалось именно таким, как он и запомнил: десяток полуземлянок, крытых дёрном, чахлый огородик у внешней стороны вала, куча мусора у подножия скалы и холодный, давно погасший очаг. Пахло рыбой, говном и запустением.
— Ну и дыра, — сказал Юрка. — И тут люди жили?
— Жили, — Лис уже направился к ближайшей землянке, на ходу доставая из сумки какой-то свёрток. — Только не люди, а пираты. Разница есть.
Димка пошёл за ним. Внутри было темно и сыро. Лис развернул свёрток — оказалось, он прихватил с собой одну из драгоценных "жаб" — и жёлтый свет выхватил из темноты грубо сколоченные нары, глиняные горшки в углу, кучу тряпья на полу...
— Ничего ценного, — констатировал Лис через минуту. — Пошли дальше.
Они обошли все землянки. В одной нашли три наконечника для стрел (каменных, Димка разочарованно хмыкнул), в другой — моток верёвки, в третьей — корзину с сушёной рыбой, которую Лис брезгливо перебрал и велел забрать только половину, "чтоб черви не завелись"...
— Всё, — сказал он, когда последняя землянка была осмотрена. — Больше ничего нет. Пошли на склад.
— Тут ещё и склад есть? — удивился Борька.
— Был, — Лис уже шагал куда-то в сторону скал, туда, где в каменной стене чернел узкий лаз. — Сейчас посмотрим, что осталось.
Лаз оказался входом в пещеру. Здесь, в глубине, было прохладно и сухо; Лис поднял "жабу" повыше, и свет выхватил из мрака грубо вырубленные в стене ниши, полки из неструганых досок, несколько деревянных сундуков...
— Ничего не трогать без меня, — предупредил Лис. — Сначала опись.
Димка остался у входа, наблюдая, как Лис методично перебирает содержимое сундуков. Борька и Юрка, получив задание пересчитать стрелы в ближайшей нише, сбились в кучку и шёпотом обсуждали какие-то свои дела. Димка их не слушал. Он смотрел на стены.
Пещера явно была естественной — сталактиты на потолке, неровный пол — но кое-где виднелись следы обработки. Кто-то расширял проходы, вырубал ступени, подгонял камни пола друг к другу... Работа не на один день, не на месяц, даже не на год. И всё это — руками рабов...
Интересно, думал Димка, они знали, для кого строят? Знали, что здесь поселятся Морские Воришки, которые будут грабить и убивать таких же, как они? И если знали — плевать им было? Или не плевать, но выбора нет?..
Он вспомнил слова Метиса. "По своей воле такие громадины не строят. Только под кнутом".
И тут же — другие слова, Игоря: "а нам что делать было? Всё сжечь? А самим тогда где жить?"
Круг замыкался...
— Димк, — Лис стоял у сундука и держал в руках что-то, завёрнутое в промасленную тряпицу. — Подойди.
Димка подошёл. Лис осторожно развернул тряпицу. Внутри лежал нож.
Не самодельный обсидиановый клинок, не грубое железо, скованное в подпольной кузне. Настоящий стальной нож — с наборной рукоятью из тёмного дерева, с лезвием, на котором не было ни пятнышка ржавчины. Длинный, чуть изогнутый, с тонким долом у обуха...
— Охотничий, — сказал Лис негромко. — Финский, кажется. Или даже шведский. Смотри, какая сталь. Такие у геологов были. Имортные. Отец показывал.
— Откуда он здесь? — спросил Димка.
— Не знаю, — Лис покрутил нож в руках, проверяя баланс. — Может, отобрали у кого. Может, украли. А может, кто из наших сюда попал и не вернулся.
Димка смотрел на нож и думал о том, сколько таких ножей, фонариков, биноклей, спичек — бесценных здесь, почти ничего не стоящих дома — разбросано по всей Ойкумене. В пещерах пиратов, в лесных схронах Хорунов, в прибрежных посёлках Горгулий, в неведомых городах за горами...
Сколько ребят ушли туда — и не вернулись.
— Возьми, — вдруг сказал Лис.
Димка удивлённо поднял голову.
— Возьми, — повторил Лис. — Нож тебе нужнее. У меня уже есть.
Он протянул нож рукоятью вперёд. Димка помедлил секунду — брать чужое, найденное на общей инвентаризации, казалось неправильным — но потом всё же взял. Нож лёг в ладонь тяжело и плотно. Димка обхватил рукоять, провёл пальцем по лезвию. Острое. Хорошо наточенное. Опасное.
— Спасибо, — сказал он.
Лис кивнул и отвернулся к сундуку.
* * *
Вечером, когда "Смелый" взял курс обратно к Столице, Димка сидел на корме и чистил нож. Дело было нехитрое: протереть лезвие, смазать каплей рыбьего жира, подтянуть винты на рукояти... Но пальцы сами собой находили работу, а голова — нет.
— Не спишь? — Борька сел рядом.
— Не сплю. Рано же ещё.
— Я тоже, — Борька помолчал. — Димк, а ты веришь в этот Город Снов?
— Не знаю, — Димка отложил нож, посмотрел на тёмную воду за бортом. — Метис верит. Игорь — нет. Туа-ти, говорят, там бывают, но им тоже верить — себя не уважать.
— А если он правда есть?
— Тогда надо туда идти.
— Ага, — вздохнул Борька. — Идти. А с кем? И как? Через пустыню? С запасами воды на месяц? А если там и правда Хозяева?
— Тогда тем более надо, — сказал Димка.
Борька посмотрел на него долгим взглядом, но ничего не сказал. Только вздохнул ещё раз и ушёл — спать, или делать вид, что спит.
Димка остался один.
* * *
Ветер стих. "Смелый" шёл медленно, почти не двигаясь, и весла опускались в воду тяжело, с усталым плеском. Гребцы менялись каждые полчаса, но всё равно к концу пути выдохнутся. Ничего, думал Димка. Доплывём. Не Америку открываем, в самом деле...
Он снова взял нож, повертел в руках. На наборной рукояти, между пластин тёмного дерева, что-то блеснуло. Димка поднёс нож поближе к свету — и увидел.
В рукоять была вделана маленькая пластинка нержавейки. Совсем маленькая, с ноготь, и на ней — выгравированные буквы.
"С. М. 1987".
Сергей?.. Максим?..
Или кто-то другой, чьё имя начиналось на "С", а фамилия — на "М". Или наоборот. Или это вообще не инициалы.
Димка смотрел на пластинку и чувствовал, как внутри поднимается глухая, тяжёлая волна.
Кто-то из своих побывал у Морских Воришек. Может, попал в плен. Может, продал нож за еду. Может, погиб в бою — а нож остался лежать на земле...
Или — может, он сам был Воришкой.
Димка сжал рукоять так, что побелели костяшки.
Он никогда не узнает. Никогда. Это было хуже, чем слова Метиса о двойниках. Хуже, чем рассказ о клетках и щепках. Потому что там — теории и чужие истории. А здесь — кусок металла с буквами. Здесь — след человека, который был до него. Который, может быть, тоже хотел домой. Тоже верил, что всё не зря. Тоже искал выход.
