Вальфрид был, конечно, не подарок, — молчаливый и язвительный, когда не молчаливый, но без него они сюда точно не добрались бы, даже если бы и знали, куда именно идти. Заблудиться в горах, как ни странно, было проще простого — свернёшь не в то ущелье (точно такое же на вид, как и нужное!) — и ошибку поймёшь, когда возвращаться будет уже поздно. Вообще... поздно. Даже если не наткнёшься на что-нибудь похуже простого обвала. Россказни Вальфрида о снежных людях-людоедах мальчишка пропускал мимо ушей — такого он наслушался и дома — но снежные барсы точно здесь были, он сам вчера видел одного. Вальфрид говорил, что в снега они, вопреки названию, не поднимаются и на людей вообще не нападают, но при виде двухметрового (это если без огромного хвоста!) пепельно-пегого хищника в это верилось с трудом. Впрочем, бывали здесь вещи и похуже...
Мальчишка невольно поёжился, вспомнив, как три дня назад, едва выбравшись из города, они шли мимо Ущелья Тумана — того, в котором он... жил, и из которого выползал наружу. На туман это, кстати, не походило ничуть — между угольно-черных утесов висела смутная, бледная, какая-то ПУСТАЯ масса, и на ней против солнца дрожали страшные, призрачные, почти бесцветные радуги. Зрелище было столь жуткое в своей абсолютной чужеродности, что в ту сторону мальчишка старался больше не смотреть. И всё равно чувствовал словно проникающее через кожу давление — даже не взгляд, а нечто такое, для чего у него не было определений, и от чего волосы буквально поднимались на голове. После этого зрелища россказни Вальфрида о Серой Хозяйке и Поющем Черве казались безобидной сказкой...
Задумавшись, Антон не сразу понял, что тропа повернула. Обогнув подножие высоченной скалы, оплетённой полосами снега, они вышли сразу на площадь. Здесь они остановились и мальчишка сразу же прищурился. Где-то высоко на скалах горел ослепительный ксеноновый прожектор, и его свет накрывал весь городок — неправильную мозаику стен и крыш, поднимавшуюся к краям глубокой скальной чаши. После трёх дней диких гор зрелище казалось бредовым, как во сне.
— Откуда тут свет-то? — выдохнул Андрей. — Тут кругом полная дичь же.
— Не знаю. Я мало тут бываю. Еды-то тут нет. Не досуг, знаешь, было выяснять, куда тут провода идут...
— А дальше тут куда? — спросил Сергей.
— Туда, — Вальфрид показал куда-то в непроглядный мрак.
Миновав площадь, они побрели вверх по узким улочкам, всё выше и выше, пока Вальфрид, толкнув калитку, не вошёл в небольшой, огороженный высокой стеной двор. Заднюю его часть замыкала неровная скала, уходящая куда-то вверх, во мрак. К ней прилепился узкий трёхэтажный дом с темными окнами. Они вошли в него и поднялись на самый верхний этаж, в просторную спальню. Днём из её большого окна открывался должно быть потрясающий вид, но сейчас Антон видел лишь половинки освещенных прожектором крыш. Всё остальное тонуло в тусклой сизой мгле и казалось, что посёлок стоит на самом краю мира. Не самое приятное зрелище на самом-то деле — и особо любоваться им он не стал. Ноги после трёх дней пути по горам гудели, глаза слипались от усталости, так что даже ужинать никто из них не захотел. Наплевав на царящий здесь холод, мальчишки забрались в спальники и провалились в сон...
* * *
Утром, ясное дело, все проснулись разбитыми и с ломотой во всех мышцах — как всегда бывает, если после долгой нагрузки вдруг расслабиться. Но, по крайней мере, не замерзли — всё же спальные мешки в этом таинственном ССНР делали на совесть. Картинка в окне, правда, вызвала у Антона острый приступ ностальгии. Долина, придавленная сейчас низким покровом тяжелых серых туч, смотрелась совершенно по-земному, пусть даже одно-двухэтажные дома тут выглядели непривычно, словно их строили в какой-нибудь Прибалтике, а то и вовсе в Швейцарии. А безлюдье на улочках не особо пугало — мало ли, ранее воскресное утро... Не хотелось верить, что людей, кроме них, тут просто нет, и пойти в уютное кафе не выйдет...
— Ну, и что будем делать? — спросил Сергей, когда они все поели. Завтракать пришлось всё той же "красной рыбой", ещё с вечера оттаивающей в спальниках. Не самое приятное соседство ночью — но лучше уж так, чем выковыривать мерзлую рыбу из жестянок...
— Сейчас? — Вальфрид как обычно с усмешкой посмотрел на них. — Пошли Ключ брать, — он помолчал и добавил: — Если получится.
* * *
Заранее ёжась, они вышли во двор, но там, к радости Антона, оказалось совсем не так холодно, как вчера, — обычный зимний мороз, не более того...
— Ну, и куда дальше? — спросил Сергей.
— Туда, — Вальфрид протянул руку, указывая на западный, верхний склон долины. Стоявший у него дом сильно отличался от всех прочих — пятиэтажка из серого кирпича с двумя косо отходившими вперед крыльями и коротким фасадом. Над ним, в треугольном фронтоне, виднелось большое полукруглое окно, забранное частой рамой — не самый плохой вид, не будь некоторые из стекол в нём разбиты...
Увязая в глубоком снегу, ребята побрели к нему. Вот теперь царившая вокруг тишина начала ощутимо давить. Тем более, что откуда-то издали иногда доносился глухой гул — в горах после вчерашнего снега сходили лавины. Эхо путалось, металось между скал, и Антону иногда казалось, что где-то тут, за поворотом, работает мотор — дурацкое ощущение, но он никак не мог избавиться от него. К счастью, городок оказался небольшой и всего минут через пять они добрались до цели.
К темным двухстворчатым дверям вело высокое, неудобное цементное крыльцо с железными перилами, тоже занесённое снегом. Сами двери оказались снабжены жутко тугой пружиной, внутри оказалось не лучше. Антон увидел прорезавший три этажа холл — с такой же крутой цементной лестницей. Сквозь узкие пыльные окна сюда проникало мало света, побелка и синяя краска на стенах облупились. Воздух был теплый и сырой, пахло хлоркой и паром, как в подвале.
— Здесь что, и тепло есть? — возмутился Андрей. — Тогда какого чёрта мы в той халупе ледяной мерзли?
— Живут здесь, — коротко сказал Вальфрид. — Заткнись.
Андрей сразу же надулся, но возмущаться не стал. Они поднялись на самый верх холла. Здесь скрипучая деревянная дверь в задней стене вела на другую, тесную, освещенную пыльными лампочками лестницу. По ней они поднялись на пятый, последний этаж. Здесь лестница уходила ещё выше, в темноту чердака, но путь туда преграждала массивная, грубо сваренная из арматурных прутьев решетка.
— Ключи не потеряли? — отрывисто спросил Вальфрид.
Оглянувшись — снизу донеслась вдруг непонятная возня, словно там таскали тяжелые мешки, — Андрей извлёк из кармана связку ключей, и, быстро подобрав нужный, отпер решетку. Они торопливо проскользнули внутрь, после чего Андрей, высунув руку наружу, вновь запер замок. Антон с облегчением вздохнул: доносившиеся снизу звуки оптимизма не внушали. Казалось, что там ползали гигантские змеи — и хорошо, если не кое-кто похуже...
— Что там? — спросил Сергей.
— Хайнцели, — коротко и непонятно сказал Вальфрид.
— Кто?..
— Духи дома. Слепые. Пошли!
Они поднялись ещё на этаж выше, в темное, неожиданно жаркое помещение — как догадался Антон, здесь скапливался поднимавшийся снизу воздух. В нём была единственная обитая железом дверь — снова запертая, но от неё в связке тоже отыскался ключ. Миновав её, они наконец попали на чердак — неожиданно просторное, высокое помещение, сплошь забитое какой-то старой мебелью — кое-где она стояла так тесно, что там нельзя было пройти. Свет здесь не горел, а тот, что проникал снаружи через большое окно, терялся в темноте высокой деревянной крыши. Справа и слева, косо расходясь в стороны, виднелись дощатые перегородки. Сзади — Антон обернулся — за кирпичной коробкой лестничной клетки выступала первобытная скала. В ней зиял уходивший в темноту проход, тоже перекрытый решеткой. Андрей отпер и её, и, включив фонарик, нырнул внутрь. Антон последовал за ним, но дорога оказалась короткой — всего метров через пять началась ведущая вверх лестница с неровными каменными стенами, неудобная и тесная — он то и дело задевал шапкой за низкий каменный свод.
— Черт, вот придумали же... — пробормотал Андрей, пригибаясь. — Подвал на чердаке, всё с ног на голову...
Лестница оказалась неожиданно длинной — они поднялись метров на двадцать, оказавшись в каморке с очередной обитой железом дверью. Когда Андрей отпер и её, в глаза Антона ударил яркий дневной свет. В лицо ему дохнул морозный, свежий воздух, и, переступив порог, он удивлённо осмотрелся.
Они стояли на дне маленькой долинки, стиснутой заснеженными склонами. Справа она уходила под скалу, превращаясь в занесенную снегом пещеру — довольно жуткую на вид, надо сказать, слева, над снегом, наверх вели марши ажурной железной лестницы. По ней они поднялись ещё метров на десять, потом мальчишка удивлённо замер. Из-за толстого заснеженного гребня ему открылся неожиданный вид на долину с городом, вернее на хмурый океан туч, уходивший к горизонту. Её дно отсюда видно не было.
Долинка же тут не кончалась, она круто поднималась вверх, заваленная нетронутым снегом, — но лестница поворачивала вправо, и, превращаясь в мостик, упиралась в очередной проём в скале.
Они вошли в тесный, но более ровно вырезанный коридор. Он упирался в железную дверь, которую Андрей отпер последним ключом. Дверь открылась с ржавым скрежетом, за ней висела темнота. Мальчишка нырнул внутрь, нащупывая выключатель, потом вспыхнул тусклый жёлтый свет. Ребята вошли вслед за ним — и Антон разочарованно замер.
Он сам не знал, что толком ожидал увидеть, — но увидел он самую обычную комнату, пусть и вырубленную в камне. У дальней её стены и впрямь была чаша, тоже вырубленная в невысоком, по пояс, постаменте. В неё откуда-то с потолка мерно капала вода. Второй такой же постамент стоял возле двери — и на нём, прямо на камне, трепетал странный, ничего не освещающий, словно нарисованный огонь. Антон бездумно потянулся к нему — и тут же отдёрнул руку. Нарисованный или нет, но жёгся этот огонь вполне натурально.
— Что это? — удивленно спросил он.
— Ключ к Ключу, — равнодушно сказал Вальфрид. — Шаман говорил, что войти в эту комнату сможет только человек из стали... и что в Ойкумене таких людей нет, а будут ли — то ему неведомо.
— А, — Антон осмотрелся. Шагах в двух от пьедестала с "огнём" пол, потолок и стены комнаты обегало что-то вроде непонятно как вставленной в монолитный гранит литой сложной металлической рамы, странно похожей на раму от какой-то великанской картины. Воздух в ней странно мерцал и струился — и, шагнув вперёд, мальчишка коснулся чего-то зыбкого, упругого, однако же непроницаемого. Оно поддавалось под рукой, но чем сильнее он давил, тем сильнее становилось сопротивление. Казалось, что он, держа в руке сильный магнит, пытается прижать его к такому же полюсу другого магнита — только вот никакого магнита у него в руке не было...
— Силовое поле. Офигеть, — выдохнул Андрей, тоже ощупав преграду. — Ну, и что будем делать? Тут всю гору надо разбивать, чтобы эту раму из скалы выворотить...
— Да ясно же всё... — Сергей вздохнул... и сунул руку прямо в огонь.
* * *
Никто не успел ничего сделать — все словно оцепенели. Бесконечно долгая секунда, две, три — и Сергей вдруг коротко, пронзительно вскрикнул. Он отдёрнул руку и удивлённо взглянул на неё. Никаких ожогов не осталось, но кожа на ней вдруг покраснела, словно под горячей водой. Антон увидел, что даже его запястье залились краской.
— Ф-фальшивка, — пробормотал Серый. — Ну, тем проще...
И сунул руку в огонь вновь.
* * *
...потом Антон так и не смог понять, сколько же всё ЭТО длилось. Серый прикусил губу, его лицо застыло, словно высеченное из камня, по телу пробегали быстрые, короткие судороги. Голова у мальчишки закружилась, в какой-то миг он понял, что сейчас или свалится в обморок или просто набросится на друга, чтобы оттащить его в сторону, потому что смотреть на ЭТО у него больше нет сил... но тут вдруг и "огонь", и странное мерцание в раме погасли со странным свистящим звуком. Сергей попытался улыбнуться ему — и свалился прямо где стоял.
* * *
Они — все сразу — бросились к нему. Серый мычал и вяло отпихивался. Рука у него покраснела, как ошпаренная, и стала горячей на ощупь — но ничего страшного с ней, по виду, не случилось. Наконец мальчишка отдышался и смог сесть.
— Как ты? — испуганно спросил Антон.
— Да нормально... — Сергей помолчал. — Знаешь, боль, сама по себе, страшна лишь сначала. А потом... вроде как гул такой в голове, и просто перестаёшь понимать, как и что... Я испугался, что сойду с ума... и может, сошёл бы. Только эта зараза сдохла раньше...
— Вы все, русские, чокнутые, — хмуро сказал Вальфрид. Лицо у него, почему-то, было при этом виноватое. — Вот поэтому и... — он не договорил.
Антон вспомнил, как сам совал руку в этот "огонь". Тепла он не почувствовал — но было очень больно... Сколько выдерживал это Сергей? Минуту? Две? Три? Немыслимо...
— Я бы так... не смог, — смущённо признался он, понимая, что краснеет сам, унизительно и глупо. — Я даже мгновения не смог терпеть, а ты...
— А я, — Сергей снова помолчал. — Знаешь, мне просто надоело всё это, вся эта беготня туда-сюда-обратно, тайны, загадки все эти... Я просто решил, что должен это сделать, иначе и дальше... а, ладно. Давайте посмотрим, что там...
Осторожно переступив через раму, мальчишки подошли к пьедесталу и заглянули в чашу. Она была доверху заполнена прозрачной водой, а на её дне лежали... бусы. Самые обычные... хотя нет, как раз НЕ обычные — несколько самых крупных бусин были словно налиты изнутри сочным светом, зелёным, жёлтым или фиолетовым...
— Что это за фигня? — возмутился Антон. Он ожидал увидеть в самом деле ключ, большой и сложный, как рисуют их в сказках, или на худой конец какой-то магический кристалл — но это!.. — Они что, издеваются? Да я им всем ноги вырву, когда найду! Мы сюда столько пёрлись, Льяти потеряли, Серый сам чуть не сдох, чтобы сюда войти, — а это...
— А это, — Сергей сунул руку в воду (Антон напрягся, но ничего такого не случилось — это оказалась самая обычная вода) и вытащил всю связку. Бусы были стеклянные, разноцветные — густо-фиолетовые, сочно-жёлтые, глянцево-черные, в общем, самые обычные на вид. За исключением нескольких бусин, которые светились, как маленькие фонари...
— Наверное, они радиоактивные, — нервно предположил Андрей.
— Нет, — Серый усмехнулся и сунул бусы в карман. — Пошли отсюда. Всё, нечего здесь делать...
С непонятным облегчением ребята выбрались наружу, где снова пошел снег. Никто, однако, не спешил спускаться, зловещую возню на лестнице все помнили слишком хорошо...
— Ну, что нам дальше делать? — наконец спросил Антон. Ждать им тут было совершенно нечего, а когда он представил себе обратный путь — ВЕСЬ обратный путь, с лавинами, Туманом, адским лесом и ждущими их в нём Хорунами, у него откровенно ослабли колени. — Вот, пришли мы сюда, куда никто не приходил, взяли то, чего и взять нельзя, — и что? Даже если местные легенды не врут, этот чёртов Надир аккурат на другой стороне этого проклятого сумасшедшего мира, за пустыней, через которую и пройти вовсе нельзя, в таком месте, где люди с ума сходят. Да даже если мы туда как-то дойдём... потратив чёрт его знает сколько месяцев... Даже если эти чёртовы бусы и есть Ключ, то надеть их может лишь один человек. И что-то говорит мне, что это вовсе не один из нас. Не жизнь, а сказка — чем дальше, тем страшнее.
