— Хорош ныть, — коротко сказал Сергей. — Ну да, мы в сказке. Страшненькой, чего уж там... И играем по чужим правилам, в которых ни фига не понимаем. Но ведь выигрываем же! Сюда вот дошли, Ключ взяли...
— Ага, взяли — и что? — уныло повторил Антон. — В Столицу назад топать? Снова через этот ср... этот лес? Так нас там Хоруны ждут — не дождутся. Поймают, Ключ отберут... А вдруг он как раз только ихнему вождю подходит? Вот тогда в самом деле будет свету конец, как тот шаман сказал...
— Шаман много чего сказал, — Вальфрид молча поиграл желваками. — Только плевать мне... даже если это всё правда. Плевать!..
Антон очень захотел спросить, что там говорил шаман... но сдержался... к своему удивлению. А ведь всего пару месяцев назад... да что там пару месяцев, пару дней всего! — он бы непременно полез к Вальфриду с вопросами... и вышло бы нехорошо. Совсем. Теперь он это чувствовал. Чувство это было новым и почти пугающим. Словно он сам стал каким-то другим человеком. Взрослым, например.
— Делать-то что будем? — повторил он. — Надир — ладно, Надир это фигня, мы хоть примерно знаем, где он... А вот этот... единственный — мы же не знаем, кто он, и он сам наверное не знает. Сидит где-нибудь на берегу и рыбу ловит... или шишки сшибает в лесу... и в ух не дует, что и как...
— Шаман говорил, что он сам узнает Ключ, если ему показать, — неохотно сказал Вальфрид. — И поймёт, что с ним делать.
— И что? — уныло спросил Антон. — Будем каждому тут эти бусы дурацкие под нос тыкать? Так на это лет сто уйдёт, не меньше. Это если мы их по пути не потеряем, у нас их не отберут, и мы сами не плюнем на всё это... Нет, ребята, что делать, в самом деле?
— Будем решать проблемы по мере их поступления, — Серый усмехнулся. — Проблема номер раз — унести ноги из этого милого местечка, не встретившись с... в общем, тихо.
— Это-то просто, — Вальфрид вытащил из сумки здоровенный моток верёвки. Конец её он привязал к перилам, остальное бросил куда-то за гребень и насмешливо посмотрел на ребят. — По канату спускаться умеете?..
* * *
Соскользнув наконец на землю, Антон сразу сел на снег. Вот вроде бы простое дело — но высота была метров сорок, склон неровный, с выступающими скалами, и дело затянулось надолго. Не то, чтобы он так уж сильно боялся... но ноги теперь его не держали. Остальные впрочем тоже сели на снег, переводя дух. Мальчишка покосился на совсем близкий торец пятиэтажки. Внутри царила тишина — но войти туда вновь он не решился бы ни за какие коврижки...
— Проблема номер два, — сказал Сергей, отдышавшись. — Спуститься с этих чёртовых гор.
— Мимо Тумана мы уже не пройдём, точно не во второй раз, — спокойно сказал Вальфрид. — Нам и в первый-то глупо повезло, правду сказать. Да и Хоруны вас там ждут...
— И что? — спросил Сергей. Тон немца был не очень-то пессимистичным.
— На север пойдём, к нашим, — Вальфрид поднялся. — Тут недалеко, кстати, только отрог перевалить. Ну и заодно на край Ойкумены посмотрим.
И тут Антон понял, что не так он и устал...
* * *
Лес стоял перед ними сплошной стеной — невысокие, в три-четыре метра, ели росли тут так часто, что их кроны смыкались друг с другом. Лезть в него совершенно не хотелось, и не ему одному. Вальфрид даже достал из сумки карту и сверился с ней. Увы, нужная ему пещера помещалась именно за ним — на выступе над поднимавшимся за лесом склоном. Склон был крут и высок, Антон не представлял, как по нему заберется, — но сперва им надо было добраться до него. Вальфрид вздохнул, убрал карту, и, вздохнув, первым вошёл в лес.
* * *
Всё оказалось ещё хуже, чем Антон даже думал — им пришлось буквально продираться сквозь ветки, за которыми ничего не было видно на расстоянии вытянутой руки. Земля под снегом была неровная, усыпанная камнями. Он всё время оскальзывался и оступался на них, и, если бы не высокие, на совесть затянутые голенища горных ботинок, наверняка давно вывихнул бы ногу. Заблудиться тут ровно ничего не стоило. Антон и заблудился бы, но здесь довольно было просто идти по склону вверх. Правда, идти было тяжело. Ветки цеплялись за одежду, назойливо лезли в лицо. Ветра здесь не было. Антон с удивлением понял, что взмок и запыхался. Высота уже была изрядная, и дышать здесь было тяжело...
До склона было добрых километра два. Мальчишка с ужасом подумал, что они не успеют добраться до пещеры до ночи... но лес, к счастью, стал редеть. Теперь он мог просто идти, лавируя между деревьями. Стало видно хотя бы на несколько метров вокруг, иногда между елями проглядывали горы. Вальфрид сказал, что они идут куда-то в сторону, и, Антон, выругавшись про себя, повернул...
Лес казался бесконечным. Наконец, Вальфрид остановился, и Антон сел прямо в снег, переводя дух. Сердце билось, как безумное, горло, грудь горели. Мальчишка испугался, что может простыть — в его положении это был бы конец — но тут же эти неприятные ощущения стали стихать...
Вокруг было неожиданно тихо и уютно. Антону захотелось спать, он даже задремал на минуту... и тут же Серый грубо растолкал его. Мальчишка испуганно вскочил. Если бы он заснул — то наверняка замерз бы. Страх подстегнул его, и он, сжав зубы, пошёл дальше...
* * *
Теперь они шли медленнее, часто делая перерывы, — Антон уже понял, что нужно беречь силы. Наконец, лес остался позади. Мальчишка посмотрел на склон — от его высоты буквально кружилась голова, но он был всё же не настолько крут, каким казался снизу, из долины. Если Вальфрид не врёт — там, наверху, есть пещера, в которой они смогут остановиться на ночь. Антону страшно не хотелось туда лезть, но выбора у него, к сожалению, не было...
* * *
Подниматься по склону было тяжело — мальчишка согнулся почти вдвое, вспахивая снег и всё время оскальзываясь на скрытых под ним камнях. Если бы не растущие вокруг кусты, за которые он то и дело хватался, он никогда не смог бы подняться здесь. Сам подъём казался бесконечным.
Увидев впереди обрамленную темными скалами небольшую площадку, Антон на секунду замер, буквально не веря собственным глазам, потом судорожно рванулся вперёд. Выбравшись на неё, он, наконец, перевёл дух. Перед ним был лишь невысокий склон, а за ним — только небо...
* * *
Взобравшись наконец на перевал, Антон протянул руку Андрею, потом повернулся лицом к западу.
На сей раз, они поднялись на самом деле высоко. Дышать здесь было тяжело, а мороз немилосердно обдирал лицо и впивался в грудь сотнями ледяных игл — но сейчас мальчишка едва его замечал. Долгий, да и чего там, мучительный подъём внезапно кончился — и они все замерли, глядя на открывшийся им пейзаж.
На этой высоте, где не было облаков, открывался широчайший обзор — на сотни и сотни километров. Слева до горизонта море, впереди холмы и возвышенности. Земля перед ними уже лежала в тенях и тумане. В нём можно было разглядеть только контуры далёкого города, — неясные очертания зданий и домов. Вдали, справа, на севере, возвышался обрубленный конус одинокой вершины, наверно вулкана, белый от вечных снегов. Затем полоска золотого моря, через неё перешеек, ведущий на другую, необозримую уже равнину.
И там, у самого горизонта, черными тенями на закате, воздвиглись четыре одинаковых прямоугольных горы — силуэты непомерных, выше виденных им исполинов, зданий, утопающих в палевой дымке. И в этой дымке, как будто в тумане, но всё же более конкретные, чем туман, проступали контуры каких-то огромных статуй, напоминавших человеческие фигуры, которые, казалось, двигались...
А справа, за вулканом, поднимался колоссальный серп Таллаара, весь в бурлящем, словно бы жидком узоре зеленовато-белесых и темно-синих полос. Отсюда, с высоты, он был виден совершенно отчётливо, и у мальчишки просто перехватило дух. Ради такого зрелища Антон точно согласился бы проделать весь путь с начала до конца ещё раз... и ему даже захотелось завыть от невозможности полететь туда, увидеть всё это вблизи, своими глазами...
* * *
Насмотревшись, Антон обернулся. Крутой неровный склон уходил вниз метров на сто, и мальчишка осторожно спустился к нему. Сорвись он — он мешком бы покатился вниз, ломая руки и ноги. По снегу вился их след, исчезавший в лесу, — он был похож на след пьяной гусеницы, и Антона снова передёрнуло. Он не мог поверить, что поднялся здесь...
Впрочем, погода уже ощутимо портилась. Небо быстро затягивали облака, порывы ветра стали заметно теплее, в воздухе уже крутились первые хлопья снега. Если снегопад будет достаточно сильным — снова начнутся лавины...
* * *
Невольно поёжившись, Антон направился к дальнему концу площадки. Вальфрид не соврал — между неровными выступами скал зияло треугольное жерло пещеры, и сердце у мальчишки ёкнуло — мрак в ней казался плотным, словно черная жидкость. Тем не менее, другого укрытия вокруг просто не было, к тому же, уже начинало темнеть...
Вздохнув, Антон побрёл к ней. Остановился у входа — вблизи тьма пещеры казалась ещё более непроницаемой.
Вальфрид расстегнул куртку, достал из внутреннего кармана фонарик и включил его. Желтый луч скользнул по неровным выступам камня, таким же, как снаружи. Всего метра через три пещера поворачивала вправо. Вздохнув, Антон вслед за ним вошел в неё. Здесь, по крайней мере, не было ветра, и он, переведя дыхание, заглянул за поворот.
Здесь было нечто вроде небольшой комнаты — с почти ровным полом и неровным, низким потолком. Дальше пещера превращалась в уходящую в толщу скалы расселину, забитую камнями. Впрочем, ничего большего им не требовалось. Положив фонарик на выступ скалы, Вальфрид сбросил, наконец, свой объемистый рюкзак. Расстегнул её, достал пачку галет, разорвал её и начал торопливо грызть. Антон поступил точно так же. Вкус у промёрзших галет был так себе, но он был слишком голоден, чтобы обращать внимание на это...
Утолив первый голод, Вальфрид вытащил из сумки котелок. Потом насмешливо посмотрел на Антона.
— Я вижу, ты устал меньше нас, так что сходи, набери снега.
Антон захотел было возмутиться — мол, сам сходи — потом пожал плечами: минутное же дело. Вышел наружу, вновь осмотрелся.
Стемнело уже сильно, мир стал темно-серным и очень неуютным, утопая в настоящей снежной буре. Передёрнувшись, он торопливо набил котелок снегом, как можно плотнее трамбуя его, потом вернулся обратно. В свете фонарика Вальфрида пещера показалась ему неожиданно уютной...
Поставив котелок на пол, Антон молча посмотрел на немца. Вальфрид усмехнулся, потом достал из рюкзака плитку. Аккуратно зарядил её таблетками "сухого спирта", чиркнул спичкой. Несколько секунд смотрел на занявшийся огонь, потом закрыл дверцу и водрузил на плитку котелок. Протянул руки, грея их в струях теплого воздуха...
На Антона вдруг навалилась свинцовая усталость. Он едва смог дождаться, когда вода закипит и Вальфрид заварит чай, съел вторую пачку галет. Потом достал из своего рюкзака одеяло, стащил куртку и шапку, разулся, замотался в него — и почти сразу заснул...
* * *
Проснулся Антон от острой рези в мочевом пузыре. Вставать страшно не хотелось — тело ещё ныло от усталости, а под одеялом и курткой было тепло...
Несколько секунд он лежал, пока ощущения боролись друг с другом, потом резь накатила с удвоенной силой, и он, выругавшись, сел. Остальные ещё дрыхли, конечно...
Торопливо натянув ботинки — прямо на босые ноги — Антон побрёл к выходу из пещеры. Снаружи уже рассвело, но в небе висела серая хмарь. Ледяной ветер сразу же обжег тело, едва прикрытое тонкой футболкой, и кожа мгновенно покрылась ознобом. Ещё через миг от холода отчаянно встали и сморщились соски. Холодная ткань футболки обожгла затвердевшие кончики, и Антон передёрнулся. Снег здесь доходил до колен. Увязая в нем, он сделал пару шагов, бездумно свернув за скалу, потом торопливо расстегнул ширинку, сдернул трусы — и замер, жмурясь от облегчения. Ещё немного — и он бы, наверно, просто лопнул...
Пальцы закоченели от холода, все мускулы дрожали — и несколько бесконечных секунд Антон не мог даже застегнуться. Мальчишку охватила паника — но, в конце концов, он смог нащупать язычок и судорожно задёрнул "молнию", чудом не прищемив самое дорогое. Потом, передёргиваясь, нырнул в пещеру. Кляня себя последними словами, влез в ещё теплую после сна куртку — и с облегчением выдохнул, чувствуя, как расслабляются сведенные холодом мышцы. Впрочем, лишь через минуту он согрелся достаточно, чтобы поднять одеяло...
Благословляя свою предусмотрительность — без одеяла он бы этой ночью совершенно натурально околел — Антон отряхнул и тщательно свернул его, засунув в рюкзак. На этом его сборы, собственно, закончились. Натянув шапку, он вновь передёрнулся — уже от воспоминаний — и, вздохнув, вновь побрёл к выходу...
* * *
Выйдя из пещеры, Антон замер, осматриваясь. Низко — едва ли не над самой головой — ползли лохматые серые тучи, резкий, порывистый ветер швырял в лицо снег. В первый раз холод показался ему просто адским — но теперь он почти не чувствовал его. Казалось невероятным, что всего лишь теплая куртка может изменить всё так сильно. Тем не менее, мальчишке стало жутковато. Без неё он — даже в штанах и ботинках — замерз бы насмерть всего за несколько минут. Это точно была не самая приятная мысль в его жизни...
Недовольно мотнув головой, он ещё раз осмотрелся. Вокруг были только скалы и снег. Никаких следов — кроме его собственных. Гула лавин правда не было слышно, и Антон вдруг невольно улыбнулся — у них ещё был шанс дойти до... племени Вальфрида.
Он осторожно двинулся наверх, стараясь не поскользнуться и не оступиться. Камни здесь лежали ровно, как будто специально выложенные кем-то в лестницу, но он всё же не рисковал идти слишком быстро...
Вновь взобравшись на перевал, Антон прикрыл глаза ладонью, осматриваясь. Облака шапкой нависали над горами, дальше небо оказалось чистым. Всё, как вчера: покрытые лесом далёкие холмы, за ними — четыре монолита-горы, которые голубеют под солнцем. Справа, на севере, белый массив одинокой вершины, внизу серебряный рукав реки...
Насмотревшись, Антон опустил взгляд. Прямо от его ног начинался крутой заснеженный склон. Метров через пятьдесят он обрывался в пустоту — и там, уже в смутной воздушной дымке, лежала необозримая зелёная чаша колоссальной равнины, замкнутая с севера скалистым гребнем, наполовину скрытая клочковатым одеялом туманных облаков...
А всё пространство между морем и цепью северных предгорий залито зеленью. Сплошной лес в тысячи квадратных километров... И никаких признаков присутствия человека. То, что вчера, на закате, показалось ему зданиями, было не более чем причудливыми кронами отдельных огромных деревьев, возвышавшихся над глухим пологом первобытного леса...
В том мире нет городов, нет дорог, нет цивилизации, подумал мальчишка. И нет людей. Только он, Антон, да ещё двое его товарищей, плюс ещё, конечно, Вальфрид видели всё это. Хотя наверняка, не один десяток ребят здесь прошёл... Но где они? Куда подевались? Что произошло? Может, там райские кущи? Может быть, там, за горами, — обитель богов, рай для праведников? Но тогда почему эти боги не спасли свою паству? Почему не позаботились о том, чтобы люди жили безбедно и счастливо? Впрочем, Антон знал, что не боги виноваты в том, что здесь творится...
