— А где?..
— ...Наташа? — Итлинн улыбнулась. — Разве ты забыла? Ее выбрал Дух этих вод.
— И что теперь? — холодея, проговорила Лейка. — Она... утонула?
— Нет, конечно! — Итлинн рассмеялась. Ее смех был — как хрустальные колокольчики. — Через несколько дней она вернется.
— Но как же... Как же ее родители? Они ведь не знают...
— Не беспокойся. Всё устроится, — Итлинн взяла у нее чашку.
— Поехали, — сказала она, устраиваясь напротив Лейки.
Микроавтобус тронулся.
— Высший мир правит низшим, — проговорила Итлинн. — Ты сегодня соприкоснулась с высшим миром и видела высшее существо, пробужденное нами. Тебе невероятно повезло, Лейла! Я сама удостоилась такой встречи лишь после двух лет непрерывного духовного труда. Тебе потрясающе повезло, а тебя беспокоит какая-то ерунда...
— Вот так всегда, — вздохнула Лейка. — Все самые лучшие парни достаются Наташке! Эх, Катька! Если бы ты его видела! Какие у него глаза! Какие волосы! Белые-белые и светятся!
— Парик! — категорично заявил Дима. — Флюоресцирующий.
— Дурак ты! — без обиды сказала Лейка. — Это был не человек. Я же его вблизи видела. У людей таких лиц не бывает. И лодка у него — как будто из серебряного сияния сделана. А плывет сама. Повинуясь желанию.
— Знаем, — проворчал Дима. — Такое желание называется: двигатель внутреннего сгорания. Приплыл к вам ряженый на катере и предрек конец света.
— Ничего он не предрекал, — возразила Лейка. — Он возник из границы вод, взял Наташу и ушел. Вернее, они исчезли. Она теперь — в ином мире... Счастливая!
— Ну ты и дура! — воскликнул Дима. — Они ее украли! Всё! Больше ты ее не увидишь! Вот черт! Надо было всё-таки вас дождаться! Надо срочно ее родителям позвонить!
— Не надо.
— Маньячки! — заорал Дима. — Вас убивают, а вы...
— Может, всё-таки позвонить? — неуверенно проговорила Катя.
Ей как-то не верилось, что Наташу могут вот так запросто похитить.
— Не надо, — сказала Лейка, но Дима уже листал записную книжку.
— Алё! Людмила Васильевна? Это Дима. Может, вы меня помните? А Наташа дома?.. А когда будет, не знаете?
Некоторое время Дима слушал, потом сказал: "Извините. До свиданья", — и повесил трубку.
— Она вчера вечером звонила, — сказал он с кривой улыбкой. — Судя по всему, из иного мира. Сказала, что уехала отдыхать на дачу к друзьям и вернется через три дня.
— Я же тебе сказала: не надо звонить, — напомнила Лейка.
— Ты знала? — с восхищением проговорила Катя.
— Конечно, знала. Я с ее мамашей еще вчера говорила. Итлинн так и сказала — всё устроится само.
Катя покачала головой. Звонок Наташкиным родителям мистическим образом заставил ее поверить во всё, рассказанное Лейкой.
— Посмотрим, вернется ли она через три дня, — проворчал Дима, садясь на стул. — Авантюристка! Дух вод! Напоили их какой-то дрянью, от которой "крыша" поехала...
Лейка его игнорировала.
— Кстати, они тебя снова приглашают, — сказала Лейка, обращаясь к Кате. — А тебя нет, — заявила она Диме. — Хохмить надо меньше.
— А почему меня? — спросила Катя. — Я тоже на семьдесят процентов ведьма?
— Не ведьма, — покачала головой Лейка. — Итлинн сказала — в тебе есть что-то другое, покруче...
— Не слушай ее, — перебил Лейку Дима. — Обычные заманки.
Катя улыбнулась, переглянулась с Лейкой и ничего не сказала.
ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ
О царице фей и Карлссоне, который всегда всё знает
Эльфийская семья приходит в лондонский Дом сирот и заявляет, что хочет усыновить ребенка.
"Какие вы благородные люди, — говорит эльфам директор. — Уже восьмого ребенка усыновляете! Скажите по секрету — зачем вам столько?"
"Да первые семь как-то не прижились", — отвечают эльфы.
С утра Катя решила поработать.
"...И сказала царица фей: если бы знала я, Том Линн, что ты одолеешь мои чары и покинешь меня, я бы вырвала твои ясные глаза и вставила бы в каждую глазницу по лесной гнилушке..."
Катя, вздыхая, набивала в компьютер подстрочник очередной шотландской баллады. За окном на балюстраде ограждения курлыкали голуби.
Работа шла туго. Катины мысли блуждали где-то далеко, неизменно обращаясь к одному и тому же объекту — Диме. Вчера вечером, при расставании, она позволила ему поцеловать себя в губы. Целовался Дима неумело, но Кате это даже понравилось. Вообще он был очень симпатичный и пахло от него мужественно, стриженые волосы на затылке были приятные, мягкая такая щетинка, а шея крепкая и мускулистая... Пожалуй, он вполне соответствовал Катиному идеалу. "Лейка ничего не понимает в парнях, — размышляла Катя. — Как можно называть Диму надменным занудой? Он совсем не такой... Надо признаться — он мне нравится. Очень-очень-очень. И еще двести раз "очень". Интересно, я уже влюбляюсь, или пока нет?"
Катя рассеянным взглядом смотрела на монитор, не видя текста, и блаженно улыбалась.
— Добрый день, — раздался позади знакомый голос. — Можно войти?
Обернувшись, она увидела, что в дверях кухни стоит Карлссон.
Катя приветствовала его сияющей улыбкой. У нее было такое хорошее настроение, что она обрадовалась бы даже Сереже.
— О, это ты? Как давно мы не виделись! — Карлссон молча занял свое обычное место на стуле у окна — как будто никуда и не уходил. Катя, уже зная, что он может так сидеть и молчать до бесконечности, отложила балладу и заговорила сама:
— Как дела? Чаю хочешь?
— Пока нет.
— А я вот опять перевожу. Вернее, пытаюсь. Вроде и язык на этот раз несложный, а не идет. Помнишь, как мы с тобой балладу про леди Изабел и коварного эльфа мучили? Кажется, с тех пор сто лет прошло, столько всего случилось, столько переменилось в моей жизни...
Катя вздохнула.
— Даже вспомнить странно, как они мне тогда нравились. А теперь все эти истории про прекрасных дев и злобных эльфов кажутся такими глупыми и наивными по сравнению с настоящим... С жизнью. Удивительно!
— Что же тут удивительного? — спросил Карлссон. — Эльфы не могут обойтись без прекрасных дев. Хотя прекрасные юноши тоже годятся.
— Да ну тебя! — воскликнула Катя. — Я же серьезно!
— И я серьезно. И я всё-таки, пожалуй, поем. У тебя есть еда?
— На кухне печенье. Подойдет?
— Лучше бы колбаса.
— Колбасы нет. И поставь чайник, пожалуйста! — крикнула она вслед направившемуся на кухню Карлссону.
Карлссон вернулся через минуту. С печеньем.
— О чем баллада? — спросил он, присаживаясь.
— Называется "Подменыш". Про плохих эльфов. Дай мне тоже, ты так аппетитно хрустишь! Короче, эльфы у одного рыцаря ребенка сперли и вырастили из него этакого терминатора, убийцу троллей.
Карлссон хмыкнул скептически.
— Ну да, довольно примитивная сказочка, — согласилась Катя. — Может, поэтому и работа не идет.
— В ранних балладах скоттов выдумок почти нет, — возразил Карлссон. — Они ведь с сидами рядом жили. Я слыхал похожие истории.
— Знаешь, какой твой девиз по жизни? — заявила Катя. — "Я знаю, как было на самом деле".
— Но я действительно знаю, — заметил Карлссон. — Помочь тебе с переводом?
— Не надо, она не сложная. Просто у меня настроение нерабочее.
Несколько минут оба молчали. Катя пыталась сосредоточиться на балладе, но безуспешно.
— А про троллей у тебя песен нет? — неожиданно спросил Карлссон. Он уже доел печенье и вертел в руках найденный где-то гвоздь. Здоровенный, сантиметров двадцать.
— Троллей? — удивилась Катя. — Про них, по-моему, вообще баллады не сочиняют. Тролли — это же неромантично. Тупые каменные уроды, грязнули, людоеды...
— Ну, не все, — пробормотал Карлссон, задумчиво наматывая гвоздь спиралькой на палец.
— И потом, тролли — это, скорее, скандинавская тема, — продолжала Катя. — Пер Гюнт, пещера горного короля и всё такое... А почему ты спросил?
— Так, — сказал Карлссон и снова погрузился в молчание.
Катя решительно закинула распечатки с балладой в ящик стола и принялась раскладывать на мониторе пасьянс.
— О! — вспомнила она, поворачиваясь к гостю. — Давай я тебе расскажу, как мы тут вызвали Духа озера!
— Духа? — с сомнением спросил Карлссон. — Зачем?
— Как зачем? Интересно же! Я тебе сейчас по порядку расскажу. На днях приезжают ко мне Лейка с Димой...
И Катя с увлечением начала описывать обряд призывания духа озера Лахтинский Разлив. Когда она добралась до призрака на лодке в сияющем тумане, Карлссон хмыкнул.
— Не веришь? — обиженно спросила Катя. — Думаешь, это всё ерунда?
— Ага, — сказал Карлссон. — Пустое занятие. Бесполезное и опасное. Если водяной дух слаб, зачем он вообще нужен, а если силен, то с ним не справиться.
— Критиковать-то всякий может. А ты попробуй, вызови духа сам.
— А что сложного в том, чтобы позвать водяного? — удивился Карлссон.
Катя фыркнула.
— Позвать — ничего сложного, — согласилась она. — Проблема в том, чтобы он пришел.
Карлссон подумал и согласился:
— Действительно, проблема. Водяные духи храбростью не отличаются. Если вызывать водяного буду я, он скорее всего удерет подальше. Когда мне понадобится водяной, я его звать не стану: найду его обиталище сам и выволоку наружу.
— Да-а? — протянула насмешливо Катя. — Как интересно! И как же ты будешь искать жилище духа?
— Учую.
Катя засмеялась.
— Что тут смешного? — буркнул Карлссон. И Катя захохотала еще громче.
Больше всего ее прикалывало в шутках Карлссона то, что он изрекает их с абсолютно серьезным видом.
Когда Катя отсмеялась и отдышалась, Карлссон положил скрученный гвоздь на подоконник и потребовал:
— Опиши-ка мне это озеро.
— Так я и думал, — заявил он, когда Катя закончила. — В этом озере вообще не может быть водяного. А если он там каким-то чудом уцелел, то это полудохлый затравленный уродец.
— Нет же! — горячо возразила Катя. — Лейка видела духа собственными глазами. Он был прекрасен! Плыл на ладье и весь сиял...
— Это был не дух.
— А кто?
— Ряженый.
— Тьфу, — с досадой сказала Катя. — Вы что, с Димкой сговорились, что ли?
— Твои маленькие ведьмы ничего не понимают, — пренебрежительно сказал Карлссон. — Или разыгрывают представление с какими-то своими целями. Зачем тебе связываться с балаганщиками? И название у них плохое, — проворчал он.
Катя фыркнула, отвернулась и снова принялась перекладывать карты на мониторе.
"Ничего он не понимает", — сердито подумала она, не желая признаваться сама себе, что слова Карлссона ее смутили. Но чудеса были так близко, и так хотелось верить не скептикам, а очевидцам...
Катя снова подумала о Диме, заулыбалась — и выпала из реальности. О Карлссоне она просто забыла, а когда вспомнила, то обнаружила, что провела в мечтах и безделье минут двадцать. Оглянувшись, она встретилась глазами с Карлссоном — он всё так же сидел и смотрел на нее спокойно и доброжелательно. Катя невольно почувствовала раздражение.
"Чего он сидит тут, будто каменный? — подумала она и снова отвернулась к экрану. — Хоть рассказал бы что-нибудь. Нет, нехорошо всё-таки — он ко мне в гости пришел, а я на него внимания не обращаю..."
Катя закрыла пасьянс и пошла на кухню ставить чайник (Карлссон, конечно, ее просьбу проигнорировал), а вернувшись, сказала:
— Кстати, у меня же тут было еще приключение. После вызывания духа озера мы с Димкой пошли гулять в Петровский лесопарк... Помнишь Димку-то?
— Не помню.
— Ты его на вечеринке видел. Дима такой темненький, из трех парней самый симпатичный.
— Они для меня все на одно лицо, — равнодушно сказал Карлссон.
"Прикидывается. Наверно, он всё-таки слегка ревнует. Впрочем, это естественно", — решила Катя и с воодушевлением продолжала:
— Так вот. Гуляли мы, значит, по лесопарку, забрели в какие-то Морские Дубки, вдруг — толпа, милиция, "скорая"... Глядим — а на земле убитая девушка лежит!
На лице Карлссона не отразилось никаких эмоций.
— Молодая красивая девушка, — слегка обидевшись на отсутствие реакции, продолжала Катя. — Вся бледная, и улыбается — жуть!
— В дубраве?
— Да, какие-то дубы там росли.
— Позавчера?
— Ага. А что?
— Так, — сказал Карлссон и снова впал в прострацию.
Катя надулась:
— Ну, я так не могу. Пришел, так изволь хотя бы отвечать на вопросы. Ты уж извини, но собеседник из тебя...
В соседней комнате громко зазвонил телефон. Катя сорвалась с места и кинулась снимать трубку.
— Але! — крикнула она. И уже тише, с легким разочарованием.— Привет, Карина.
— Где ты болтаешься? — спросила Карина довольно сердито. — О съемках забыла? Второй день тебя ищу! Мобильник тебе купить, что ли?
— Да у меня дела были... разные, — промямлила смущенная Катя. — Прости...
Она и впрямь почувствовала себя виноватой. Карина столько для нее делает, а она... Честно сказать, из-за этих Детей Ши, ну и из-за Димы, конечно, "модельные" дела вылетели у нее из головы.
— Ну сегодня ты, я надеюсь, свободна? — осведомилась Карина.
— Я?
— Нет, я! Чтоб ровно в двенадцать была в моей студии. Фотограф будет в два, а тебя еще гримировать надо! А еще лучше — приезжай прямо сейчас. Прикинем кое-что сегодня, заранее.
— Поняла. Я мигом! — Катя бросила трубку.
— ...Это Карина, — объявила она, возвращаясь в комнату. — Моя новая подруга. Сегодня у нее в салоне меня будут фотографировать!
— Какая Карина? — флегматично спросил Карлссон.
— Как, разве я тебе еще не рассказывала? — удивилась Катя. — Карина — хозяйка салона красоты, участвует в разных конкурсах и хочет, чтобы я...
На кухне противно засвистел вскипевший чайник. Катя вскочила с ручки кресла, куда только что присела.
— Подожди, сейчас налью нам чаю и расскажу всё в подробностях!
— Ну что ты суетишься? — укоризненно сказал Карлссон. — Ты сегодня на себя не похожа — вертишься, болтаешь, как будто опаздываешь куда-то. Я тебя не слышу, ты — меня...
Катя действительно не расслышала — она убежала на кухню. Вернулась с подносом и двумя чашками с чаем, расставила... И обнаружила, что Карлссона в комнате уже нет.
На кухне его тоже не было. Занавеска полуоткрытого окна шевелилась от сквозняка.
Но поскольку это окно выходило во двор, а не на площадку, значит, Карлссон вышел не через окно, а в дверь. Проскользнул по коридору тихонечко...
"Значит, вот мы как, — Катя поставила поднос на край стола и прикрыла окно. — Ни здрасьте, ни до свидания. Всё-таки он невежа, хоть и швед".
Катя понимала, что должна рассердиться на подобное хамство, но вместо этого ее почему-то начала мучить совесть. Внутренний голос подсказывал ей, что в чем-то — хоть и непонятно в чем — она повела себя неверно. Несколько минут она пыталась сообразить, чем она могла обидеть гостя до такой степени, чтобы он свалил не прощаясь.
"Как-то мы с ним не так сегодня пообщались, — недовольно думала она, отпивая чай. — Раньше, бывало, мы весь вечер промолчим — а на душе легко. Это, наверно, из-за Димки. Я о нем слишком много думаю, а другие страдают..."
