Но тут, когда он пошарил руками во всех близлежащих тарелках, Гермиона напомнила, что рациональное питание должно включать жидкую пищу, и придвинула ему тарелку с супом. Мы с Хелен уже не могли оторвать взгляд, о чем очень пожалели и пожелали оглохнуть на время. Сербанье с ложки просто выводило из себя и приковывало все внимание. На будничный непринужденный разговор уходили все силы. Хелен агрессивно кромсала сосиску. А через пять минут предупредила, что, если я не порву с ними, это сделает она.
Трио меня конкретно достало. Нет, больше всех старалась привлечь меня Гермиона, но вся компания уже просто бесит. Даже просто сидеть с ними, когда они играют в шахматы, а Гермиона уткнулась в книгу — пустая трата времени. Никогда не думала, что буду так считать. Раньше, наоборот, хотела стать их другом. Всему виной, вероятно, моя жажда действий и постоянное отсутствие свободного времени, которое не жалко потратить на рассиживание в кресле. На первом курсе я не могла о таком и подумать, хотя мое рвение в изучении магии, кажется, ничуть не уменьшилось. Теперь же я выделяла время ОСТам на практические занятия, выдавала им минимум, который надо выучить и разобрать по полочкам в срок, не принимая отговорок, периодически забегала к когтевранцам и проверяла безопасность их работы (зачастую от них самих, хотя знала, что они все предусмотрели и соблюдают технику безопасности), работала над своим сборником заклятий, выбирала время для тренировок в анимагии, водила ОСТов в Запретный лес, где мы собирали ингредиенты для зелий, да просто приятно проводила время с Каном. И это не говоря уже про обычное написание домашних эссе и посещение занятий!
Мой сборник заклятий хранил в себе множество полезных знаний, и я очень трепетно собирала и накладывала на него защитные чары, боясь это чудо, на которое была потрачена уйма сил, снова потерять. Мало того, сами формулы заклинаний превращали страницы в нечто магически опасное, а кроме противопожарных и чар непромокаемости, на книге лежали чары, не дающие открыть ее кому попало. Для этого нужна была не просто кровь, а еще и капля влитой магии, чем я очень гордилась. А уж сколько сил и терпения было потрачено на расчеты и проверки, чтобы чары совмещались, дополняли и не мешали друг другу! В результате обложка потемнела и покрылась некрасивыми пульсирующими (а в темноте, когда открываешь, еще будто и фосфорными) жилами, смахивая на темный артефакт, но это лишь малый недостаток, с которым можно смириться. Еще книга превратилась в здоровенный том, потому что еще в самом начале я поняла, что мне будет мало одной тонкой тетрадки. Это всего лишь конспект, краткий сборник, написанный моими словами, а все, что я сюда не добавила, посчитав неважным, пылилось переписанное на пергаментные листы в отделении моего рюкзака с увеличенным пространством внутри.
Ай, горгона подери эту библиотечную лестницу! Шатается, будто никто не может ее починить. Но цель свою я нашла, хоть и не на полке, которую периодически проверяла. А искала я 'Тонкости и премудрости защиты своего обиталища', которая имелась в пяти экземплярах. Книгу практически невозможно было застать в библиотеке, хотя она была в общем доступе. Выручай-комната тоже не выдавала ее: очевидно, мешали какие-то чары. Книгу разбирали чуть ли не летом. Во всяком случае, я не знаю, почему первого сентября ее уже нет на полке. Благодаря моим научным помощникам, я узнала, что она у шестикурсника из Когтеврана. Затем попросила одолжить ее хотя бы на недельку и получила отказ: чары сложные и требуют долгого изучения. Выбора не было. Взяла на слабо. Предложила заключить пари: выиграю в дуэли я — книга моя, выиграет он — я две недели выполняю его поручения. Проиграть я просто не могла.
Зашли в необжитую часть замка в пустой класс, позвали друга в секунданты. Никаких ночных прогулок — чинно-мирно после уроков провели схватку. Надо сказать, что всерьез я взялась за поиски этой книги потому, что всю остальную библиотеку я перерыла в поисках полезных умений. Все оставшееся было бесполезно. Книги были скопированы или, если были зачарованы против копирования, сокращенно переписаны самопишущими перьями под диктовку (к сожалению, схемы перерисованы вручную). Ритуалистика в библиотеке отсутствовала напрочь как класс, то же самое насчет известных мне по фэнтези некромантии, демонологии и даже ни одного заклинания для изгнания духов... видимо, школа советовала найти с ними общий язык, как с факультетскими привидениями. Информация про полтергейстов находилась в разделе 'магические существа' рядом с упоминаниями вампиров, оборотней и больше всего — гоблинов. Естественно, ни одного совета по изгнанию. Так что, если в моем доме заведется Пивз, мне придется сжечь дом. Ментальные науки приравнивались к ритуалистике, маскирующие чары лежали в Запретной секции. Зато информации по травологии, чарам различной направленности и ЗОТИ с многочисленной информацией о местной флоре и фауне было очень даже много. Из желаемого только артефакторика удовлетворила мой аппетит, и то чего-то вроде теории создания портала не было. Вообще нигде не было. Высшая магия, информация о которой хранилась в Запретной секции, также вошла в мой курс изучения чар. Вот только в бою я не могла ей пользоваться так же быстро и эффективно, как легким ученическим вариантом, даже несмотря на 'занесение в память', предложенное Реддлом. Мне просто не хватало практики, и Ступефай был привычней, чем огненный или ветряной шквал. Я просто боялась покалечить своих друзей на тренировке, ведь они отставали от меня, а высшая магия для многих пока что оставалась чем-то недосягаемым.
Но дуэль я все-таки выиграла. Просто ловкость и скорость. И, пожалуй, практика, которой ворон брезговал. Книга пошла на переписывание, которое, кстати, почему-то было наказуемым при обнаружении преподавателями.
На одно только переписывание и зарисовки книги о чарах, накладываемых на площадь, я потратила неделю, полную бессонных ночей. Хотя, должна признать, я сумела себя развлечь. Скормить приворотное зелье Рону оказалось так же легко, как скормили они в свое время снотворное Крэббу и Гойлу. Домогательство Уизли к Паркинсон на уроке я видела только по воспоминаниям Кана. Рон надолго слег в Больничное крыло, так как доза была чуть ли не слоновая, и в следующем матче он участвовать не должен. Потом я добавила в помаду Паркинсон Амортенции, и она уже липла к Поттеру на уроках аппарации для шестого курса... Опять же судя по воспоминаниям Кана, она даже успела оскорбить Малфоя, сказав, что Поттер гораздо лучше его.
Действовать дальше я решила после того, как Паркинсон и ее подруги-слизеринки решили показать, насколько они крутые, и повторить финт Малфоя с дразнилками трио перед классом. Отыграться, короче. Поттер держал себя в руках — девчонки же, поругался, напомнил, что она сама к нему лезла целоваться, и все, а вот Грейнджер... она полезла в драку, получив апельсиновый цвет головы и гривы волос, став похожей если не на льва, так на шпица точно, а Паркинсон — огромный нос крючком, как у бабы Яги. И это шестой курс...
Жаль, конечно, что на месте Гермионы была не Джинни. Но что есть, то есть, а на каждую старуху найдется своя проруха. С помощью безотказного Самуи я узнала пароль от гостиной Слизерина и проникла туда ближе к полуночи. Далее снова пыльца-снотворное на всю спальню, и мы с ним вынесли бессознательную Панси в коридор, а затем через Тайную комнату ушли в Запретный лес.
Ночь была тихая: ни ветерка, ни стрекота насекомых или ночных птиц — зима уже вроде как. Небо покрыто серыми снежными тучами, и не видно ни звезд, ни луны. Усмехнулись друг другу под огромными кронами деревьев, под неярким светом Люмоса любуясь на внешность соучастника. Я высыпала из заготовленного флакона пару вьющихся каштановых волосков и спустя полминуты привыкала к новой внешности и новым габаритам. Гермиона была выше меня и, хм... имела немного большую тяжесть спереди.
— Натяни капюшон и подстрахуй меня, — напомнила слизеринцу.
Он усмехнулся и выполнил нехитрую манипуляцию, после чего мы одновременно перевели взгляды на привязанную к широкому столбу похрапывающую через нос Паркинсон.
Я снова повернулась к слизеринцу, привстав на носочки, прикоснулась кончиком палочки к наклонившему голову парню и с интересом наблюдала за последствиями. На него будто разлили черную краску, и темная мантия расплывалась и исчезала, открывая вид на черноту леса за его спиной.
— Смотри, следящее заклинание я на тебя уже раньше наложила, если побежит в твою сторону — уходи, если кто-то нападет — выпускай в воздух красные искры или скажи, что василиск рядом, — проинструктировала еще раз на всякий случай.
— Помню, если разумный — говорить, если нет — стрелять и валить, — закончил он, кивнув. И спросил с предвкушением: — Начинаем?
— Далеко не уходи, — посоветовала я, все еще переживая.
Я проследила взглядом за ним, пока он не скрылся в темноте, и отвернулась к спящему телу, когда перестала слышать треск веток и шуршание покрова снега под ногами. Ему можно доверять, я уверена. Да и я немного побаиваюсь реакции кого-нибудь другого из ОСТов на мои действия, но по-другому нельзя.
Хоть и распугали мы с Каа здесь живность вчера, но волнуюсь, как бы Кан там не пострадал. Так, надо бы повернуть эмоции в нужное русло и разбудить нашу спящую красавицу. Люмос минимальный, чтобы скрыть разницу в движениях между мной и Гермионой, мало ли, насколько Паркинсон наблюдательна. Кроме того, смена лица поможет в случае, если информация об этой шалости выйдет наружу. У Паркинсон характер крепкий вроде бы, так что вариант, что она заартачится и не принесет клятву, имел очень большой процент вероятности. Натянем капюшон тоже. Ну все, невербальный Энервейт.
Паркинсон один раз резко дернулась и выпучила глаза.
— Ну что, мопсик, допрыгалась?
— Г-грейнджер? — слизеринка на секунду дар речи потеряла. — Где я? Почему я связана?
— О, как это ты догадалась? Неужели почувствовала холодок на пятой точке? Хм... ладно, согревающие чары не помешают, а то в одной ночнушке в лесу, наверно, не очень комфортно.
— Грейнджер, что, гиппогриф тебя задери, ты делаешь? Отдай мою палочку, пикси недоделанная! — сверкая глазами, зло прокричала она. И палочкой ее я не зря в руках поигрываю.
— На твоем месте я бы обращалась... ну, лучшая ученица Хогвартса мисс Грейнджер или прекраснейшая мудрейшая Гермиона. Видишь ли, мопсик мой глупенький, мне не нравятся глупые недалекие люди. А некоторые умнеют только после хорошей встряски.
— Да ты грязь под моими ногами! — меня бесцеремонно перебили. — Ты себе и представить не можешь, что натворила! Семья Паркинсонов имеет много связей, и после этого тебе, грязнокровке, с твоим миниатюрным даром не жить вообще!
— Да, да, скажи еще что-нибудь, чтобы мне тебя не было жалко даже чуть-чуть, — лениво заметила я, думая, что могла бы сказать Гермиона, которая плохо понимает, какая круговая порука царит в обществе чистокровных волшебников.
— Су... — ее слова потонули в вербальном Силенцио.
— Так-то лучше. Вот скажи, у тебя домашние эльфы есть? А, ну да, ты же молчишь. Думаю, есть. И ты, конечно же, с ними плохо обращаешься. Используешь их рабский труд, одежду жадничаешь, еще, поди, избиваешь. Кроме этого, ты еще плохой человек потому, что людей оскорбляешь. Вот нанесла ты волшебнику или волшебнице обиду, а тебе это вернулось. Тебя должны были учить родители, что за свои поступки надо отвечать. Скажи спасибо, что учу тебя я, пока ты еще в школе, а не жизнь. Она, знаешь ли, суровей обходится. Не ерзай так, я же тебя не на муравейник посадила. Ну чего смотришь, мозги проклевались? Фините.
— Что ты собралась делать? — нервно облизывая бледные губы, спросила слизеринка.
— Извинений от тебя добиваться. Серьезных. На коленях, чтоб я прониклась и поверила, — растянула я губы в улыбке, тут же вспомнив, что Гермиона, возможно, так не улыбается.
— Да пошла ты...
Ну да. Чего-то такого я и ожидала. Впрочем, так даже лучше. Жаль, нельзя ей прямо напомнить, что она вытворяла под оборотным зельем с моей внешностью.
— Хм... с чего бы начать? Отращивать тебе еще раз нос совсем неинтересно, и ты не поймешь, что неправильно себя вела. Диффиндо! Таранталлегра!
Разрезанная веревка упала вниз. Ноги Паркинсон задергались в быстром темпе, но так как она сидела, то и дергалась как-то скучно... Эх... фантазии в этих делах у меня мало. Вот Реддл бы точно что-нибудь поинтереснее придумал. Следующее заклинание изрыгания слизней было мне неприятным. Хм... а если слизней увеличить? Ну вот что за черт, теперь она давится, кашляет и обливается слезами. Аж саму затошнило. Прекращаем!
— Я тут подумала. Вот сидишь ты передо мной. Льешь слезы. А я ведь могу сделать что угодно. А если к утру не добьюсь нужного, то могу и тут подвесить на дереве. А могу и у кабинета слизеринского декана. Обливиэйт, и ты ничего не вспомнишь и не нажалуешься, может, даже свое имя не вспомнишь. Вот если ты поймешь, где провинилась, и жаловаться не будешь, то, может, и не увидит тебя Снейп утром. Голую.
Удалось. Впечатлилась. Хоть и так бледная, как полотно, осознала ситуацию, но смирения не вижу. Сидит, молчит. Видимо, думает, какой вариант хуже.
— А хочешь съесть их обратно? — киваю на уже начавших расползаться бурых слизней.
— Ты меня не заставишь.
— Проверим? Империо!
Всегда было интересно, как это заклинание выглядит с другой стороны, в смысле со стороны колдующего. Какого-то трепета перед Непростительным я не испытывала, наоборот, очень удобная штука, гораздо удобнее того же Конфундуса. Но, увы, почему-то тоже относится к разряду Непростительных. А всего-то простой посыл воли, и она уже жует и проглатывает слизней с выражением удовольствия на лице. Противно даже смотреть. Фе. Ослабеваем волю.
Паркинсон блюет с таким пылом, что, кажется, желудок покинуло все, что там было. Я подождала, пока она закончит и брезгливо оправит испачканную одежду.
— Паркинсон, я не Гарри, прощать всех просто так не обязана. Так что жду извинений. И пока я не пойму, что ты раскаялась и все осознала, я буду продолжать тебя... хм... воспитывать.
Ожидаемо, что она рванула с места и помчалась на всех парах в чащу. Только я была быстрей, а летящее заклинание ватных ног — еще быстрей.
— Попытка к побегу, — констатировала я.
— Но ведь Уизли сам ко мне лип! — взвизгнула Паркинсон.
— Но ты ведь не сразу отвела его в Больничное крыло? Предатель крови проклятый, так, кажется, сказала? А затем нас с Роном рассорила. Откуда вы узнали, что мы вместе с Гарри, а? Рон такой обидчивый. Даже несмотря на его Лаванду, такие истерики закатывает, представляешь, что он нам устроил, когда узнал?
Вот и я не представляю, но ты, Паркинсон, соображай давай.
Вот, змеюка, поползла, несмотря на непослушные ноги! У нее сильные руки, раз смогла так быстро улепетывать, пока я разглагольствовала. А заклинание ватных ног недолговечно, надо было ее связать... Хотя...
На моем лице расползся ощутимый кожей оскал до ушей.
