Я почувствовала на себе взгляд Кана, но не ответила и не повернулась, продолжая рассматривать зал.
— Странное... — будто попробовал на вкус слово. — Если и было, я не смотрел в тот момент. По залу прошла какая-то волна магии: кто-то, видимо, использовал сильное заклинание. Я думал, что-нибудь сейчас взорвется, столько силы было, но потом Дамблдор пошел к дверям, и оно постепенно стало спадать. Он, наверное, что-то применил. Дальше около тебя была Августа — я не стал подходить ближе.
— Напиток? — услышала знакомый голос и приглянулась, выискивая его обладателя. Это был Невилл в белом магловском пиджаке, выгодно высвечивающем его в толпе, а руками в перчатках держал поднос с бокалами. Зуб даю, он меня заметил, но свернул в противоположную сторону. Какого черта он меня так позорит?
— Схожу, поищу что-нибудь выпить и поесть, — вызвался слизеринец. — Обслуживание ни к черту.
Кан исчез так быстро, будто телепортировался, а всего лишь проскочил мимо двух пожилых чинно беседующих ведьм с бокалами в руках.
Хм... Невилла догонять что-то неохота. И сомневаюсь, что он захочет говорить со мной. Мы почти не разговариваем после того, как я сообщила о Крауче. Надеюсь, со временем все образуется. Надо же, согласился на роль официанта!
— Лонгботтом, — услышала я приветствие. Из толпы выбрался Забини вместе с одной из близняшек моего возраста, которые тоже попали в клуб.
— Забини, — кивнула без особого энтузиазма. Отношения с учениками Слизерина в клубе Слизней сложились вежливо-нейтральные. Ребята там собрались неагрессивные, потому обычной грызни и язвительных фраз не было, что меня вполне устраивало. Подумалось, хорошо хоть Уизли тут точно не будет. А парочка уже пошла дальше.
— Подвиньтесь ближе, ребятушки. Дайте нас вместе сфотографировать, — откуда ни возьмись возник Слизнорт. Встал между мной и парочкой слизеринцев, приобняв за плечи, и махнул фотографу.
Вспышка, секундная слепота, и Слизнорт уже уходит, сообщая, что надо как-нибудь всем вместе сфотографироваться.
Внимание снова отвлек шум: на это раз люди ойкали и отступали на пару шагов, наплывая в нашу сторону, другие же, наоборот, подходили ближе. Я тоже направилась взглянуть и застыла на месте, сумев протиснуться между двумя волшебниками.
Кан сидел на моем брате и самозабвенно отбивал ему кулаком по лицу. Из носа уже капала кровь.
— Хватит! — воскликнула я с негодованием, привлекая к себе внимание слизеринца.
Тот, как ни в чем не бывало, поднялся на ноги, поправил мантию, отряхнулся и обратился к наблюдающим, раскрывшим рты.
— Простите за беспокойство. Пройди, пожалуйста, вместе со мной, Айрли, я все объясню.
Вежливо говорит, клювокрыл копытчатый, чтоб я не нашла повода отчитать. Уж объясни, как до такого докатился, а всем это слышать необязательно. Позволю себя увести, а то только хуже будет, если Невиллу брошусь помогать. 'Палочка у него есть, сам справится, я не нянька ему', — успокаивала я себя таким образом, пока слизеринец, взяв за локоть, провел меня к навесу из золотистой ткани, отделявшей нишу с окном от остального зала.
Я присмотрелась внимательней и заметила, что Самуи до сих пор на взводе.
— Он первым меня ударить хотел, вот что, так что я действовал правильно, — сообщил с уверенностью. — Он сказал, что все из-за меня. Якобы я тебя испортил. После того, как мы с тобой стали встречаться, он сестру потерял, козел.
Я... несколько даже дар речи потеряла.
— А ты что же такое сказал?
— Чтоб ушел отсюда. Домовики разносят еду, их мало, но это проблемы Слизнорта. А потом то, что он сам бросил сестру. Только он один виноват, и если бы не кичился своим гриффиндорским значком, то и проблемы бы такой не возникло... — пылая злостью, Кан скрестил руки на груди и замолчал, уставившись в окно. А затем, успокоившись, неожиданно спросил совершенно другим тоном: — Ты же меня простишь? Я ему, кажется, нос сломал.
Я задумалась над ситуацией. С одной стороны, Кан сам не избежал рукоприкладства, а ведь вполне мог просто уклониться и потушить конфликт, только язык у него острый порой, когда его выводят. С другой стороны, может, Невилл очухается после этого? Оно ж, когда мужчина мужчине так объясняет, доходит быстрей.
— Я предпочту это забыть, — признала я наконец.
Слизеринец, взяв меня за плечи, легким движением прижал к стене и, приблизившись лицом к лицу, сообщил в глаза:
— Я знаю, как загладить неприятные эмоции приятными.
Хитрец... Но целуется классно. Мы стояли прямо там, закрытые от посторонних глаз золотистой завесой. Он нежно обнимал, жадно целовал и стискивал в объятьях, сильно прижав к себе, будто боясь, что я куда-то денусь. Я же отвечала, чувствуя под его плотной, но тонкой мантией нажитые долгим трудом мышцы на плечах и спине, и проводила рукой по жестким коротким волосам. Слизеринец, наклонив голову, переместился к шее, щекоча горячим дыханием за воротником, и я поймала себя на мысли, что не против продолжить, но... Но.
— Мы должны сегодня успеть кое-что сделать, — напомнила я ему, прикрыв глаза. — А если мы продолжим, то можем не успеть.
— Все равно придется тащить ее вниз. Так почему сейчас, а не после отбоя? — возмутившись, пропыхтел он мне в мантию, отчего по спине пробежали мурашки от дыхнувшего жара.
— М... После отбоя будут патрулировать коридоры. И шум преподаватели поднимут быстрее, чем ученики. А так мы вроде бы на вечеринке были. Алиби, понимаешь?
Со всемирной тоской и сожалением он отстранился. Вздохнул с показательно горестным видом.
— Тогда пошли.
* * *
— Наконец-то! — шикнула на нас взвинченная и раздраженная Трэйси, когда мы пришли в договоренный чулан. Кан запер заклинанием двери, а я приняла протянутую подругой сумку со сменной одеждой.
— Успеем, — ответил ей Самуи, закончив с дверью, и направился ко мне за своими вещами. Захария с Трэйси отвернулись к двери, подсвечивая чулан Люмосом, а мы с Каном, отвернувшись спинами, переодевались.
Захарии я обещала участие в своей затее: у него тоже были счеты к младшей Уизли, а уже за ним увязалась Трэйси, обосновав это тем, что 'просто не может это пропустить'. Подозреваю, она хотела отомстить так же, как Захария, по той же причине.
На этот раз мы подловили Уизли в пустом коридоре вместе с ее 'другом', когда они поднимались наверх, к гриффиндорской башне. Увы, одна она редко ходила. Дина Томаса оглушили и сложили у стенки.
Захария достал из сумки две банки красной краски и широко улыбнулся, осмотрев дизайнерским взглядом каменную кладку стены.
— Можно писать буду я? — спросил он с непередаваемым выражением лица, заставившим даже меня насторожиться такому рвению.
— Если текст помнишь, то... ладно, — согласилась, не желая мешать порыву его широкой души. Я же все понимаю, ага.
Отправив Трэйси и Кана в разные стороны коридора караулить из-за угла под дезиллюминационным заклинанием, я, поглядывая на Карту Мародеров, вновь повернулась к пуффендуйцу, с воодушевлением занимающемуся вандализмом по отношению к древним стенам. Рост у него высокий, буквы крупные вырисовывает, еще, по идее, должен попытаться повторить почерк Джинни, которым она писала на стенах. Все же в то время он учился, в отличие от меня, и видел все происходящее. А достать из памяти с легкой помощью в виде легилименции вполне возможно.
Наконец, Захария опустил кисточку и встряхнул затекшей рукой, осмотрев получившуюся надпись.
'Тайная комната вновь помыта. Враги наследника, не топчите'.
Шуточно. И в то же время с намеком, когда начнут искать Уизли, которая пока что лежит без сознания посреди коридора.
Все, связываемся через монеты. Сбор, и отправляемся вниз. Каа уже отбыл к себе на родину. Надеюсь, успешно, и с ним все будет хорошо. А я сделаю вид, если кто-то сильно красноглазый будет рыться в голове, что василиск сам ушел, я не причем, и вообще он не мой, впервые его вижу.
Мы специально выбрали место недалеко от туалета Миртл. Парящее над землей тело Уизли я накрыла мантией-невидимкой, на остальных наложила комплекс маскирующих чар, чтобы даже звук шагов смягчался. В общем, если привидение там, оно никого не должно опознать.
К счастью, Миртл на посту не было, и мы беспрепятственно спустились вниз. Согласно плану, Уизли мы оставили перед люком в Тайную комнату, который открывался лишь владеющему языком змей. Впрочем, с другой стороны ее ожидал долгий путь к лазу и почти вертикальный подъем, полный паутины, грязи и ржавчины. Пусть потом самостоятельно ищет выход или ждет, пока ее найдут. Я оставила ребят доделывать работу, а сама пошла забирать перстень Дамблдора... или правильней сказать Реддла? Один черт, перстень с треснувшим камнем я забрала.
Когда вернулась, работа уже заканчивалась. Петухи подверглись насилию моих садистов, рассыпавших вокруг Уизли кучу перьев, а тушки остались раскиданы вокруг. Учитывая, что они без головы, — то еще зрелище. Остатками красной краски испачкали руки и мантию рыжей; я мстительно заметила, что отросшим до плеч волосам тоже досталось.
— Закончили? — обратилась я ко всем, заставляя задуматься, никто ли ничего не забыл и кто что мог оставить.
Ребята, уже стоявшие рядом, снова проверили сумки и сложенные туда пустые банки, кисточки, снова проверили одежду, которую успели сменить. Ту, в которой работали, придется потом самостоятельно застирать, благо заклинания для этого есть. Очистили и проверили волосы — хотя работали в капюшонах, но что-то могло попасть все равно.
Разделившись, обратно возвращались через входы в других туалетах. Мы с Каном, снова оказавшись в парадных мантиях, разошлись по гостиным, горячо попрощавшись. Увы, вечер у Слизнорта должен был уже закончиться. Оказавшись в спальнях, связались, чтобы проверить, как все добрались.
Самое важное: книга, карта Мародеров, мантия-невидимка и кольцо вместе с запасом зелий на всякие непредвиденные случаи — у меня в защищенных карманах мантии. Остальной объем переписанных книг, яда и шкуры василиска, а также паутины акромантулов и прочих трофеев из Запретного леса распределила на хранение всем ОСТам и когтевранцам.
Ну что ж, осталось отдохнуть последнюю ночь в Хогвартсе, чтобы снять подозрения. Было бы очень странно, если бы я исчезла в тот миг, когда Джинни попала в такую беду, согласитесь?
========== Глава 77 ==========
Ничто не предвещало беды...
Почему-то эта фраза все время возникала в памяти. Может быть, виной тому прекрасная тихая погода в Хогсмиде, больше подходящая концу февраля. А может, гладкость провернутых планов, без сучка, без задоринки, как говорится? Панси уже через день не выглядела угнетенной, ржала вовсю и клеилась к Малфою. Джинни не нашли, но тревогу поднимать не стали, как и в случае с пропажей Монтегю со Слизерина. Нет, во главе с деканом обыскали все, но ничего, конечно же, не нашли. Как сквозь землю провалилась, хе-хе. Уизли же сама не выбралась из лаза и, как я надеюсь, не смогла пройти дальше люка, открывающегося только с помощью змеиного языка.
Все это было слишком тихо... Еще и я одна иду по улице, не считая Шерлока, как всегда сидящего в капюшоне. Никогда раньше это меня особо не напрягало, а сейчас, поди ты, нервы на пределе. Смутное ощущение чего-то тревожащего, будто что-то забыла, или вера во всемирный закон подлости.
Ну ладно, палочка в кармане, рука крепко ее сжимает, до отделения сети летучего пороха, совмещенного с почтой, совсем немного.
Я вздрогнула и вся напряглась, когда меня что-то дернуло за мантию. Когда я обернулась, наставив палочку, выдохнула с облегчением: я чуть было не оглушила ребенка лет восьми с ясными голубыми глазами, казалось, заглядывающими в душу. С детской непосредственностью мальчик протянул мне флюгер на короткой деревяшке с семью разноцветными лопастями.
— Тетенька, можете починить?
— Я спешу... — заглянув в детские грустные глаза, смотрящие с надеждой, исправилась: — Ну ладно, давай сюда. На вид ничего не сл...
Челюсть с клацающим звуком сомкнулась, легкие сжало от рывка в районе живота как раз на вдохе. Почувствовав свободу движений, я закашлялась, стараясь вдохнуть живительного кислорода, и не сразу разглядела сквозь выступившие слезы обстановку. А знакомый мальчик, стоящий в двух шагах, выпустил из палочки в руке еле заметные веревки, сотканные из желтых искр. Тело вновь сковало, я покачнулась, пытаясь удержать равновесие, но ноги были плотно прижаты друг к другу, и я завалилась вперед, поняв перед тем, как удариться головой, что Шерлок спрыгнул с плеча. Белые круги в темноте перед глазами и беззвучный звон, оглушивший меня. Сквозь неприятные ощущения, чувствуя привкус крови от прикушенного языка, я ощутила, что меня куда-то двигают. Когда это несчастье отступило и я смогла поднять голову, то лежала уже на спине. Первым неосознанным желанием было встать и достать палочку. Руки дернулись, но что-то звякнуло, будто железо о камень, и в следующее мгновение я поняла, что скована не только по рукам, но и по ногам. Вот это уже было хреново.
— Кто тебя послал? — обратилась я к белобрысому дитёнку, руками передвигающему какие-то небольшие камни на полу... Черт, черт, черт! Это ритуальный круг! Понять бы еще, для чего он предназначен. Хотя, чует моя задница, без жертвоприношений он не обходится. — Ты меня слышал?
— Постарайся не причинить себе вреда путами. Я сейчас закончу, и мы сможем поговорить, — ответил он деловым уравновешенным тоном, ничуть не свойственным ребенку.
Мерлинова пижама, я не хочу быть жертвой! Мальчик — явно личина под оборотным зельем. А трюк до чего стар, сродни 'Не подскажете, как пройти в библиотеку?'. Горгулью мне в печенку, почему это так обернулось?!
— Все, — сообщил мальчик, осматривая свою работу. Я тоже попыталась покрутить головой и увидела из-за постамента, на котором вынужденно лежала (скорей всего, алтарь), только часть его ритуального круга. Камни, самой разной формы и размеров, куча символов и линий — даже лучше разбирайся я в этом деле, все равно не поняла бы: угол наклона не позволяет разобрать. И драгоценные предметы: золотые изделия от кольца до массивного кубка и драгметаллы, которые также присутствовали и на украшениях либо представляли собой просто исполинских размеров блестящие камни. Моя сумка лежит в углу вне пределов круга, рядом с проклятым флюгером-порталом. Шерлок бесится и прыгает в железной клетке.
Я повернула голову обратно, услышав, как мой похититель приближается. У меня душа в пятки ушла, когда я увидела в его руке нож. Но он не потянулся сразу к горлу и не вонзил в сердце, а сделал широкий надрез на запястье, повернутом кверху, подставил чашу и больно надавил на руку, сцеживая кровь. Одним взмахом палочки залечил порез, когда кровь перестала обильно течь, перешел сначала к одному украшению, затем к другому, капая одному ему понятное количество на предметы. Затем вернулся и проделал то же самое со второй рукой.
— Время подходит. Видит бог, мне не хотелось, чтобы ты видела мой облик и проклинала меня, но я должен быть с тобой честным, — сообщил мальчик, остановившись за пределами ритуального круга, чтобы затем отворить тяжелую железную дверь, втиснутую среди каменной кладки подземного зала.
