— Что грустим, малыш?
— Переживаю за свою семью, — тихо ответила она. — Мы с тобой и раньше о многом говорили, но когда ты вывалил всё на сестру с матерью, я почему-то сразу поняла, что так и будет. И они это поняли и растерялись. Мы увезём твою семью, но моя-то остаётся! А я их очень люблю. Я для твоих уже родная, хотя мы женаты только несколько дней, но буду тосковать по своим. Австралия — это навсегда или очень надолго. Я уже вряд ли когда-нибудь увижу отца, а брата... Если встретимся лет через двадцать, это будет уже другой человек. И мне не только страшно их потерять, мне страшно за них. Если знать, что они где-то есть и у них всё в порядке, уже легче жить. Но если империю начнут рвать на куски, они никому не отдадут своё дело! А кто тогда станет считаться с русскими? Я боюсь, Алексей, что их обоих убьют! И звать с собой бесполезно. Не нужна русским чужая сторона, пока совсем не припечёт. Нас припекло, а их ещё нет, поэтому никуда сейчас не уедут, а потом будет поздно.
— Твой отец не такой уж безрассудный человек, — возразил я. — Драться он будет, но и подготовит пути отхода. Если станет невмоготу, заберёт сына и уйдёт. Надо только дать знать, где мы будем, но так, чтобы это нигде не всплыло. Нас не будут разыскивать по всем странам, но если засветимся, тогда отыграются. Нужно получить адрес его доверенного человека, которому можно отправить письмо. И им самим ничего нельзя отправлять, только через кого-нибудь.
В дверь постучал Иван.
— Вам звонят, князь, — сказал он. — Какой-то ваш друг, который не захотел себя называть.
Я сходил в прихожую и взял трубку. Звонил Олег.
— Кто у тебя на телефоне? — встревоженно спросил он. — Вы там целые?
— Пока целые, — ответил я. — А ты звонишь по делу или просто так?
— Я хочу сейчас приехать.
— К нам нежелательно приезжать, — нерешительно сказал я. — И охрана уже уехала, да и вообще это может быть для тебя опасно.
— Я сейчас буду! — сказал он и бросил трубку.
— Скоро ко мне приедет друг, — чертыхнувшись про себя, сказал я Ивану. — Это князь Олег Игоревич Гагарин. Скажите мне, откроем вместе.
Олег приехал на машине через пятнадцать минут, и почти тотчас же зазвонил дверной звонок. Наверное, он поднимался бегом, прыгая через три ступеньки. Я на всякий случай спросил, кого принесло, и, услышав его голос, открыл. Друг посмотрел на громилу с пистолетом и изменился в лице.
— У тебя разговор для меня одного или сможешь говорить при жене? — спросил я. — Спрашиваю, чтобы знать, куда тебя первым делом вести.
— Наверное, лучше поговорить наедине, — сказал он, — а потом можно пообщаться с Верой.
Олег был на нашей свадьбе и видел жену, но близко с ней не общался. Надо было к нему съездить или пригласить к себе, но я не хотел светить нашей дружбой. А сейчас он примчался сам.
— Чтобы занять кабинет, нужно спрашивать у отца, — сказал я. — Мне не хочется, поэтому остаются кухня или столовая.
— А где ваша Наталья? — спросил он.
— Охранники перед отъездом забрали с собой. Пойдём на кухню: туда сейчас никто не зайдёт.
На кухне мы сели за стол, которым пользовалась служанка, и он рассказал, из-за чего приехал.
— К отцу приходил статский советник князь Сергей Михайлович Путятин. Ты его у нас видел. До недавнего времени он был товарищем министра юстиции.
— Выгнали и заменили иностранцем? — попробовал я догадаться.
— Как ты узнал? — поразился друг. — Это же случилось только три дня назад и пока никому не сообщалось. Отец сказал?
— Не он первый, не он последний, — сказал я. — Кем его заменили?
— Каким-то англичанином. Но я приехал не из-за этого. Когда он плакался отцу, я был в соседней комнате и не участвовал в разговоре. Они громко говорили, а дверь была неплотно прикрыта. От его отставки перешли к другим делам и стали разговаривать тише, а потом меня позвал отец. Слушай, говорит, в какое дерьмо влез твой дружок Мещерский, и мотай на ус. Не дай бог тебе так подвести семью, лично убью! И с Мещерскими чтоб больше не знался!
— И что же вам сказал князь Путятин? — спросил я.
— Что вас с отцом должны убить и не поможет никакая охрана. Любому дураку ясно, что старший Мещерский ознакомил сына с этим проектом. Это, говорит, его счастье, что болеет новый глава Департамента, он живо организовал бы служебное расследование. Сергей Александрович, говорит, хитрый жук и наверняка подчистил концы, да и статья написана со ссылками на источники в Думе, но господину Дюкре не нужны доказательства. Хотя вряд ли Мещерский доведёт дело до разборок. Он, как умный человек, сейчас должен выйти в отставку и забиться в какую-нибудь глушь. Это правда, что вы уедете?
— Может быть, — сказал я, отведя взгляд в сторону. — Пойми, я больше боюсь не за себя или отца, а за женщин.
— Князь сказал, что женщин не тронут. Не из благородства, а потому, что это вызовет слишком большой шум, а убийство легко связать с твоей статьёй.
— Он высказал своё мнение или англичан? — с иронией спросил я. — Если наймут каких-нибудь бандюг, очень они будут разбираться! Ладно, спасибо за то, что предупредил, но ты не сказал мне ничего нового. Машину не отпустил? Ну и хорошо, пойдём, поговоришь с женой и поедешь домой.
Приезд Олега немного оживил Веру, но долго мы не общались, и вскоре друг уехал. После его отъезда я пересказал наш разговор отцу.
— Надо поторопиться, — озабоченно сказал он. — Завтра же подпишу прошение об отставке. Как твоя Вера? На ужине она выглядела подавленной.
— Она переживает из-за своих близких, а я мало о них беспокоюсь. Николай Дмитриевич очень предусмотрительный человек. Вот Ольга тревожит по-настоящему. Попробую к ней сходить.
Я подошёл к комнате сестры и постучал. Мне никто не ответил, и я повторил стук. Дверь приоткрылась и Ольга спросила, что мне нужно.
— Хочу поговорить, — сказал я. — Впустишь?
— Входи, — она посторонилась, и я вошёл в комнату, освещённую лишь слабым светом ночника.
— Пришёл к тебе плакаться, — сказал я, садясь на краешек её кровати. — Сядь рядом.
— Тебе-то из-за чего плакаться? — с неприязнью спросила она. — Я думала, что ты собрался меня утешать.
— Почему ты меня так не любишь, Оля? — спросил я. — В детстве мы дружили, и я был хорошим братом. У тебя не было причин меня в чём-то обвинить. А когда повзрослели, ты начала от меня отдаляться. Появление Веры поставило на наших отношениях крест. К ней ты изменила отношение, а ко мне — нет! Я понимаю, что виноват, но всё это началось задолго до моей статьи. Не скажешь, в чём причина? Часто братья и сёстры ближе друг другу, чем к родителям. Родители уйдут, и мы останемся вдвоём, единственные близкие по крови люди. У нас в будущем может быть много испытаний, в которых мы должны поддерживать друг друга...
— Не трать на меня красноречие, — сказала она, встав с кровати. — Ты очень сильно изменился, говоришь, как какой-то старик. Лучше тебе не доискиваться причин. Не бойся: я постараюсь вам не мешать. А сейчас иди, я буду спать.
Я хотел обнять, сказать что-нибудь ласковое, но ей это было не нужно. Ну что же, насильно мил не будешь. Я вышел из её комнаты и прошёл в свою. Здесь меня ждал сюрприз: впервые с тех пор, как Вера осталась ночевать в этой комнате, она не стала меня ждать, а легла и заснула. Я постарался не шуметь, разделся и лёг рядом. За весь день не было никакой физической нагрузки, кроме моих спортивных занятий, но из-за постоянного нервного напряжения я к концу дня чувствовал себя уставшим, поэтому очень быстро заснул.
Утром Вера была весёлой и до завтрака успела получить от меня то, что не получила перед сном. После этого она опять заснула, а я отправился в коридор заниматься спортом. Немного мешали кушетка, на которой ночью отдыхал Иван, и его взгляды, но я на всё наплевал и очень хорошо поработал, впервые с гантелями. Наталья пришла до моего появления и сейчас занималась готовкой. Потом был завтрак, после которого отец ушёл на службу. Прошла минута с его ухода, когда во дворе раздались выстрелы, и кто-то закричал. Я не собирался никуда уходить и был в халате. Метнувшись в свою комнату, схватил пистолет и побежал в прихожую. К этому времени выстрелы стихли. Пока я обувал туфли, меня догнала жена со своим наганом.
— Никого не впускай! — сказал я Ивану. — А её не выпускай!
Открыв дверь, я осторожно спустился на первый этаж и выглянул из подъезда. Первым бросилось в глаза тело одного из охранников, лежавшее возле автомашин. Левее входа с пистолетами в руках стояли два охранника, а посмотрев направо, я увидел ещё одного из них, который помогал идти к подъезду раненому отцу. Я подбежал к ним и поддержал отца с другой стороны.
— Прострелили руку, — сказал он, морщась от боли, — а вторая пуля попала в плечо и, по-моему, там и осталась.
— Нам помогли, — сказал идущий со мной охранник. — Пять бандитов вошли во двор и открыли огонь, убив одного из наших. Нам удалось подстрелить только одного, а потом кто-то начал стрелять со стороны соседнего дома и за полминуты положил всех напавших. Я думаю, что стреляли с чердака из винтовки.
Мы подняли отца на второй этаж, завели в квартиру и уложили в коридоре на кушетку Ивана. Я вызвал скорую, а пришедший со мной охранник позвонил сначала в своё агентство, а потом в полицию. После этого мы оставили отца на попечение перепуганных девушек и плачущей мамы и спустились во двор.
— Пять трупов, — сказал нам один из охранников. — Мы своего ранили, но его потом кто-то добил выстрелом в голову. Кто бы это ни стрелял, он нас спас. Место открытое, а нападение было внезапным, когда двое из нас собирались на выезд. Наша охрана рассчитана на одного-двух вооружённых преступников, но не пятерых.
— Как они выглядят? — спросил я.
— Очень прилично одеты, — ответил он. — Лица мне незнакомы. Вооружены пистолетами разных систем. Карманы мы ещё не смотрели, но только идиот возьмёт с собой на дело документы.
Прозвучал приближающийся сигнал сирены, и во двор въехала машина скорой помощи. Сразу за ней появились два "форда" полиции. Врач с санитаром побежали в нашу квартиру, а полицейские занялись осмотром места происшествия. Не знаю, был ли кто из жильцов во дворе во время налёта, но если такие и были, они попрятались по своим квартирам и сейчас выглядывали из окон. Оставив охранников разбираться с полицией, я поднялся в квартиру. Отцу делали перевязку, и я спросил у врача о его состоянии.
— Два ранения, и оба сквозные, — ответил он. — Кости не задеты, и небольшая кровопотеря, поэтому мы быстро поставим вашего отца на ноги.
— На ноги мы будем ставить сами, — категорично сказал я. — Лечите здесь, или я обращусь к частникам.
— Как же можно... — растерялся он.
— В вас часто стреляли во дворе вашего дома? — спросил я.
— В меня вообще никогда не стреляли...
— А если мы отвезём к вам моего отца, его убьют в вашем госпитале, и могут пострадать те, кто окажется рядом. Скажите своему начальству, что родственники отказались от госпитализации, и объясните почему, а потом позвоните нам. Вот визитка.
Медики закончили свои дела и ушли, а я присел на отцову кровать.
— Плохо дело, Алексей, — сказал он. — Ранения не тяжёлые, но дней десять придётся лежать.
— Вот и лежи, — успокоил я его. — Ты сделал всё, что требовалось, а позже позвонишь своим друзьям узнать о результатах. Смогут они привезти сюда? Ну и отлично. А мы постараемся не выходить без необходимости, а в случае нужды воспользуемся услугами Николая Дмитриевича. Мне только нужно съездить в семью убитого охранника.
— Возьми больше денег, — сказал отец. — Я недавно снял крупную сумму, мать покажет, где они лежат. Хоть так поможем.
— К вам можно? — заглянула в комнату мама.
— Занимайтесь больным, а я пойду разбираться с полицией, — сказал я, вставая с кровати.
В коридоре в меня вцепилась жена.
— Почему ты не взял меня с собой! — с возмущением сказала она.
— Потому что в этом не было необходимости, — ответил я. — Там было достаточно мужчин, не хватало подставлять под пули тебя! Малыш, мне нужно спуститься и поговорить с полицией. Не волнуйся, сейчас это безопасно.
Я подошёл к углу дома, где в беспорядке лежали тела и работали криминалисты. Возглавлял работу следственной группы пожилой грузный полицейский с армейскими погонами штабс-ротмистра.
— Как ваш отец? — спросил он.
— Прострелены плечо и рука, — ответил я. — Кости не задеты, поэтому самочувствие неплохое, только слабость от кровопотери.
— Вам повезло, — сказал он, показывая рукой на соседний дом. — Кто-то устроился у чердачного окна и профессионально положил налётчиков. Все убиты в голову в считанные секунды. Личности мы установим, но будьте готовы к тому, что дело спустят на тормозах. Надо было вам, князь, писать эту статью под чужим именем или не писать её вовсе!
Глава 8
Уехали полицейские, увезла тела вызванная ими труповозка, и дворник смыл с плитки следы крови. Из охранного агентства прислали другого сотрудника взамен убитого в перестрелке, а во двор из квартир выбрались осмелевшие жильцы, которым не терпелось обсудить произошедшее с соседями. Что интересно, ни из одной редакции так никого и не прислали. Видимо, их предупредили, что новость о нападении на одного из князей Мещерских не для печати. Немного подумав, я решил не искушать судьбу и не ехать в семью погибшего охранника, а отдал его товарищам пять тысяч рублей. У него остались жена и маленькая дочь, так что им эти деньги будут нелишними.
Прошло два часа, и к нам пожаловал незнакомец. Мы собрались в спальне родителей возле раненого отца, когда зазвенел дверной звонок, и через минуту послышался стук в дверь.
— К вам посетитель, — сказал мне Иван. — Назвался Анатолием Владимировичем Павловским и сразу же предупредил, что вы его не знаете, но у него важный разговор касательно вашего отъезда.
— Пропустите, — приказал я и вслед за охранником пошёл в прихожую.
Павловский оказался невысоким полным господином лет пятидесяти, с редкими, зачёсанными назад волосами, крупными чертами круглого лица и небольшими усиками. Вид у него был донельзя несерьёзный, но вот тема разговора...
— С кем вы хотите говорить? — ответив на его приветствие, спросил я.
— Меня устроите вы или ваш отец, если он в состоянии меня слушать, — ответил гость. — Будет лучше, если вы выслушаете меня оба. А вот женщинам при этом присутствовать не стоит.
— У вас есть с собой оружие? — спросил я.
— Зачем оно мне? — удивился он. — Я, уважаемый Алексей Сергеевич, должен вам кое-что предложить и выслушать ответ. Только это и ничего больше. И зачем мне в таком случае оружие? В отличие от вас, я статей не пишу.
— Подождите в прихожей, — сказал я. — Узнаю, сможет ли вас принять отец. Если не сможет, поговорите со мной.
Я вернулся в спальню и попросил женщин ненадолго выйти.
— У нас важный разговор с одним господином, — объяснил я свою просьбу, — и одно из его условий — это отсутствие посторонних.
— Мы не посторонние, — запротестовала мама, — а твоему отцу нужно отдыхать, а не заниматься делами. Ему сейчас трудно разговаривать!
