— Дети, значит, — хмыкнула я. Барти не понял намека и продолжил:
— Вообще можешь выбрать любого, кто тебе нравится. Я думаю, они пожертвуют ранними договоренностями и разорвут прежние помолвки, все же у тебя значительное преимущество и каждый будет благодарен за сильное потомство. Даже если раньше их рода пересекались с Краучами, все можно решить.
Я до этого, сидящая на кровати, лицом к Барти в кресле, ме-е-едленно поднялась. Перед глазами была пелена поднимавшегося изнутри гнева, сердце стучало, как глухой боевой барабан, в руке сама собой оказалась палочка.
— Вообще-то, отец мой любезный, я не горю желанием сейчас обзаводится семьей. Видишь ли, это даст вам всем повод манипулировать мной. А я очень не люблю всех этих игр.
Голос непроизвольно сошел на шипение в конце, хотя до этого был слишком ласковым.
Крауч тоже выхватил палочку, готовый защищаться, но не сильно обеспокоился. А у меня, между прочим, большой симпатии к нему нет, я и проклясть не постесняюсь.
— Никто тебя сейчас не торопит. Ну и кто тобой соберется манипулировать? Детей никто трогать не будет, будете сидеть в нашем поместье и кроме домашних забот, которые будут выполнять домовики, ничего тебя заботить не будет.
— Скажи, Барти, у тебя в роду слабоумных не было?
Крауч громко, но коротко взвыл, схватившись за голову, и скрючился весь, втянув шею. Пошатнулся, свалился плашмя вперед лицом на ковер, не устояв на ногах. Я испугалась. Я же ничего не сделала! Злость ухнула вниз, заменившись тревогой. Что я сделала?!
Я резко вздрогнула и обернулась к кровати — это был звук покрывала под Шерлоком, который напрягся и приготовился драться. По-прежнему черный, как облитый смолой.
Это заняло всего мгновенье, я посмотрела в растерянности на Барти, который лежал на полу по прежнему закрыв голову руками, но абсолютно неподвижно.
Комок подскочил к горлу: 'Я его убила?'. Бросилась к нему, упав рядом на колени и исполнила первую пришедшую мысль — пощупать пульс. Он никак не отреагировал, а мое сердце стучало так сумасшедше, что я никак не могла нащупать и услышать его пульс.
Я отпрянула от него, разочаровавшись в попытке все-таки сделать это трясущимися руками. Пришла другая мысль — послушать сердцебиение. Я развернула его на спину и приложила ухо, а затем и ладонь, чтобы убедить себя, что мне не показалось.
Облегченно выдохнула и подумала, что нужно завести с собой привычку носить валериану или другую легкую успокаивающую настойку. Черт, да я чуть рядом не легла с сердечным приступом! Легкие до сих пор надышаться не могут, почуяли гады, что в другом случае им оставалось бы работать не долго, вот и решили перевыполнить норму по подаче кислорода.
По прежнему сидя на полу рядом с ним, я попыталась понять причину. Такое уже было однажды, тогда пострадал Малфой и я так же не поняла, что произошло. Может, это был кто-то другой, но все указывало на мою спонтанную магию. Так как он схватился за голову, похоже на нее и пришелся удар, возможно, это легилименция, но я ручаться не буду. Божечки, надо же было так влипнуть...
В этот момент я вздрогнула и подняла глаза, так как заметила боковым зрением бесшумно открывшуюся дверь и силуэт в черном. Я даже не заметила, что инстинктивно вскочила на ноги и сжала палочку, приподняв ее конец в сторону вошедшей... У меня определенно сегодня несчастливый день — снова Лестрейндж. Она опередила меня, прежде чем я успела открыть рот.
— Что ты делаешь, мразь?
— Это кто тут еще мразь? — огрызнулась я. — Слушай, ему надо помочь. Лекаря там позвать.
Я попятилась, глядя на наступающую колдунью и ощущая ее недобрые намерения. К тому же палочка недвусмысленно наставлена мне на грудь.
— Это не то, что кажется, — облизав внезапно пересохшие губы, я и сама подняла палочку, приготовившись защищаться.
— Мне нужен был только повод, и ты мне его дала, — оскалилась колдунья, и выпустила в меня незнакомое заклинание, показавшееся фиолетовым лучом. Готовая к таким действиям я перекатилась в сторону, от кровати, к шкафу, и еле успела выставить Протего Инсвилле — к сожалению мощнейший знакомый мне щит, 'всеядной' направленности. Благо успела и сил вложила много, так как не знала, чем это таким бросается Лестрейндж. И судя по всему это нечто противное или костоломное, так как обделяла вниманием я только одни заклинания, как я их называла — пыточные проклятия, и они большей частью не совместимые с жизнью.
Щит отбил, неожиданно рассыпавшись трухой, и время снова пошло вперед, не давая времени на размышления. Шерлок совершил длинный прыжок. Как в замедленной сьемке увидев поворачивающуюся палочку с зарождающимся зеленым огоньком на конце, я призвала своего хорька невербальным Акцио левой рукой. Прижала его к себе. Из палочки Беллатрисы вырвалось свистящее режущее заклинание, со звоном разбившееся о щит, от механических воздействий, а та не сводила глаз, горящих желанием убить и тяжело дышала, рыча ругательства под нос. Она сделала шаг, широко замахнувшись палочкой с красным лучом. Наконец, приняв решение, что делать, я снова призвала воздушный таран, беззвучно в один удар сердца вызвав его из закромов памяти. И только когда волшебницу отнесло к стене воздушным потоком, разбив ту на сеть трещин, а саму Лестрейндж обратной силой отбросило на два метра почти мне под ноги, я поняла, насколько же сильно я ее отбросила в прошлый раз.
Она не шевелилась и я рискнула ногой отбросить из ослабевшей руки палочку. Лестрейндж лежала вниз лицом, а с ее затылка по черным блестящим волосам на ковре собиралась кровь.
— Да что ж такое! — в сердцах воскликнула я, вспомнив, что в трех метрах лежит Крауч.
Шерлок перекрутился, выскочив из руки, я лишь мазнула рукой по его хвосту в попытке удержать. Он свалился на пол и прыгнул к Лестрейндж, нюхая ее волосы.
— Шерлок, только ты надо мной не издевайся сейчас, — попросила я. Хорек подарил мне взгляд оскорбленной невинности на маленькой мордочке с перепачканным кровью носом.
Я подняла его с пола, вытерев рукавом и посадила на плечо со словами:
— Все что нам осталось это валить отсюда, пока не поздно. Кто нам поверит, скажи?
Я только призвала манящими чарами сумку на кровати, где так и лежали мои вещи, и пошла на выход. Пока никто не просек ничего, есть шанс убраться.
'Так, здесь должен быть черный ход или хотя бы работающий камин', — отстраненно размышляла я, крадясь на носочках по коридору и ежесекундно оглядываясь. То, что идти надо было вниз, ясно как день — на окнах мощные запирающие и сигнальные чары.
Случилось страшное. В коридор проникла полоска света. Кто-то вышел в коридор. Мантия. Спутанные волосы на голове, небритость на пол лица, перешедшая черту 'легкой'. Но по глазам, осанке и мощной плечистой фигуре, я узнала Долохова. По хитрому прищуру догадалась, что и он узнал.
Я замерла с палочкой в руке, готовая отбиваться.
— Эй, спокойно.
Я проследила за его взглядом и увидела, как дымит черным дымом моя палочка. Именно дымит, только дым, какой-то летучий... легкий и извивающийся, как мантия той богини.
— Тут тебе не тренировочный зал, за повреждения и ущерб будешь отвечать. Так что опусти палочку.
Я не опустила. Он выставил вперед ладони, показывая, что они пусты.
— Так, а теперь поверь мне, нам обоим будет очень неловко, если ты начнешь буянить, — он досадливо поморщился, видя, что это не помогает, а я даже отступаю. Лестница ведь совсем рядом. Попытался сменить тему и отвлечь: — Слушай, а откуда русские ругательства знаешь?
Ему удалось, я сбилась, заметавшись на секунду.
— Слышала. Когда иностранцы на Турнир приезжали, — сказала давно заготовленную отговорку на случай вопросов.
— Ну так что ты теперь точно сменила сторону, а? — продолжал убалтывать Пожиратель.
— Не подходи ближе! — подняла я палочку выше, помня о его крепком захвате, сдавившем мое горло.
За спиной Долохова по коридору пронеслось истерично-визгливое, явно принадлежащее домовому эльфу:
— Госпожа Лестрейндж! Господин Крауч! Они ранены! Кровь! Кровь!
Долохов побледнел лицом и достал палочку. Позади меня послышались шаги на лестнице, куда я почти дошла.
— Что произошло? — спросил белобрысый высокий Пожиратель.
Мгновенно сориентировавшись и поддавшись внезапному порыву я подбежала к нему в два прыжка и прошмыгнула мимо, схватив за мантию. Спряталась за него, разделив меня и Долохова, заговорила. Волнение даже не пришлось подделывать.
— Он сошел с ума! Убивает всех направо и налево!
— Мистер Долохов? — удивленно повернул свою массивную голову Пожиратель, потянувшись за палочкой.
— Торфин, твою мать! — услышала я, уже перепрыгивая через ступеньки. Шерлок спрыгнул на пол и побежал следом.
В самом конце, добравшись до последней ступеньки, я оглянулась назад и в кого-то врезалась. Больно ушиблась о ступени и увидела перед собой сидящего Малфоя-старшего. Вид он имел одновременно растерянный и несчастный. Кожа на лице обвисшая, не осталось и капли прежнего блеска. Ранее, даже по моему мнению, красивое вытянутое лицо теперь лишилось красок, хвастаясь темными тенями и морщинами.
Разглядывать дальше мне не дали, грубо вздернув вверх за шиворот, поставили на ноги и отогнули назад руку с палочкой, крепко обхватив кулак и не давая им пошевелить.
— Поймал, — констатировал запыхавшийся басовитый голос Долохова. Затем он, видимо, заметил Малфоя. — Молодец, Люци. Ты очень вовремя появился, — в нем звучала неприкрытая насмешка.
Малфой поднялся на ноги и теперь его взгляд был цепким, быстро изменившись. Он весь подобрался, подтянув к себе свою трость с серебряным набалдашником.
— Странное занятие, Антонин. Вы не боитесь, что Барти нажалуется Лорду?
— Кстати, раз уж мы вспомнили Барти. Пойдем-ка с нами наверх.
Последнее приглашение, видимо, было для меня, так как, все еще держа меня за мантию, он высвободил из моих пальцев палочку и развернул обратно, подтолкнув в спину.
Я увидела давешнего высокого блондина с массивным подбородком, он был выше Долохова, и как я теперь заметила, имел небольшой шрам у виска. Но больше всего, конечно, впечатлил сломанный кровоточащий нос, за который он держался, и мрачное выражение лица. Ну и Шерлок не спасовал — висел на второй руке, свесив лапки. Его парализовали заклятьем, видимо, но челюсти так и остались сжатыми.
Ничего не оставалось, как идти вперед. За Долоховым, как я заметила, потянулись и остальные светловолосые Пожиратели с любопытными носами. Которые, кстати, если верить поговорке, можно потерять, если совать их куда не надо. Шерлока попытались отодрать, но получилось только вместе с рукавом.
Ну да, отшучиваться, набираясь смелости, это одно, а идти, зная, что это обернется плохо — совсем другое. Но ничего, я теперь и без палочки могу защититься. Мелочь всякая, но и это полезным будет.
И с чего я, спрашивается, Долохова сразу не атаковала? Ну, допустим, не верила, что выйдет, или не привыкла полагаться на мощные заклинания, на Ступефаях я бы точно проиграла. А с чего взяла, что получится удрать? Интуиция.
Пришли... Домовые эльфы уже мельтешили в комнате, приподнимая за голову пострадавших, прикладывали мокрые полотенца, но больше всего впадали в панику. Не дожидаясь, пока меня спросят, что с ними, я попыталась оправдаться:
— Я не знаю, что с отцом, но она сама на меня первая напала!
— То есть ты не знаешь? — спросил Долохов с сомнением.
— Он просто упал без сознания, так что я понятия не имею.
— Люциус, организуешь помощь лекарей, пусть разбираются. Пока Повелитель отсутствует, я лично не хочу его беспокоить по такому пустяковому поводу. Если есть желающие, то прошу.
Желающих не было. Что-то часто Волдеморт 'вне поля действия сети'. Хотя будь у меня в подчинении орава неадекватных психов, я бы тоже периодически просила передышку и запиралась у себя или сбегала отсюда. А кто доставать будет — сразу Круциатус получит, ага.
Малфой принялся отдавать приказы домовикам. Отлевитировали тела... то есть я хотела сказать, пострадавших, а с ними исчез с глаз и сам Малфой. Второй блондин, названый Торфином, что ассоциировалось у меня не то с торфом, не то с эндорфинами, также куда-то бесследно испарился.
— М-да, — со странным выражением лица посмотрел на меня Пожиратель, до сих пор продолжая держать за шиворот. Неудобно же!
— И что с тобой делать?
— Любить, кормить и никогда не бросать? — спросила я, стараясь разрядить ситуацию. Только забыла, что мой юмор здесь часто не понимают. Но Долохов усмехнулся, значит, эффект все же есть.
— Темный Лорд все равно узнает о произошедшем и, судя по тому, что никто не хочет этим заниматься, присматривать за тобой пока что придется мне.
А может не надо? Ага, так к моему мнению и прислушались. Но что делать? Волдеморт однозначно разберется в произошедшем, хорошо хоть у меня гарантия, что он меня не убьет. Выгодный плюс. Особенно учитывая, что Дамблдор дать его не мог.
— Так вы теперь будете сидеть у меня над душой? Пока Темный Лорд не соизволит появиться?
— Советую тебе не говорить о нем в таком тоне, а лучше вообще не говорить о нем.
Он неожиданно отпустил меня, я поправила мантию. Но воцарилось молчание. Он рассматривал комнату о чем-то думая. Легкая легилименция уведомила меня, что он растерян и сомневается.
— Может быть лучше провести это время в библиотеке? За книгой быстрей время летит, — внесла я предложение.
— Скучно. Я свое уже на жизнь вперед начитал. Давно обедала?
Пожиратель признался, что он недавно вернулся. Я была абсолютно не против, чтобы он был чем-то занят и не обращал на меня внимания. Забрав с собой пришедшего в себя Шерлока, я направилась за ним на кухню. По идее эта нелепая случайность не принесет мне неприятностей, ситуация не критичная, поэтому я решила не спешить сбегать.
— Так чем это ты Крауча? — подал голос Долохов за столом. — Скрывать тут нечего. Повелитель если захочет — узнает.
— Не знаю о чем вы. Говорю же он сам.
— А что он у тебя делал? — задумчиво ковыряясь вилкой в зубах, он наблюдал за мной.
— Это неважно, — постаралась я нейтрально ответить, что это не его дело.
Долохов пожевал губами, видимо, доедая остатки пищи, встал, развернулся и ушел к неприметной двери. Я подозрительно и недоуменно смотрела туда, и после того, как он вернулся и поставил передо мной бутылку явно чего-то спиртного со словами:
— Надо бы отметить твою смену стороны, а? А лучше всего расслабится и обвыкнуть получается только так.
Идея мне не понравилась. Пусть мне сейчас как никогда хотелось вернуться к нормальному состоянию, почувствовать себя, наконец, в безопасности, ни от кого не завися и ничего не боясь, но напиваться прямо здесь в компании Пожирателя Смерти, пусть и говорящего на русском...
Но он бескомпромиссно поставил на стол бокалы и придвинул мне один с вином. Вылил свой бокал одним махом в рот и продолжает наблюдение, ждет, пока начну пить. В чем подвох?
Подвоха я пока не видела, если не считать, что в красном вине традиционно яд. Но минута прошла, а ему хоть бы хны.
