— Айрли, давай что-нибудь из своего репертуара! — приглашающее махнул рукой Долохов. — Что-нибудь этакое!
Торфин стал еще мрачней, хотя скорей всего не понял, что было сказано, так как мы продолжили общаться на русском. Что-нибудь этакое вылилось в 'Ведьму и осла' и уже через минуту я не могла продолжать с ними петь, так как уже дико хохотала, наблюдая за самозабвенно орущим 'ведьма я, эх ведьма я!' Долоховым, и Роули, пытающимся повторить русские слова, которые для него ничего не значат.
Под конец, Антонин снова похлопал друга по плечу так, что тот согнулся и радостно скалясь, запоздало представил на английском:
— Это подопечный мой, Торфин Роули. Хороший парень.
— Спасибо, мистер Долохов, — пробасил Роули, который был гораздо выше Долохова. — Я вас очень уважаю, вы сильный чистокровный волшебник, но могу я уже идти?
С огромным сожалением Антонин его выпустил из дружеских объятий и тот, очень юрко метнулся прочь для своих габаритов, исчезнув за дверью, не скрывая своей радости. Меня еще не отпустила веселость и эта ситуация продолжала меня забавлять.
— О чем задумалась? — поинтересовался Долохов, без стеснения почесав бороду.
— Да так, о мелочах. М-м-м... Интересно, вот, насколько большой этот особняк, если вы тут штаб устроили? И не жалко ли Малфоям устраивать здесь проходной двор?
— Ну не скажи, проходной двор, — проворчал по-доброму Долохов. — Тут абы кто не появляется, у каждого личное приглашение, видишь это? — он закатал левый рукав мантии, обнажая татуировку, и, гордясь, закончил: — Только с этим сюда можно зайти без личного приглашения. А дом без понятия. Может футов двести пятьдесят будет или даже больше.
Он задумался, а я пыталась перевести футы в метры по привычке. Для меня все еще оставалось дикостью измерение на этот манер и в уме удавалось только представить все в привычной системе.
— Ладно, пора уже зелье пить, — Пожиратель с сожалением достал из кармана круглые позолоченные часы на цепочке и придвинул ко мне пузырек, второй выпив сам. Судя по тому, как он поморщился, на вкус не очень. Но я не думала, что настолько — горло обожгло ментолом, а я закашлялась от солености.
— Скоро пройдет. Идем, — позвал он за собой. Видимо, зелью нужно было время, чтобы подействовать, так как ощущения от опьянения оставались те же. А резкий запах и вкус мяты и ментола на языке не прекращал преследовать.
Долохов повел по коридору, снова к лестнице, но остановился и замер, а я за ним, чуть не врезавшись. Из дверей одной комнаты выползала длинная змея, закрутилась кольцами на месте, увидев нас, зашипела тихо, продолжая все собирать и собирать свое тело.
— Это Нагайна — змея Повелителя. Она сама может за себя постоять, лучше обходи ее при встрече, — зашептал мне Долохов объяснения. Если подумать, он вообще сегодня буквально провел курс выживания в штабе Темного Лорда.
— Где хозяин, мясо? — прошипела змея. — Прочь с дороги.
Я нахмурилась. Долохов и так вжался в стену, и меня тоже прижал, хотя коридор узким не был.
— По-моему, она считает нас едой, — поделилась я откровением на английском.
— Тогда лучше ей действительно не становится.
— Как думаешь, если ей сказать, что Лорда тут нет, она уползет? Эй, Нагайна, твоего хозяина здесь нет.
Я говорила на английском, потому что знала, что некоторые змеи от общения с людьми могли знать их язык. Не говорили, но понимали, как, например, мой Каа.
— Тогда где он? — спросила змея, заинтересованно и немного удивленно приподняв плоскую голову выше.
— Или ей стоит сразу сказать, что ее хозяин отбыл в неизвестном направлении, и мы не знаем когда он вернется? — спросила я как бы Долохова. Змея меня точно поняла.
— Я не думаю, что она тебя послушает. Теперь давай, медленно отступай назад, кажется, она голодная. Потому что обычно она не покидает покоев Повелителя. Двигайся, я сказал, — зашипел на меня Долохов, повысив голос, насколько позволял шепот, — она человека за раз проглотить может, а ты ей на один зуб.
— Ну, если она голодная, то я могу дать ей кое-что вкусное.
Я засунула руку по локоть в карман, прекрасно помня, что где-то здесь у меня оставался маленький акромантул. Он нашелся, и я протянула его змее, оставив засушенную живность на полу.
— Одному змею они пришлись по вкусу. Попробуй, может тебе понравится. А вообще лучше тебе на кухню пойти. Там ведь ей дадут мяса, Антонин?
Долохов, кивнул, с отвисшей челюстью смотря неотрывным взглядом на голову змеи, которая только что проглотила паука и сообщила мне на парселтанге:
— Вкусно. А есть еще?
— Извини, у меня больше нет. Но когда будет, я с тобой обязательно поделюсь, — развела я руками, ответив снова по-английски. А затем повернулась к заподозрившему что-то Долохову. — Как думаешь, что ей еще надо?
— Не знаю, что ей надо. А нам надо где-то вздремнуть полчаса, чтобы зелье полностью подействовало. И лучше запереть дверь, чтобы она нас случаем не сожрала.
Шерлок, которого я переложила во внутренний карман, только что проснулся и испуганно пискнув, забрался снова в карман, замерев, будто его там нет. Только змея заметила его, а я почувствовала дрожание под мантией.
— Э нет, дорогуша. Его я тебе не отдам. Хочешь есть — иди охоться, а он не еда, — я закрыла карман с Шерлоком рукой, опасаясь за сохранность хорька. — И вообще, если ты съешь его, я с тобой вкусняшками больше не поделюсь.
Выражение лица Долохова можно было понять, как сильное желание покрутить у виска. А змея, меж тем, к моему облегчению, согласилась:
— Хорошо, он твой. Только принеси мне еще.
Я поняла, что она имела в виду, и спросила:
— Так ты идешь по своим делам или нет?
— Нет, — ответила змея, не задумываясь. — Я буду ждать хозяина. Здесь.
— Ладно, пошли что ли? Кажется, она нас трогать не будет, — обратилась я к молчавшему Долохову, кивнув на опустившую на кольца голову змею.
— Не-а, не пойду, — неожиданно сглотнул Пожиратель Смерти, неотрывно наблюдая за змеей и отступая по стеночке назад. — Подождем на кухне. Давай, иди сюда.
Я скептически приподняла бровь на его телодвижения.
— Ты что, ее боишься? Смотри, она не страшная. Просто большая.
Мне-то эта Нагайна была не такой уж и большой, по сравнению с василиском, но Долохов на уговоры не поддавался. Да еще и сама змеюка приподняла голову, делая вид, что хочет наброситься, и зашипела:
— Бойся меня, мясо!
— Айрли, медленно отойди от нее и иди ко мне. Она не любит быстрых и резких движений.
— Ну ладно, — пожала я плечами, улыбаясь этой комедии. Стоило мне отойти на достаточное расстояние от змеи, как Долохов больно схватив за запястье, утащил меня подальше. В общем, вздремнуть было решено на кухне. Встретившие нас домовики, уже вовсю что-то готовившие, нарезавшие и перемешивающие, встретили нас радушно, но не очень радостно. Мы пообещали не мешать, Долохов взял вилку, наколол на нее пожарившуюся уже отбивную и устроился на скамье в углу, я присела на другой. Я думала, что заснуть вообще не удастся, столь быстро мельтешили перед глазами низкие существа и гремели кастрюлями или стучали ножами, но стоило мне удобно полулежа устроиться, как я заснула.
Проснувшись, я обнаружила, что засыпала в другом месте, которое совсем не напоминало тюремную камеру. Отвернувшись от очередного хлопка по щеке, я уставилась на будящего и, первой моей мыслью была догадка, что я все еще во сне. Уж кто-кто, а будящая меня Беллатриса Лестрейндж — та еще несуразность. Это ощущение развеялось, стоило Пожирательнице мерзко улыбнуться.
— Знаешь, что сейчас будет? Твое наказание, — радостно заключила она, еще сильнее скаля зубы в улыбке. — За меня тебя накажет сам Темный Лорд!
— Пошла вон, нечистая сила, — проворчала я, попытавшись отпихнуть от себя противную колдунью. Попыталась ногой, потому что полулежала.
Удивилась, когда она умело схватила мою ногу за щиколотку и потянула вверх. А так как я опиралась затылком о стену, то им же и больно приложилась о каменный пол.
— Еще увидимся, — пропела Беллатриса. — Я буду просить наказывать тебя лично. Жди и трепещи, уже совсем скоро.
Когда она исчезла, защелкнув деревянную дверь с той стороны, я сплюнула, выразив свое отношении к ситуации, и попыталась подняться на ноги, держась за затылок. Ситуация почему-то никак не хотела складываться и дать мне понять, почему я здесь. Наконец, что-то щелкнуло в голове, и я вспомнила, как бессознательно ударила легилименцией по Краучу и уже более сознательно обезвредила Лестрейндж. А затем и последующую незапланированную пьянку.
Так это что, меня в темницу бросили за это? Что делать понятно — разъяснить ситуацию тому, кто придет. Вот только никого нет в просторном подвале. Света и то нет — Беллатриса ушла вместе с Люмосом. Так, моей палочки тоже нет. Шерлока чувствую, но он не здесь. Жив, значит, все в порядке.
Я зажгла беспалочковый шарик Люмоса в руке и осмотрелась еще раз. Затем подергала дверь, не ожидая ничего, и напрягла уши, чувствительные после уроков анимагии. Замерла, вслушиваясь в тишину, пока не услышала тихого разговора. Подбежала к стене, приставив ухо и напрягла слух еще сильней, закрыв глаза. Голос был уже прекрасно знаком.
— Повелитель, вы же знаете, седина в бороду — бес в ребро. Я же два месяца как ни капли! А до потери контроля над собой я никогда не допивался.
— Как ты там говорил, Антонин? — я поежилась от вкрадчивого голоса Волдеморта. — То, что сказано после пятого бокала огневиски считается утечкой информации? После Азкабана я еще могу простить, но напиваться средь бела дня, пользуясь тем, что никто не знает, еще и взяв с собой ребенка...
— Так я ж язык не распускал, клянусь, Повелитель! Просто подумал, что надо к девчонке вовремя мосты навести. Барти она уже зачаровала чем-то. А я всего лишь вино чуть-чуть взял. Мне-то ничего, а к ней в доверие уже втерся.
— Ты хочешь мне сказать Антонин, что это все был твой план? Или ты хочешь оправдать себя таким образом?
— Клянусь вам, мой Лорд, я завязал с большими пьянками. У меня же задания, сами знаете. А на них я, как вы и приказали, трезв как стеклышко. Но если вы считаете, что я заслужил наказание — я готов.
— Брось стелиться, Долохов. Это тебе не идет, — несмотря на резкость, голос Волдеморта был насмешлив. — Продолжай свою затею, но смотри, чтобы это не шло в ущерб. А теперь иди. Посмотришь новичков сегодня и доложишь.
— Понял.
Я отпрянула от стены, вернувшись к месту, где сидела и, потушив свет. Мне, похоже, сейчас повезло. Хотя какая это тайна? Долохов мне прямо сказал, что задумал. Отлично, мной хотят управлять? Тогда я сама воспользуюсь ситуацией.
Но это все потом, сейчас надо собраться с мыслями и успокоится. От Волдеморта можно ожидать чего угодно, вплоть до легилименции. А нужно всего лишь убедить отпустить меня. Ох, ну и ситуация. И сидеть здесь, в Малфой-мэноре не очень-то приятно оказывается, в безопасности, но прямо на бомбе, и идти на Гриммо не хочется. То укрытие все еще мое, но мало ли, что может произойти. Блэк выкинет или придумает что-то, Дамблдор прорвет защиту или еще какая напасть. Я бы чувствовала там себя свободней, но, увы, Кикимер показал себя в Хогвартсе, вытащив меня, а значит Гриммо на самый крайний случай.
Пришло время. Щелкнул замок на двери и в свете Люмоса появился сам Лорд Волдеморт.
========== Глава 80 ==========
(Без редакции беты)
Белое, как полотно, змеиное лицо Темного Лорда устремилось прямо и быстро нашло меня в просторном подвале. Я внутренне напряглась, словно струна, даже в ушах зазвенело от тишины.
Не говоря не слова, он сделал два шага и зашел, еле заметным взмахом кисти закрыв дверь. Застыл молча, не выражая лицом ни единой эмоции. По красным глазам невозможно понять, о чем он думает или какие эмоции его обуревают. Изрядно потрепав мне нервы за эту минуту, он, наконец, заговорил:
— И что это было?
Я замешкалась с ответом. Что сказать, я совершенно не подготовилась к разговору. Придется импровизировать. Смелости придавал факт, что он пообещал меня не убивать.
— Когда?
Интуиция подсказывала, что дурочку строить не надо. Но вопрос так и вертелся на языке.
— Барти. Беллатриса. Что. Это. Было.
Пусть тон его не выражал абсолютно никакой агрессии, но слова звучали так, будто он замер со шпагой и готов наколоть меня в любую секунду, после неосторожного слова.
— Спонтанная магия. Если вы смотрели мою карту в Мунго, там должна быть заметка, что я иногда не могу контролировать свою магию и происходят такие несчастные случаи, — я почувствовала прикосновение легилименции, слегка удивившись легкости, мягко закрылась, и продолжила, как ни в чем не бывало: — Обычно все ограничивается разбитыми вазами. Но в этом случае миссис Лестрейндж слишком меня ненавидела, чтобы прислушаться к моим словам. Она на меня первая напала, я только защищалась.
Я, считай, и не врала, так как не была уверена, чем это я Крауча.
— А что я здесь делаю? Что с моим отцом? — рискнула спросить.
Внутри все замерло. Этот вопрос здорово терзал меня. Насколько же серьезные обвинения в мою сторону, если меня переселили в подвал?
— Он уже пришел в себя.
У меня камень с шеи упал, по крайней мере, такое облегчение накатило. А Волдеморт продолжил, чуть погодя, не иначе, чтобы проследить за моей реакцией:
— Но это не отменяет твоей вины и последствий. Ты навредила своему отцу. Ты хотела этого. И впредь, чтобы это не повторялось, тебя следует наказать.
Меня сковали одновременно две противоположные эмоции: страх от знания того, ЧТО они могут натворить и истеричное веселье — убить да, не может. Запихав веселье как можно дальше, чтобы его не было видно даже легилименцией, я предположила:
— Это сделает Беллатриса Лестрейндж?
Волдеморт недобро прищурился, видимо что-то заподозрив, потому я поспешила выдвинуть на передний план и прокрутить перед сознанием Волдеморта воспоминание о пафосном злорадстве колдуньи, которая приходила понасмехаться. Поверхностной легилименцией он, наверняка, сможет его уловить.
— Ты подождешь ее здесь. И если после этого нападение повторится... на кого бы то ни было, я приму более жесткие меры.
Волдеморт ушел, оставив меня наедине с мыслями. В целом его решение казалось справедливым. Казалось бы, если бы на моем месте был кто-то другой, потому что лично я не хочу знать, что же там такое задумала Беллатриса. И меня все еще напрягает мысль, что я его соперница.
Я почувствовала, как нарастает у меня тревога и стала измерять шагами подвальную комнату, чтобы хоть как-то дать ей выход. Видимо это было хозяйственное помещение, потому что никаких крюков, колец, цепей и прочей дряни тут не было. Но что же будет делать Беллатриса? Круциатус? Вероятно. Моя, якобы, психологическая травма на этой почве ее не остановит. Хороший повод попробовать защититься окклюменцией от вызываемой этим заклинанием боли. Круциатус воздействует на клетки и ткани, но если не дать дойти нервному сигналу до мозга... Теоретически должно сработать и Реддл когда-то говорил, что это реально, но очень сложно. Ну а если не выйдет... Палочки у меня нет, Шерлок непонятно где. Если повезет обезвредить Лестрейндж, то только с огромным везением я смогу удрать на Гриммо. Черт с ней с сомнительной безопасностью у Блэка, намного хуже попасться под руку этой чокнутой. Я понятия не имела на что способна эта ведьма, но слухи вокруг нее самые худшие. Потому, когда она толкнула дверь, я застыла и не сводила с нее глаз. Ведь как-то я Крауча легилименцией оглушила? Вот. Главное вспомнить и повторить.
