— Может, пока не поздно, откажешься от мальчишки?
— Разве что отпущу. К маглам.
Долохов закатил глаза, а я удивилась, как это он продолжает держать себя в руках и не звереть.
— Мальчика я все равно у себя оставлю и как домового эльфа использовать не дам. Он ни в чем не провинился.
— Его вина в том, что он грязнокровка, как ты не понимаешь?! Никто не даст тебе здесь устраивать такие эскапады. Тебе мозги, случаем, не повредили? Да кто вообще в здравом уме додумается заступаться за грязнокровку? Ты хоть понимаешь, что, как только известие о твоей выходке облетит нашу организацию, ты с ним будешь, как красная тряпка для быка? А несчастный случай за нарушение приказа не считается.
— Пусть попробуют, — ядовито отозвалась я. — Это их проблемы, если я их нечаянно ослеплю или размажу по стенке.
Я вздохнула, успокаиваясь и размышляя, что же делать. Долохов тоже взял секунду, чтобы собраться с мыслями.
— Почему бы вам самим просто не вернуть Лиама к маглам?
— Потому что грязнокровка все же выше магла, его надо отучать от магловской дряни, — мрачно отозвался маг. — Это одна из идей Повелителя — обучать их с детства, приучить их смириться с их местом в нашей жизни. В Хогвартсе, когда он станет нашим, эта идея будет только развиваться, а затем и вне школы. Этот мальчишка — эксперимент Повелителя. А ты вмешалась, возможно, сама того не зная.
— Когда Хогвартс станет вашим? — встрепенулась я, услышав для себя самое важное. — А как же Дамблдор? Ты что-то об этом знаешь?
Долохов махнул рукой, как бы говоря 'черт с тобой'.
— Я зайду позже.
— Стой, ответь. Долохов, это ведь и меня касается. Я же в лепешку расшибусь, но узнаю. Обещаю, никто о том, что ты расскажешь, от меня не узнает.
— Это сугубо секретное задание; если я тебе расскажу — получу Аваду.
Что же это за задание? Каков план? Что будет делать Снейп? У меня была масса вопросов, и связать всю информацию для получения более четкого плана развития событий не получалось. Я знаю, что Снейп убьет Дамблдора. Снейп для меня все еще непонятен. Он вроде бы и не слишком рад приказам Дамблдора, который использует его вслепую, скрывая многое, но добросовестно выполняет их и не ворчит, что я и заметила в его воспоминаниях. Более интересно, что замышляют сами Пожиратели. Но, понятное дело, никто из Пожирателей Смерти не спешил просвещать меня на этот счет.
Теперь у меня был постоянный собеседник рядом, и скучать в одном помещении было не так нудно. Долохов, как и обещал, зашел вечером, чтобы еще раз припугнуть меня гневом Волдеморта. Антонин лично присутствовал, и, по его словам, Волдеморт легилиментил мозги присутствовавших в комнате и был не очень рад произошедшему. Но Лорд ко мне сам не пришел ни через день, ни еще через день. С чужих слов показалось, что он не рад моим действиям, но предпочел проигнорировать и посмотреть, что будет дальше. Возможно, Волдеморт также надеется, что его подпевалы сами додумаются меня прикончить без его приказа, таким образом, избавившись от соперницы и не приняв в этом участия. Мне такие игры не нравились, но что поделать с этим я не знала, поэтому использовала все меры предосторожности и не ослабляла внимания.
Ужа-спасителя я передала спасенному: не хотелось светиться со змеями лишний раз. Вдобавок мне не было приятно кормить ужа доставленным Винки мясом; впечатление, вообще-то, не самое лучшее, особенно когда мясо свежее. С Каа было проще: он с самого начала охотился вместе с Шерлоком.
Барти явно наплевал на меня, либо просто не рискует появляться на моих глазах, либо сам дорогу найти не может.
Ну а я, прикинув, что можно попытаться раскрутить или пролегилиментить Драко Малфоя, когда он приедет на весенние каникулы, плевала в потолок, походя вводила Лиама в мир магической Британии и пыталась исправить его впечатление о магах. Это желание появилось из-за одной мысли, что поселенный в смежную комнатушку, которую создали магией, расширив пространство, он однажды может просто вонзить мне нож в спину, пока я сплю. Это ему, конечно, не удастся, но сам факт меня не радует.
Когда я первый раз вывела его в сад, посвятила его в сложившуюся вокруг него ситуацию, но он об этом догадывался и сам. Он был достаточно серьезным ребенком, что мне нравилось. Я рассказывала ему все подряд, коротая дни: один день могла посвятить рассуждениям об одержимости британских магов метлами в качестве летального аппарата, другой — о своеобразной моде и попытках подстроиться под мир маглов. По-моему, лицемерных попытках — многие маги показательно желают узнать маглов ближе, потому что это хороший тон в определенном обществе, но даже не пытаются вникнуть в мир обычных людей, продолжая считать их низшими существами; сами же продолжают жить своей жизнью, так и оставаясь в подвешенном состоянии между желанием жить, как и жилось, и популяризованной сейчас любовью к маглам, мэйд бай Дамблдор.
Могла и продемонстрировать заклинания, превратить что-нибудь с помощью трансфигурации. Рассказала даже о чтении мыслей и минимальных средствах защиты, просто чтобы он избегал этого.
Сама тратила время на разбор своих записей из книги о чарах, накладываемых на площадь. Ради этого и выбиралась в сад, чтобы попытаться понять, что здесь за чары. Ясно, что ничего не ясно, но учебник я разбирала и ежедневно закапывалась и выкапывалась обратно из староанглийского языка. Когда надоедало заниматься теорией, я переходила к анимагии.
В один из дней с самого утра я носилась и не могла усидеть на месте, а все потому, что именно сегодня должен был приехать Малфой на весенние каникулы. Источник информации он менее защищенный, чем остальные Пожиратели, а с моим уровнем в легилименции даже те при должном упорстве с моей стороны читаемы, но, увы, вряд ли незаметно.
Итак, я была на взводе и не имела четкого плана поведения с Малфоем-младшим. Мы не были близки, мы даже не состояли в хороших отношениях, но я собиралась воспользоваться случаем, в другом случае мне действительно пришлось бы рисковать раскрытием и ловить по коридорам неудачников, которым я легилиментила мозги.
Долохов сказал, что Ричард сюда на весенние каникулы не приедет. Догадываюсь, есть несколько причин: Пожиратели думают, что он совсем не владеет окклюменцией (что на деле, благодаря мне, не так), его не хотят впускать в штаб, а затем отправлять к своим врагам. Дом Лестрейнджей пустует и требует ремонта, а его родителям некогда этим заниматься, да и вообще оставлять Ричи одного.
Рассудив, что с порога встречать Малфоя будет невыгодно, при встречающих его родителях-то, я позвала Винки и приказала сообщить мне, когда он окажется один. Присутствующий здесь же Лиам заинтересовался.
— Зачем он тебе?
— Я собираюсь его кое о чем спросить.
— О чем?
— О школе, — запнулась я на секунду.
— А можно мне с тобой? Я тоже хочу узнать о школе.
— Ну не совсем о школе, — быстро сдалась я. — Понимаешь... я узнала, что там должно кое-что произойти, и хочу узнать подробности. Но если ты готов мне помочь, я тебя возьму с собой, — мальчишка скромно улыбнулся. — Послушай внимательно, что от тебя будет требоваться. Мы с ним не в самых лучших отношениях, скорей всего, он и говорить со мной не захочет. Мне нужно завязать разговор.
Мне не хотелось брать с собой Лиама, но и оставлять его в комнате без моего присмотра тоже было рискованно. Я буквально разрывалась между секретностью и риском для Лиама. Но если передо мной такой выбор, то я все еще готова выбрать жизнь своего товарища.
В тот день поговорить с Малфоем так и не удалось: он заперся в своей комнате, якобы отдыхать, и вламываться туда было бы по меньшей мере странно. На следующий день Винки сообщила мне, что младший Малфой покинул комнату и сидит в одной из комнат для отдыха. Это был мой шанс, и мы с Лиамом поспешили туда. Конечно, на дверях висели заглушающие чары, но они не составили для меня проблемы.
Когда в двери появилась маленькая щель, до моих ушей донеслись мелодичные звуки пианино. Еще через секунду я увидела инструмент из белого дерева, над которым сейчас склонился юноша и выводил незнакомую, но очень грустную мелодию. Настолько тянущую, что вызывала неясную грусть и спокойствие. Я не решилась мешать и присела на краешек одного из мягких огромных кресел, усадив Лиама за второе. Он сразу же раздвинул в кресле мягкие ворсистые подушки, не рискнув скинуть их на пол, как я. Подушек было множество по всей комнате. Даже ковер и тот был слишком мягким и пушистым.
Мелодия утихомирила и придала уверенности, а затем затихла; мне оставалось тихо завидовать умелым рукам Малфоя, ведь мне далеко от здешнего варианта 'Собачьего вальса' за годы учебы уйти не удалось.
— Что вы здесь делаете? — наконец заметил нас наследник Малфоев.
— Пришли послушать, — быстро отреагировала я, дождавшись этого момента. Узнай Малфой, что вызвал своим прибытием бурю эмоций у меня, он, наверное, был бы доволен собой.
— Прекрасно, — выдавил из себя Малфой и стремительным шагом направился к выходу.
— Присядь, — я была быстрее и успела вскочить на ноги, преградив дорогу. Лиам дернулся в кресле, но остался сидеть.
От меня не скрылось то, как Малфоя возмутило мое поведение, но он действительно остановился и даже отступил на шаг. Тем не менее расстояние для легилименции все еще было велико, и я могла его внимательно рассмотреть. А посмотреть было на что. Он был так же бледен, с сероватым оттенком кожи, как и его отец, так же осунулся, но у него еще не появилось морщин, и выглядел он точь-в-точь, как молодой Малфой-старший. Ко мне закралась мысль, что все это неспроста. Если уж состояние Люциуса Малфоя можно было списать на наглое превращение его дома в штаб, то состояние его сына, который прибыл всего день назад и, по идее, должен быть еще далек от дел Пожирателей Смерти, выглядело очень странно.
— У меня есть пара вопросов.
Наглость — второе счастье, и я решила, что это именно тот случай, когда можно понаглеть. Малфой подавлен, и если еще немного надавить, то он и сам расскажет все. А легилименция все равно поможет: если он не захочет рассказывать — все равно вспомнит.
— Как там Хогвартс? — дружелюбно улыбнулась я, начав издалека, прекрасно понимая, что он не хочет беседовать. — Я там давно не была, интересно, поменялось ли что-то?
— Ничего не поменялось, — испытывая злость и почему-то зависть, ответил Малфой.
— Ну, Драко, — заканючила я. — Мне же интересно. Как там уроки, не планируется ли изменений в охране замка, собирает ли еще Слизнорт свои вечеринки?
— Ничего подобного. От тебя не так много зависит, чтобы с твоим уходом все кардинально изменилось, Крауч, — фамилию он буквально процедил. Но от излучаемого им негатива у меня наоборот поднималось настроение.
— Тогда чем ты собираешься заниматься в особняке? Играть на пианино? Делать домашку? Прогуливаться в саду? Присутствовать на собраниях Пожирателей Смерти? Участвовать в составлении злодейских планов?
— Не твое дело, и ты это знаешь, — ощерился в своей обычной манере слизеринец.
— Да ладно тебе, что с вами, Малфоями? У вас любимый хомячок сдох, что вы выглядите как плакальщицы на похоронах?
Малфой ожидаемо вскинул взгляд, и в серых глазах я увидела картинки с участием его отца. Куча старых книг, открытые страницы, сложенные одна поверх другой на большом столе, какие-то схемы, чертежи, конкретно не разобрать. И в свете канделябра с семью свечами над столом склонилось желтое, пергаментное лицо Люциуса Малфоя.
— А что ты здесь забыла? Почему ты в моем доме? — злобно сверкая глазками, язвительно поинтересовался Малфой.
— Я бы и рада прекратить у вас гостить, но мой отец здесь. Помнишь? Который, по твоим словам, в фаворе? Почему, интересно, твой так резко упал вниз?
— А может, перестанешь лезть не в свои дела, Крауч? Иначе узнаешь на собственном опыте.
Снова образ Малфоя-старшего и почему-то массивные грубые лица Крэбба и Гойла — дружков Драко.
— Ладно, последний вопрос, — я напряглась, чувствуя, как участилось сердцебиение, словно перед прыжком. — Что тебе известно об убийстве Дамблдора?
Ужас на лице шестнадцатилетнего юноши прямо говорил, что он знает, и знает много. Мне повезло: попала в самую точку. В следующее мгновение он резко сделал шаг вперед, приставив свою палочку почти к моему подбородку.
— Не знаю, откуда тебе это известно и кто тебе сообщил об этом, но лучше тебе забыть! Если ты кому-нибудь расскажешь, я...
В этот момент я использовала легилименцию, проникая в сознание выпучившего на меня глаза Малфоя. Артефактов на нем не было — он ведь был у себя в доме — окклюментные щиты, если они были, просто не успели подняться из-за эмоций и переживаний, захлестнувших Малфоя, и я почти беспрепятственно ворвалась в его сознание. Основные якоря поиска были найдены, точнее, Малфой сам их мне показал, сам настроился на эти воспоминания. Я не боялась, что он заметит чтение мыслей, — похоже, я уже вполне успешно умею заменять и исправлять воспоминания.
Память Малфоя не стала услужливо подсовывать мне все как по конвейеру в порядке живой очереди, а сразу высыпала паззл, выдвигая вперед все, что вертелось в голове жертвы. Оставалось лишь разобраться в кусочках, собрать их в единую картину и найти ответы на свои вопросы.
Когда передо мной показались все элементы, я стала искать связь, взявшись за самое важное — Дамблдора. На мое удивление, план действительно имел место быть, но составлялся он не самим Волдемортом, а Люциусом Малфоем. Именно Малфои что-то замышляли, Снейп тут даже близко не стоял. Я попыталась запомнить и позже разобраться с чертежами, книгами и пергаментами, исписанными формулами, над которыми Люциус Малфой работал ночами и подробно объяснял сыну. Материала было много, но так как Малфой все пытался запомнить как можно лучше, у меня был шанс перебрать все в своей памяти. Была одна важная деталь — неизвестный шкаф из черного дерева в одном из помещений Хогвартса, заваленном всевозможным хламом. Было чувство нетерпения и нервозность перед важным событием, ощущение уверенности, что все получится, потому что кто-то поддержит.
Снова появились Крэбб и Гойл с отцами за спиной, но к чему это, я так и не поняла. Появилась Беллатриса Лестрейндж с мужем.
На этом все закончилось, и я стерла воспоминания Малфоя о нашем разговоре. Когда я снова вернулась в комнату, усыпанную многочисленными подушками, Малфой обмяк, и я еле успела его подхватить. Я попросила Лиама помочь мне усадить его на стул у музыкального инструмента и призвала его вернуться со мной в нашу комнату.
— Что ты с ним сделала? — не выдержав давления любопытства, поинтересовался мальчуган, едва за нами закрылась дверь.
— Узнала то, что мне нужно. Прости, но пока мы здесь и ты не владеешь окклюменцией абсолютно никак, я не могу доверять тебе тайны.
— Тогда научи меня, — слегка обидевшись, потребовал мальчишка.
— Для этого нужно каждый день хотя бы избавляться от мыслей перед сном и уметь сдерживать и контролировать этот бесконечный поток мыслей в голове, что в твоем возрасте очень сложно.
