Нет, самое главное, то, что не может ждать, — это ОСТы, и не стоит себя грузить ненужным сейчас хламом.
— Ничего не понимаю. Абсолютно не реагирует. Укус нанесен магическим животным? Вы его видели? — обратился ко мне лекарь.
— Да, это магическое существо. Все нормально, дайте мне зелье или мазь, чтобы ускорить заживление.
Да, начни я ему тут рассказывать, что меня укусил оборотень... интересно, он сбежит раньше, чем я успею сообщить, что я анимаг? В принципе, все равно, рассказывать не собираюсь.
Когда мы попросили провести нас к палате Смита, там уже стояли его мать и отец. Отец Смита уже практически поседел, а мать была низкой худой колдуньей с маленьким заостренным личиком, в маленькой шляпке на голове и в магловском платье. Портило довольно миловидную женщину несчастное выражение лица. Колдун держался крепко, с каменным лицом.
Захария лежал с абсолютно бесстрастным лицом землистого цвета. Я старалась не смотреть в его сторону, Хелен вообще остановила у двери и попросила подождать снаружи. Только ее рыданий за компанию с миссис Смит здесь и не хватало. Вижу же, что почти на грани, но упорно остается здесь. Жалко ее. В таком возрасте...
— Простите, мистер Смит, миссис Смит, — киваю в знак приветствия. — Мне очень жаль, что такое произошло с Захарией. Я считаю его своим другом, и если вам нужна будет помощь, то мы с ребятами ее окажем.
У людей своя гордость, и предлагать им переложить все на меня, потому что чувствую вину за случившееся, будет форменным оскорблением. А вот если у его семьи сейчас не самый простой период...
— Что сказали лекари?
'Странно. Наверное, я сегодня слишком устала', — отстраненно отметила я, ничуть не шелохнувшись от застывшего сурового лица усатого мужчины, который был гораздо выше меня и шире в плечах.
— Протез, — сказал, будто проскрипел, колдун.
— А варианты кроме?
— Такое не лечится. Мы будем искать, конечно...
— Если позволите, я навещу Захарию завтра... или... просто навещу. Держите, пожалуйста, нас в курсе. Мы очень за него переживаем.
Не уверенная, что меня услышали, я с сомнениями решила уйти. Подхватив Хелен под руку, я поспешила на первый этаж к каминам, подключенным к сети летучего пороха. Хелен успела обмолвиться, что ОСТы заметили движение окружения Поттера и последовали за ними. Ричи и Сьюзен вообще не взяли и не известили, но оно и понятно. По дороге разделились. Кто попал на Астрономическую башню, кто пошел следом за Гермионой и Луной в подземелья звать Снейпа на помощь, кого задержали по дороге. Задержали их подоспевшие авроры и оставили в учительской. Снять чары, висевшие на дверях, они не смогли, так что теперь в учительской просто нет двери. Я приказала всем собраться — то есть вообще всем — и возвращаться в гостиные, поднимать шорох и уговаривать народ разъехаться по домам, объясняя это тем, что директора в школе нет — школа небезопасна и в нее в любой момент могут попасть Пожиратели. Волдеморт не докажет, что панику подняли мои люди. Я ему просто не раскрыла личности своих друзей. Может быть и зря, смотря на то, что вышло, а может быть и нет, представляя, что могло бы быть.
Зачем мне паника? Мои-то точно в безопасности окажутся: мало ли что тем аврорам в головы придет, а в толпе их труднее вычислить. Начнут допрос или вообще обвинят сразу в чем-нибудь (повод, как я убедилась, побывав в здешнем Аврорате, им большой не нужен), а так пусть с родителями будут — впросак не попадут. И Ричи пусть вернется к своим. Там всяко безопаснее, чем быть сыном Пожирателей в гудящей, как улей, школе. Слизеринцам вот вообще не завидую...
— У тебя дома камин к сети летучего пороха подключен? — спрашиваю Хелен.
— Нет.
— Плохо, — я сыпанула в камин летучий порох и дала наставление: — Адрес 'Гриммо, 12'.
В дом Блэков я переместилась следом за Хелен. Позвала Кикимера. Приказала найти дом Хелен и ее родителя-волшебника, а затем вернуться и доставить Хелен в дом, где ее будут ждать родственники. Хелен приказала ждать здесь и не выходить из гостиной, по возможности ничего не трогая (знаем мы эти старые дома, тут не то что кусачие артефакты, тут и пол провалиться может). Пусть Кикимер, когда вернется, перенесет ее домой. Если защита на доме будет незакончена, слаба или будут другие обстоятельства, пусть возвращается сюда с родственниками и с ней самой. То же самое и с остальными ОСТами. Хелен, соберись и проконтролируй процесс.
Кикимер, быстро успокоительное неси!
Отпоив быстро Хелен, я повторила план Кикимеру, потом подождала, пока он его дословно выучит (память у него отличная, оказывается, пару раз повторил всего), понадеялась на него, приказала пересказать все так же остальным ребятам. Исключением был лишь Ричард, но за него я побеспокоюсь чуть позже. В общем, оставив этих двоих, апатичную, зависающую на одной точке Хелен и яростно кивающего домовика, надувшегося от собственной важности, я переместилась камином в дом Краучей. Там уже позвала Винки. Приказала найти Ричарда Лестрейнджа, указав, где он может быть скорее всего, и переместить его в Малфой-мэнор.
Кажется, еще немного, и мне тоже не обойтись без успокоительного. Скорей действовать, что-то делать, решать это все как-то, пока на меня не навалилась вся ситуация и не лишила возможности хотя бы как-то (лучше здраво) мыслить. Нет, нельзя останавливаться на эмоциях, нельзя давать время на работу совести и жалости, иначе толку от меня не будет, и я всех снова подведу. Скорей в Малфой-мэнор. Открывайте, ироды!
Питер Петтигрю? А этот тут каким боком? Открывай давай, а то нажалуюсь Темному Лорду на тебя! Где Лиам? Да блин, мальчик тут живет уже полгода! Отлично. Темный Лорд ждет? Веди, идиот, и закрой рот, мне только твоих речей о твоей важной роли сейчас и не хватает. Закруциатусю, закруциатилю, закру... Круциатус, короче, получишь, я могу. Беллатриса учила. Да, прям только что. Мантию мою видишь?
А у него же рука магическая... Это идея! Нет, потом-потом, мне нужно будет предложить что-то или заплатить за это, а сейчас я не уверена, что смогу торговаться. Шлепнет Метку на руку, рабский ошейник на шею и отправит дальше Дамблдоров убивать, пока сама не самоубьюсь...
О, какие люди! Счастье прямо привалило. Эта встреча — явно какой-то намек судьбы. Странные, правда, у нее подарки в виде предмета моей ненависти с рожей 'поцелуй меня, кирпич' и с задатками гопника. Хромает, правда, ножки за собой подволакивает после моего броска по коридорам Хогвартса, уже желтыми синяками отсвечивает, но, считай, здоров. И оскаливается мне ртом, где не хватает большей части зубов.
— Кто такая?
— Айрли Крауч-Лонгботтом, — холодно отвечаю, чувствуя, как закипаю. Странно закипаю. Гнев хлещет, но где-то далеко: есть толк от окклюменции.
— Значит, о тебе слухи ходют? Отлично, твой папаша мне заплатит за это. И ты сама, чертовка, я те припомню.
Как? Как я могла позволить такому отбросу чуть не убить меня и моих друзей?
— Ты стоишь на своих двоих, а мой друг из-за тебя руки лишился. Это ты мне заплатишь.
— Ха, скажи спасибо, что совсем не помер. Как, кстати?
— Ты чуть было детей не убил, а удивляешься, почему не удалось?
— Да какие вы дети? Ты еще в щенячьем возрасте, ладно, а он уже здоровый лоб. У него на лице не написано ничего. Сидел бы с остальными — за члена ордена жареной курицы его не принял бы. Я же не мать Тереза, чтобы всех жалеть.
— Да ты в школе был! Тебе это не говорит о том, что там дети?!
— Ха, че-та много ты о себе возомнила. Не повышай на меня голос, я не папаша твой. Ты свое уже получила: все кости переломала, до сих пор болит, и из-за тебя пришлось пить эту гадость, которая Костеростом называется. Так что ладно, иди дальше, куда шла.
Насмехается, весело ему, а я сейчас ничего не чувствую. Кажется, в голове арктическая пустыня и мысли там двигаются абсолютно свободно, не сталкиваясь ни с какими препятствиями. Вот только про Костерост он зря вспомнил. Я как раз хотела расшевелить свои эмоции, а то бы точно пожалела тупицу.
Может быть, к примеру, Петтигрю подумал, что я вытащила палочку для Круциатуса. Но нет, его из-за непонятных ощущений я пока решила оставить. Мало ли, вдруг мне крышу снесет? Она сейчас и так, похоже, шатается, раз я всерьез размышляю, что переломать ему руки будет лучше, чем использовать какой-то там Круциатус. Вот когда руки выворачиваются и перекручиваются вокруг своей оси, хрустят ломающиеся кости, и Пожиратель воет не своим голосом — вижу, что жить будет, и совесть молчит, соглашаясь с таким наказанием. Это месть, а он настоящий урод. Где-то такими я представляла семейку Лестрейнджей, пока не встретилась с ними.
Убивать это сжавшееся у стенки и стонущее животное себе дороже. Он не стоит тех проблем, которые у меня будут из-за него. Петтигрю чего стоит до сих пор? Мы идем к Темному Лорду или нет? Посеменил вперед.
Идти оказалось не так уже далеко. Я немного успокоилась, когда Петтигрю как раз завел меня в большую гостиную с множеством диванов и кресел и откланялся, спеша исчезнуть. Я узнала в занявших комнату по разным углам тех, кто только что был на Астрономической башне: Лестрейнджи в количестве двух штук, тот оборотень, с целым и невредимым горлом, показавший мне острые зубы, младший Малфой, безуспешно пытающийся приобрести нужный навык хамелеона и потеряться в кресле, помято выглядящий, но задирающий нос Люциус Малфой. Кстати, и отец мой сидел, отвернувшись к зашторенному окну, делая вид, что не слышал, как кто-то вошел, а все обернулись просто так.
Очевидно, что все они ждали своей аудиенции. Здесь было только две двери, и через одну я только что вошла.
Дверь открылась, и оттуда вышла Беллатриса. Это меня отвлекло и разрядило обстановку.
Неуважаемая мадам застыла прямо в дверях, позабыв обо всем.
— Беллатриса, пригласи ко мне нашу молодую героиню, — донесся вкрадчивый голос из другой комнаты. Пусть его обладателя не было видно, но некоторые присутствующие Пожиратели ощутимо вытянулись по струнке, а кто-то наоборот еще больше вжался в кресло.
Не дожидаясь особого приглашения, я сама зашла и прикрыла за собой дверь. Буря в душе еще до конца не успокоилась, и мои страх, опасения, все замерзло в таком состоянии, готовое сорваться и обрушиться на всех вокруг. Обиталище Волдеморта снова тонуло во мраке, освещаемое лишь одним канделябром, потому размеры и обстановку комнаты было сложно оценить. Но что точно было видно, так это самого бледного колдуна, восседающего на высоком стуле, напоминающем трон. Лишь не позолоченный, а так точь-в-точь.
— Я пожелала лично убедиться, что Дамблдор мертв, потому и пошла за ними, — не дожидаясь вопроса, известила я. Не хотелось задерживаться здесь. — Я так понимаю, теперь нет причин держать меня здесь? Я с удовольствием вернусь в особняк Краучей.
— В таком случае я требую от тебя того же, что и ото всех. Покажи, что ты видела.
— Я могу рассказать, что видела. То же, что и все. Ваш Лестрейндж меня за руку схватил, так что я, как и все, не видела полета Дамблдора. Мне показалось странным, что он был таким спокойным, потому я и подбежала к краю. Убедиться.
Если сам видел все, то может и сам догадаться, что Дамблдор что-то задумал, если не дурак. Тут я ему не указчик.
— Это было опрометчиво: он мог тебя убить, если бы захотел или знал кое-что о твоей связи. Что ты теперь намерена делать? После смерти Дамблдора.
Я, может быть, и поверила бы, что он действительно переживал, чтобы я не попалась, если бы не видела, что ему все равно. Даже, наверное, не рад, что не удалось избавиться от соперницы в погоне за Дарами таким способом, полностью не зависящим от него, а значит, и отвечать не стал бы за свое обещание богине.
Волдеморт не выказывал приступов агрессии. Заинтересованно рассматривал с прищуром красных глаз. А я что? Меня он сейчас не пугает, мне бы держать себя в руках, но вопрос ввел в тупик.
— Учиться нормально. Без помощи Дамблдора с его играми это вполне должно получиться.
— Ты думаешь, я могу позволить учиться в моем Хогвартсе оборотню?
— Оборотню? — недоуменно переспросила я, вспоминая. Пару раз моргнула, не выдержала, засмеявшись. — Я не оборотень. Барти все не так понял.
— Тебя укусил оборотень. Это сложно отрицать.
— Это не он меня покусал, а я его. Вы своего оборотня спросите, почему он не мог меня заразить ликантропией. Он как раз сидит за дверью.
Ситуация была такой нелепой! Но в такой момент показалась очень даже смешной. Недотепа Барти, не разглядевший мои превращения или не разобравший, кто это там в куче дерется. Странный полуобращенный оборотень, наверное, очень удивившийся, когда я его цапнула. И я, пришедшая как раз между опросом Крауча и оборотня, вне очереди.
Волдеморт моего смеха не оценил. Дышит тяжело, вздувает ноздри, сдерживается. И спрашивает резко, сменив тему:
— Ты не находишь это несколько странным? Вначале ты заступаешься за грязнокровку, затем удачно и умело используешь Круциатус и просишь обучить ему именно Беллатрису? В то время как твой брат действует совершенно наоборот: неумело и неудачно использует Круциатус на Беллатрисе?
— Вы хотите сказать, что не можете предугадать мои действия? Все просто. Я сильнее в тот момент ненавидела Дамблдора.
— Это не объясняет твоего отношения к этому заклинанию. Ты должна ненавидеть его. В чем же причина?
— Захотелось использовать его на Дамблдоре, — пожала я плечами.
— А та девчонка? Если не ошибаюсь, Уизли? Чем она тебе досадила, что ты также использовала на ней Круциатус?
— Мне понравилось использовать его на Дамблдоре, — с ухмылкой ответила полуправду я, заметив закономерность ответов. — А она меня почему-то невзлюбила.
— Как ты теперь намерена поступить с Лонгботтомами?
— У меня пока что не было времени подумать об этом. Я была занята тем, что спасала своего друга после того, как его чуть не убил ваш Пожиратель.
Лучше сразу сказать, а то потом снова вызовет и скажет, что предупреждал. Надо оно мне? А так и по делу, и не убила же? Хотя хотелось, но не смогла.
— Ты хочешь мести? Я не могу ее тебе позволить.
— Этого не требуется. Мы уже встретились, когда я шла сюда.
Волдеморт шумно выдохнул сквозь щелки на месте носа. Кажется, он был несколько раздражен моим ответом.
— Ты слишком дерзко себя ведешь. Ты забыла, где и с кем находишься?
— Нет, — я сразу помрачнела, почувствовав сильную смену настроения и повысившееся давление магии.
— В этом лишь твоя вина. Дважды нарушить мой приказ — такое ни один Пожиратель Смерти не пережил. Ты слишком обнаглела, будто хочешь испытать мое терпение и найти границу дозволенного. Что ж, ты ее нашла. Мои приказы принято выполнять.
Почувствовав давление на сознание, означавшее прямую и неприкрытую легилименцию, я сразу же сосредоточила свою волю и выставила щиты, приготовившись защищаться. Но захватчик отступил... и разозлился.
— Неплохо, неплохо... Я не имею обычая повторяться, но, если ты вдруг не поняла, я приказываю тебе впустить меня в свое сознание.
