— Вот пусть и отоспится, — проворчала я, осмотрев еще раз богатый на сигаретный пепел и пустые бокалы стол. — А вы, вообще, на кого Ричарда оставили? На, — хотелось сказать 'сумасшедшую', но вместо этого вышло с сарказмом, — мадам Лестрейндж, слабую и беззащитную женщину, пережившую такую схватку?
Второй Лестрейндж насмешливо фыркнул и воскликнул: 'Ну и девка!', тем не менее поднявшись на ноги. Приказав Винки их проводить до камина, я открыла окна проветриваться и задумалась.
— Я покину дом на несколько часов, — сказала я Лиаму и продолжающему дрыхнуть Краучу. — Мне надо друзей проведать. Ты со мной или здесь останешься? Ты не волнуйся, тут безопасно, я тебе Винки оставлю и чары наложу.
Лиам попросился со мной. Видно, он не чувствовал себя здесь в безопасности. Впрочем, и в штабе Волдеморта он так тоже себя не чувствовал, но выбора раньше не было.
Когда я оказалась на Гриммо, там не было никого из моих друзей. Недолго думая, я позвала Кикимера и попросила переправить нас к Хелен. Как дела у остальных я без понятия, но связываться с каждым отдельно слишком долго. Она уже наверняка переговорила с ними через новые зачарованные пергаменты.
Оказалось, я привыкла к обширным особнякам. Домик семьи Райли показался мне с улицы тесным и узким, буквально втиснутым между соседними такими же домиками. Большие, начинающие вовсю зеленеть кусты во дворе только добавляли подобных мыслей. Но в целом пусть и миниатюрный, но довольно милый, как из сказки.
Я позвонила в дверь. Открыли мне сразу двое: Хелен и ее мать. Просто никем другим эта женщина в магловской одежде быть не могла. Но я оценила джинсы и блузку, напяленные явно вдумчиво, а не то, что под руку попалось.
Хелен с разгону бросилась меня обнимать и как-то... душевно. Я это поняла каким-то неизвестным чувством, а может, просто хорошо представляла, что за потрясение она испытала. Но все равно удивилась тому радушию, которое она вложила в объятия.
— Я тоже рада тебя видеть, — не зная, что сказать, я только и брякнула это.
— Заходите скорее в дом, — нахмурившись, поторопила нас миссис Райли, поняв, что мы знакомые ее дочери.
Нас по английскому обычаю усадили в гостиной и предложили чай с угощением, а уж затем взялись расспрашивать. Я рассказала, что директор школы мертв, немножко приукрасила свое участие в этом событии, умолчав вообще о своих действиях — нечего шокировать их. Хелен, может быть, еще и призналась бы чуть позже, но не ее матери. Я им зла не желаю, потому не следует ей давать повод для ненужных подозрений. Хелен действительно уже пообщалась с ОСТами и сообщила мне, что школа заметно поредела, а все ОСТы разъехались по домам. По крайней мере, пока что все в безопасности. На крайний случай я сказала присылать сову на мое имя, а я уж отправлю домовика или придумаю что-нибудь. Мне позарез не хватало помощников, сов и порталов. У маглов через десять-двадцать лет хотя бы мобильные появятся! А этот медленный способ обмена информацией откровенно выводил из себя. В общем, мне срочно нужно было что-то придумать. Заказывать портал было плохой идеей: это означало предоставить ключ доступа и информацию об укрытии незнакомому человеку. Но пока ребята по домам и маглорожденных в моей компании нет, то все надежно укрыты. Остается надеяться, что никто никуда не влипнет. Неохота идти на поклон и просить за них, а придется ведь, если совсем прижмет.
К чему это я? Надо Захарию проведать и узнать, как дела. Но и Хелен бледная совсем со следами бессонной ночи. А со мной еще Лиам, которого нельзя оставить одного и не хочется шокировать мальчика. Того, правда, и отодрать от себя сложно — стоит только вспомнить, сколько я его уговаривала и убеждала посидеть одному, пока я за Пожирателями прослежу, а в итоге пропала почти на всю ночь и вернулась вся никакая. Короче, подставила. Снова.
Поэтому мне стоило огромных внутренних усилий убедить Лиама подождать меня здесь, вместе с Хелен и миссис Райли. А он так смотрел на меня несчастным взглядом, наверняка даже не осознавая этого... Хозяева домика, к счастью, возражать не стали, лишь бы я хорошие вести принесла (мать моей подруги, кстати, довольно сильно переживала и за дочь, и вместе с дочерью). Пока я аппарировала в Мунго, я надеялась, что Лиаму станет только лучше от разговоров с людьми, которые в его несчастьях даже боком не замешаны. Я все-таки немного переживала за его психическое здоровье, пусть внешне он вполне успешно держался. Да, маги выносливей маглов и физически, и психологически, но это не отменяет последствий для ребенка, пережившего такой шок. И чем больше я начинала думать обо всем, тем больше мне становилось неспокойно, что для мага могло быть фатально при аппарации. Счастье, что я это вспомнила, хотя бы после того, как мне отрезало изрядный кусок мантии.
Так что ноги в руки и окклюменцией напрячь мозги, а то возвращаться к ожидающим меня людям буду гораздо дольше.
Поход в больницу был не особо результативен. Все те же выводы из уст лекарей. Руку восстановить не можем, не так крут магический прогресс. Разве что разрешили навестить пребывающего в лечебном сне Смита, но от этого проще и легче не стало. Защитный магический купол над кроватью, серое лицо друга и пустота вместо левой руки у молодого еще парня поселили в душе только самые тоскливые чувства. Но только я собралась покинуть палату, как услышала топот не одной пары ног, а затем увидела взбежавшую по лестнице группу авроров. И, естественно, я подумала на себя. Я заперла дверь простым, но быстрым запирающим заклинанием, и в нее тут же начали ломиться.
— Именем Министерства магии и Аврората я приказываю открыть дверь! В противном случае мы вынуждены будем взломать ее! — закричал мужской голос с той стороны двери, и сразу же дверь содрогнулась и затрещала под ударными заклинаниями. В отпирающих они, видно, не сильны.
Кто-то из лекарей заголосил под грохот заклинаний, что это лечебница и здесь везде больные, и призывал авроров быть осторожнее. Все тот же мужик перекрикивал выкрики заклинаний своих подчиненных:
— Мы знаем, что вы здесь! Вы объявлены в розыск! Сдайтесь по-хорошему, и никто не пострадает!
Я бросила быстрый взгляд на Захарию в кровати. Незнакомый защитный купол ровно мерцал.
— Простите, а кого вы ищете? Вы явно ошиблись дверью! — повысила я голос, чтобы меня услышали. Почему-то подумалось, что со стороны кажется, будто я дурачусь.
— Вы Айрли Крауч, — скорее утвердительно, чем вопросительно, ответил строго аврор. — Дочь известного Пожирателя Смерти, находящегося в розыске опасного преступника. Ваш отец довел пытками до безумия вашу мать, — кто-то в коридоре ойкнул. — Сдавайся немедленно!
— Как бы да, но причем здесь я? Я людей до безумия не доводила.
— Вы обвиняетесь в соучастии убийства Альбуса Дамблдора как минимум. Сдавайтесь, иначе мы применим силу.
Дверь должна была скоро разрушиться, треща по швам. Пожалуй, держалась она лишь благодаря особым магическим свойствам. Окна же в Мунго были еще более непробиваемы, чем двери, и без лекаря не открывались. Вообще прелесть. Раньше я убегала из Мунго от Пожирателей Смерти, теперь собираюсь убежать от Аврората.
М-да, но ведь эти громилы могут и Захарии навредить: кто его знает, например, для чего установлен этот купол над кроватью? И это не говоря уже о том, что они могут и в самого парня попасть случайным рикошетом. И вообще, что за несправедливость?! Как в школе пять лет бедлам творится под надзором администрации, так все старательно закрывают глаза, а стоило показать лицо, когда директора этого убивали, так сразу виновата!
Придя к кое-каким выводам, я решительно ответила:
— Оставьте дверь! Я выхожу! Это все недоразумение!
'Не виноватая я!' — пискнул саркастичный, но не менее испуганный внутренний голосок. Я отворила двери заклинанием и подняла руки вверх, пока четверо авроров не забежали в палату. Меня окружили, чуть ли не тыча палочками, один из стражей порядка отобрал палочку из поднятых рук. Я его запомнила.
— Права зачитывать будете? — нервно спросила я.
— На суде все услышишь. И свои права, и приговор, — ответил мне один колдун в серой мантии.
— А вы несовершеннолетних судите так же? — храбрилась я, пока меня, схватив под локотки, повели по коридору и вниз по лестнице. Немудрено, что чувствовала я себя неуютно в гораздо более сильном захвате. Несмотря на то, что меня вполне могут вытащить, судимости мне вообще не надо. Да и за что?! За Круциатус?! Как же, запрещенное, уже все кому не лень используют, даже Поттер, уж до чего светлая Мессия...
Вот и первый этаж, регистратура, людей на лавках у стен, к счастью, меньше, чем обычно. Здесь уже можно аппарировать, а вон и площадка.
Сделать глубокий вдох, сконцентрироваться и создать в районе легких холод, который быстро набирает силу. Я выдыхаю, мысленно активируя закладку с формулой заклинания в голове, и, представив радиус в несколько метров с моей фигурой в центре, еле шевелю губами: 'Лекруатус Мортус'. Условно темное...
От заклинания, внушающего иррациональное чувство страха, авроры и те посетители, что попали под раздачу, вытягиваются сусликами, раскрыв глаза и рты. Я стала изучать его давно, но для лучшего КПД нужен был навык в легилименции. Пригодилось.
Лучше бы им память почистить вплоть до вызова, но беcтолку: я не смогу сразу всех четверых обливиэйтить качественно, а некачественную работу легко разберут специалисты, хотя, может, найдутся умельцы-окклюменты и для качественной... если эти авроры сами не при амулетах и умениях окклюмента.
Я выбираюсь из задеревеневших, но ослабивших захват рук и делаю шаг, забирая у аврора свою палочку. Кажется, время замедлилось, и только я могу двигаться среди превращенных в камень людей, но это лишь видимость. Пару мгновений, и они придут в себя, потому я делаю еще два шага к площадке свободной аппарации и двигаю правым плечом, заворачиваясь в аппарационный тоннель.
Я практически вываливаюсь посреди улицы рядом с зеленой клумбой и, не удержав равновесия, падаю на свежескошенную траву. Дыхание сперло, легкие задеревенели, а сердцу наоборот не хватало воздуха. Мимо проезжает магловская машина. Счастье, что я все же помню пару мест поблизости старого дома Августы. Мне опять катастрофически не хватает чего-то, и на этот раз разных мест для аппарации. Не до конца отдышавшись, я делаю пару шагов и снова аппарирую, представляя еще одно место, не так далеко отсюда. А потом надо будет еще куда-нибудь переместиться...
========== Глава 83 ==========
Приписка от беты: главу не бетил.)
На фотографии хмурая и чуть более худая, чем надо, девчонка, сидя на низком подоконнике с книгой, поворачивалась и показывала средний палец в камеру. При этом ее губы шевелились, насылая ругательства на обнаглевшего репортера, нарушающего личное пространство. Когда меня вконец достала эта слежка 'котят' и я прямо обратилась к снимавшему наглому фотографу, Колин Криви быстро убежал.
Моя фотография была заключающей из серии пожирательских фотографий, точно повторявших личности присутствовавших на Астрономической башне и в коридоре поблизости. Газета была утренняя, пришлось специально отправлять за ней сову. Мое пребывание в качестве поддержки в доме Райли, теперь можно было назвать укрыванием преступника. К счастью, мать Хелен мы в новости не посвятили, чтобы не поднимать аврала. Чуть позже она, конечно, узнает, но потом будет не так страшна реакция.
Остатки злополучного дня я провела вместе с Хелен в ее доме. Ее мама по такому случаю осталась дома и взялась печь печенье, пока мы сидели все вместе в небольшой гостиной. Приятный запах пекущегося теста и ванили располагал к спокойствию и расслабляющей беседе, но все равно разговор давался мне с трудом.
— Есть хороший вариант, так что деревянного протеза, как у Грозного Глаза, не будет, — утешала я Хелен. — Все будет, как прежде. Попытайся принять случившееся. Это произошло и все. Он жив, он будет с нами и это главное. Мне пришлось так поступить, потому что заклинание просто сожгло бы его.
Я поспешно свернула с темы, заметив побледневшее лицо подруги.
— Ты же хотела стать лекарем? А там, сама знаешь, манипуляции со всеми жидкостями тела. Там такое напряжение на работе! Но люди привыкают. Находят хорошее в своей работе. Так что все хорошо, что хорошо закончилось, — убежденно закончила я.
— Хорошо, что Захария чуть не умер?
У посмотревшей на меня Хелен был такой взгляд, что в тот момент я и решила остаться и как можно дольше не уходить. Вместо этого убеждала, что со Смитом будет все в порядке, а со мной тем более. Что мне сделается? Ну посижу чуток взаперти, оборотное на всякий случай найду — это ли проблема? Там все уляжется и успокоится.
Я далеко не терпеливый дотошный психолог, потому мои успокаивания закончились меньше чем через час, а потом мы просто играли в настольные игры, которые мать Хелен достала с чердака, в шахматы, в шашки... и просто болтали о ежедневной суете, которая преследовала нас в Хогвартсе, знакомя с чудесами и веселыми школьными случаями будущего первогодку Лиама. 'А помнишь?...' звучало не меньше тридцати раз.
На полутемную улицу нас не выпустила на ночь глядя мать Хелен. Так что мы там и переночевали. Лиама отправили спать в гостиную, а я осталась с Хелен и, несмотря на усталость, философские разговоры ближе к полуночи переросли в чисто девичьи. Еще я похвасталась своей анимагической формой и, втянув когти, позволила меня гладить, дергать за маленькие уши, перебирать густой пушистый хвост... В комнате было зеркало и я теперь вполне уверенно могу согласиться с Хелен, что да, зверь таки довольно забавный. И добавить про себя самодовольно — но также опасный. Вот отъемся немного и из подобия куницы превращусь в мягкого мишку! Да, мягкого...
Когда мы вернулись в особняк Краучей с помощью аппарации, нас встретил Барти. Он был слегка не в себе и пытался показать себя грозным и ответственным родителем, начав отчитывать. Конечно же, я ему не рассказала, где была, сообщив, что заметала следы — он был в курсе попытки моего ареста.
От нечего делать, в задумчивости я пошла смотреть библиотеку Краучей. А затем прибыла тяжелая артиллерия в лице Долохова, который взывал к моему разуму, призывал сидеть на попе ровно и не делать ни шагу с защищенного дома. Воспитательная работа в его лице, надо сказать, выходила качественней. Маячивший неподалеку Крауч, возможно, даже обзавидовался, если бы почувствовал разницу. Но даже усилия Долохова по моему воспитанию не приносили плоды, зато Лиам проникся, затих и делал вид, что его тут нет.
— Да я все понимаю, — в который раз ответила я Антонину. — Так что не волнуйся, зазря лезть на рожон не буду. Только, надеюсь, такие меры ненадолго, тяжело, понимаешь, сидеть взаперти. Середина весны уже. Может, предложишь занятие?
На мою приподнятую бровь, Долохов среагировал странно — показательно громко сплюнул и возвел очи. После чего сказал:
— Книжки читай, вот! Тут где-то должна быть комната для тренировок оборудована. Найду я тебе занятие! Но смотри, узнаю, что пошла чудить! — предостерегающе поднял палец, но оттого, что я не сдержалась и тихо фыркнула от смеха, показательно злобно вздохнул и, махнув рукой, ушел.
