Прибывшие в гости Малфои вели себя паиньками. Нарцисса проводила время в саду или в доме, посвящая себя чему-то вроде рукоделия и чтения газет, но застать ее в то время, когда она не видит сына, было сложно. Также ее можно было увидеть скрашивающей досуг за беседой с Барти. Мой папаша вел себя как подросток: все время смущался и постоянно краснел.
Младшенький Малфой (который 'старше' меня года на два) скрашивал вечер игрой на пианино, которое пришлось ради такого случая срочно очистить от пыли. Играл он как мастер, по крайней мере, мы все с удовольствием слушали. Самая большая проблема досуга, о котором я никак не могу забыть — это отсутствие интернета, компьютера, телевизора и даже радио. Так что музыка была отличным подспорьем.
Но, как я и сказала, хорошее имеет свойство заканчиваться.
Вдруг как в сказке скрипнула дверь... и в гости зашла Беллатриса Лестрейндж. С сыном. Она довольно панибратски поприветствовала Крауча и, не спрашивая разрешения, сделала для себя вывод, что хочет остаться. Надолго ли? Мне оставалось только сжимать кулаки и скрипеть зубами. Я отправила Лиама в другой конец дома, попросив взять Ричарда и позвать с собой младшего Малфоя.
— Ричарда я рада здесь видеть. Вас я не приглашала, — с холодком сказала я Пожирательнице, когда мы остались втроем. Ричард удалился с сомнением смотря на всех присутствующих и только после прямого 'Иди поиграй' от Беллатрисы. Ее влияние на него мне не очень понравилось, хотя это еще не повод.
— Я думаю, Белла будет рада у нас остаться на пару дней и присмотреть за сыном, — промямлил Барти в лучших традициях Невилла. — Еще здесь гостит ее сестра. Белла не будет лично тебе навязываться, Айрли.
— Вообще-то, я и к тебе пришла, — улыбнулась, будто оскалилась Лестрейндж.
— Зачем это? — заподозрила я неладное, непроизвольно потянувшись к палочке.
— Буду учить тебя быть Пожирателем Смерти.
— Мне это не нужно.
— Это мы посмотрим потом.
Я показательно фыркнула с пренебрежением. Мне уроки запрещенных заклятий не нужны, особенно от нее. Стоит объяснить, что есть разница в том, кто учит. Если бы это был Долохов, то я бы без раздумий согласилась. Но Лестрейндж будет учить только тому, что сама захочет, а если учесть ее фанатичную преданность, резкость взглядов, по градуснику превышающую даже Вальбургу Блэк, и кровожадность... Стоит трижды подумать и оценить риски. Несмотря на все это, перед глазами так и мелькают схватки, в которых она участвовала, и предложение выглядит более чем заманчивым.
Заметив, как я колеблюсь, Беллатриса обратилась к Барти, не сводя с меня выразительных черных глаз.
— Ты умел, Барти, но ты тоже еще учишься и набираешься опыта. Я выполню эту работу гораздо лучше. Выдели нам зал для тренировок, я испытаю ее силы прямо сейчас.
Я закрутила новый виток сомнений. А что если это результат гнева Темного Лорда? Это ли не мини-Хэллоуин восемьдесят первого года, который я ожидала? И что тогда от нее ожидать?
Пока я сомневалась, Лестрейндж воспользовалась шансом и приказала Барти позвать домовиков, чтобы перенести нас сразу вниз. Я разрывалась между желанием стать еще чуточку сильней, пересечь еще одну важную ступеньку на пути к уровню Волдеморта и Дамблдора, и опаской к такому методу обучения. А вдруг пока она меня отвлекает, в особняк налетает группа Пожирателей?
Последняя мысль посетила мою голову только тогда, когда над головой уже оказался каменный свод подвалов. Я не настолько важна, чтобы меня отвлекать. Но все же я согласилась, чтобы Барти нас оставил одних при одном моем условии: пусть побеспокоится о безопасности Лиама. С ним Шерлок, но все же...
Лестрейндж будто знала, что и где передвинуть, чтобы закрыть нас в защитном барьере, установленном на комнату.
— Для начала я испытаю тебя.
Подозрительно.
— Ты, наверное, уже считаешь себя очень сильной. Как же, удалось так легко одолеть меня, не говоря уже о более мелких сошках.
Веселый, озорной настрой в ее исполнении выглядел предвещающим беду.
— Мы просто не ожидали от тебя чего-то стоящего внимания. Чего-то сильней Ступефая, — продолжала монолог Лестрейндж, уже выпрямившись напротив меня. — Дамблдор вас не учит даже умению защищаться. Оказалось, не все растут так, как он ожидал. Кровь Краучей очень сильна.
— Может быть, ты уже скажешь то, чего я не знала?
Колдунья оскалилась.
— Я тебе покажу.
Ее палочка даже не направилась на меня. Заклинание сформировалось в тот момент, когда оружие только поднималось, а слетело с кончика как раз тогда, когда он направился в мою сторону. Осознание увиденного пришло с опозданием: после того, как я рефлекторно защитилась Протего и щит разлетелся на куски, пропустив заклинание. От лица до бедра обожгло болью, выбившей на несколько мгновений все мысли. Я тряхнула челкой, резко выдохнув, посмотрела на свое тело. Мантия была целой, кровь не выступала, да и боль угасала. Следовало ожидать, что она применит что-то сильнее самого простого щита. Слушать ее надо было и делать выводы! А я приняла ее расхваливания за попытку усыпить мою бдительность.
Пожалуй, все-таки стоит испытать свои возможности хотя бы ради того, чтобы наметить план дальнейшего развития. Сейчас я просто накапливаю знания и с трудом выбираю, в какую сторону развиваться: по принципу 'нравится, не нравится'. Мне нужен противник хотя бы чуточку сильней.
Но я не уверена, что могу показывать все свои возможности. Да, придется выбирать что-то одно.
Для начала цепочку простых школьных заклинаний. Когда она, уверенная в себе, скрывается за Протего, я отправляю к ней кое-что опасней. Щит ожидаемо распадается, но Пожирательница успевает увернуться. Не теряя времени, она переходит в атаку. Одно заклинание летит за другим и все невербальные, даже нет времени всматриваться, что там за цвет — чтобы защититься, вытаскиваю из памяти 'Tueri'. На самом деле название гораздо длинней, не говоря уже про саму формулу, но это только первое слово, приводящее в действие. Щит переливается насыщенным синим светом, когда одно за другим в него попадают проклятия, но и после этого он не распадается. Боюсь, я все-таки ее удивила. 'Самое время атаковать', — подумала я, но мои ноги что-то дернуло за щиколотки, и щит из-за потери концентрации пал. Беллатриса пригнулась.
Меня не просто дернуло — за ноги меня протащило почти на два метра. И эти два метра сократили расстояние почему-то именно до Лестрейндж, отчего она неожиданно оказалась ближе, чем ожидалось, а кончик ее палочки смотрел в лоб. Не надо быть гением, чтобы понять, что сейчас самое время для Авады в упор.
Отползла я, наверное, муравьем: быстро и резко прямо на всех четырех конечностях, что врать, с перепугу, да еще и с изяществом носорога. К счастью, палочку я не выронила, и из нее выбралась ненастоящая змея — заклинание Серпенсортиа. Петрификусом и другими заклинаниями школьного курса (из-за их быстрого каста) тут же атаковала саму ведьму. Она превратила в пепел змею и отбилась от простых заклинаний щитом, снова увернувшись от двух мощных проклятий подряд, заключающих ее в клещи. Третье остановила мощным щитом, блеснувшим мыльной пеной. У меня создается ощущение, что она видит все, что я собираюсь сделать, и предугадывает мой выбор заклинаний. Ну что ж... Бомбарда. Она снова закрылась щитом от летящей рикошетом каменной крошки и осталась невредимой. Я, наученная горьким опытом испытания заклинания, тоже использовала щит от механических воздействий.
— Это все? — бодро подначивала она меня.
Тогда мой излюбленный воздушный таран! Безотказное заклинание, которое меня раньше не подводило: горизонтальный столб сжатого воздуха, в один миг собравшийся на небольшом участке и понесший всю свою разрушающую силу на Пожирательницу. А она одним вертикальным взмахом палочки будто разрезала его! Обидно! И, кажется, ей это далось далеко не титаническим усилием.
— Столько силы в такое заклинание... — еще и скривилась она брезгливо. — Бестолочь.
Ладно, похоже, она подготовилась. Тогда играем всерьез. Что у нас есть из сомнительно темных проклятий? Еще и заклинание страха по площади пригодится, главное подобрать момент.
* * *
Кажется, я что-то пропустила.
Лестрейндж меня буквально отметелила, даже несмотря на защитные артефакты, которые, сработав и выставив щит, тут же разряжались. И прям все ей нипочем. Заклинание страха вообще проигнорировала и даже не почувствовала! Не успевала отпрыгнуть — успевала поставить щит. Нет, конечно, я тоже не ударила в грязь лицом. Даже четко помню, как за синяки, царапины, порезы и особенно за попавшие в цель удары плети из преобразившейся волшебной палочки (эта стерва реально наслаждалась и смеялась, не давая мне даже возможности направить палочку — пришлось изгаляться и бегать, потому что щит от физических воздействий эта штука преодолевала на раз) я ей в отместку сделала несколько синяков, в том числе, подгадав момент, удалось перекинуть одним удачным приемом на спину. Кстати, после этого удачного приема, который наверняка оставил ей синяк на всю спину, она мне ногу и сломала. Поймала этой длинной чертовой ловкой плетью и слишком сильно дернула. С таким жутким хрустом — как вспомню, так вздрогну. Отвлекаясь на боль, я что-то пропустила, и теперь не могу пошевелиться. О, это не Петрификус: его я смогла бы снять через некоторое время (минут десять-пятнадцать, может и меньше, но зависит от вложенной силы) — тренировалась после своих злоключений. Это что-то придавило тонной веса, да так, что с трудом можно сделать маленький вдох.
Колдунья подошла ближе и наступила на пальцы правой руки, все еще сжимавшие волшебную палочку, которая, насколько могу судить краем зрения, испускала искры. Палочка вывалилась, и Лестрейндж ее оттолкнула в сторону. С глухим стуком деревяшка покатилась по каменному полу.
— А теперь поговорим. Теперь тобой займусь я. Предупреждаю сразу: чем больше будешь перечить мне, тем жестче буду действовать я. У меня нет желания выслушивать обвинения в мою сторону. Захочется что-нибудь сказать — скажи это с помощью своей волшебной палочки. Если сможешь, — ехидно сказала Лестрейндж, наклонившись над моим лицом.
Бесит неимоверно. Она чувствует свое превосходство и наслаждается этим. И самое обидное, что ведь превосходит. А я даже сказать ничего не могу в ответ из-за заклинания. Потому и дальше пришлось выслушивать молча россказни о величии Темного Лорда, о его верных последователях, главной и лучшей из которых является Беллатриса, и она, так уж и быть, только по первому слову 'своего Лорда' примчалась сюда. Много громких слов, много оскорблений, уверяющих меня в собственной ничтожности и никчемности, парочка оскорблений в сторону родителей и старой бабушки, снова смешивание моей персоны с дерьмом... Мой мозг привычно отключился, и я ушла куда-то в свои мысли, как обычно бывало во время речей на публику или порицаний от учителей. Типичная практика родного мира здесь, даже в Хогвартсе, была слабо развита как-то. Была у меня когда-то учительница... ей только волю дай — она будет капать на мозги снова и снова, пока не возьмет тебя измором и ты не почувствуешь себя виноватым во всех грехах. Хотя в течение двух часов ничего нового превыше того, что было сказано в первые пять минут, не скажет.
А мысли мои ушли к вопросу: какова реальная цель прихода Лестрейндж? Первая мысль, которая приходит в голову: меня тупо хотят сломать. Но после гнева Волдеморта 'не к месту' прошло уже некоторое время, почему она пришла именно сейчас? Специально подождали, чтобы в школе меня уже 'дожали'? Конечно, Лестрейндж могла быть чем-то занята. Крауч меня не берет, воспитательные методики Долохова по барабану, кого-нибудь другого я вообще в лепешку раскатаю и не пожалею, почему бы не попробовать Лестрейндж? Опыт имеется, сила, дерзость, наглость, хамство и даже садизм без разницы к кому тоже при себе. Один нюанс: я должна ее ненавидеть. Но, похоже, ей на это наплевать.
Ну почему всем надо из меня что-то свое вылепить?
Как раз закончив свою речь (или ей самой уже надоело?), Лестрейндж подняла мою палочку и забрала с собой, объяснив это так нагло:
— А чтобы ты на следующее занятие пришла, я заберу твою палочку и отдам ее послезавтра. Здесь же, в шесть. Не опаздывай.
И ушла, не сняв свое заклинание. Оставалось только ждать, пока оно само развеется, или пытаться сломать его до этого. Почему-то подумалось, что заклинание усиления подошло бы как нельзя кстати. Руками тоже не пошевелить — ни одно заклинание не сформируешь. Остается только волей усиленно направлять магию, накапливать и рывками выпускать — авось где-нибудь размою структуру заклинания на моем теле, и оно спадет.
Да, все-таки спало через полчаса. То ли из-за моих действий, то ли само по себе. Оставался вопрос: как со сломанной ногой добраться до запасов зелий и отыскать обезболивающее и Костерост. И кто бы мне вправил посиневшую лодыжку? А то что-то мне подсказывает, что форма ноги была не такой и уж точно нога не была синюшного цвета.
— Винки!
Хлоп. Эх, была не была. Он же должен быть на моей стороне.
— Принеси обезболивающее и Костерост и позови Крауча.
Возиться и вообще напрягаться хоть как-то физически, когда у тебя сломана нога, — не самая лучшая идея, но, скрепя зубы, я села и была готова ко всякого рода неожиданностям. Вот и пригодятся мне навыки беспалочковой магии, но радоваться что-то не тянет — лучше бы меня не вынуждала к этому ситуация.
Винки привела Крауча, в руках которого были зелья. Надо ее отучать от вбитых правил — не влезать во всякие магические штуки хозяев без них самих и не брать зелья. У домовиков, как я выяснила относительно недавно, это табу.
Барти вопросов задавать не стал, да и вообще говорить что-то не счел нужным. С ногой помог, вправлять, оказалось, ничего не нужно. Необходимо просто выпить зелье и отлежаться денек, оставив ногу в ровном недвижимом покое.
Крауч вздыхает тяжко, отправляет Винки на второй этаж, трансфигурирует россыпь камней на полу в подобие шины, закрепляющей кости, и помогает подняться. Прыгать на одной ноге совсем неудобно, и это не самый быстрый способ передвижения, потому ему приходится нести меня на руках. Винки тоже не вариант: при переносе может только хуже стать.
— Да, отец, со мной все хорошо, болит совсем чуть-чуть, незачем так переживать. Что ты обо мне так сильно волнуешься, — с сарказмом прокомментировала я молчание и получила беспомощный взгляд в ответ. Надо сказать, что я терпела, пока зелье лишь частично помогало, и потому была слишком раздражена, пока мы поднимались по лестнице.
— Я волнуюсь. Просто что спрашивать, если и так понятно, что нога сломана. В остальном ты выглядишь вполне здоровой. Если бы Белла тебя чем-то серьезным задела, ты бы не была сейчас так спокойна.
Да уж. Августа бы на его месте строила страшно суровое лицо и отчитывала бы меня за риск и неосторожность. А с этого что взять? Два слова: молодой родитель. Ему самому нужно говорить, что делать. Хотя доля правды есть.
— Ну мне бы было лучше, если бы ты достал мазь от синяков и царапин.
