Палочка предостерегающе направлена на мага.
— В чем дело? Что это означает?
Ах, он еще удивлен, что это означает!
— Итак, вы врали мне, водили Августу за нос, а теперь еще убить ее хотите? Вы сейчас понимаете, что в лучшем случае я успокоюсь, только применив на вас Круциатус?
— Давай не будем делать поспешных выводов, — лекарь взял себя в руки, хотя ощутимо нервничал. Густые усы нервно подергивались. — Почему ты так решила?
— Августа мне рассказала, — прибила я его взглядом, внимательно наблюдая за малейшей реакцией.
Не понял, понимание на лице, быстрое легкое удивление.
— Прости, но почему убить? Я, прежде всего, лекарь и мой долг...
— Ваш долг — помочь пациенту. Вы же откровенно действовали во вред, а сейчас проявляете преступную халатность, наплевав на свою пациентку.
— Все не так. Я откровенно никогда не врал.
— Руки держите на столе! — прикрикнула я, опасаясь, что он может достать палочку.
— Я только платок хотел взять, — ему бы не помешал, степень волнения перевалила в судорожное многочисленное потение. Высокий лысеющий лоб так и лоснился.
— Говоря же обо мне, — продолжил Сметвик. — Я ничего не могу сделать. Тебе не стоит так горячиться, Айрли. Если ты сейчас опустишь палочку, то мы обо всем просто забудем.
— Вы и так можете все забыть, — фыркнула я. — Либо просто не сможете никому рассказать. В любом случае вам все не сойдет с рук.
— Айрли, не делай глупостей. Сейчас придут авроры и все не сможет закончиться мирно.
А вот угрожать он зря стал. Резкая смена поведения подействовала на меня явно не так, как он того желал. Круциатус слетел легко и естественно.
Не больше минуты болевого шока и перекинувшийся на стуле полноватый маг жив и прекрасно часто дышит. Даже на щеках здоровый румянец появился. Зато теперь можно подойти поближе, придвинуться к его лицу и заглянуть в глаза.
Силой добывать воспоминания, особенно такие большие, мне сложно. Это не говоря уже про то, как после такого будет себя чувствовать сам 'пациент'. Правда, очень хорошо мне поможет то, что он только, что думал о том, что мне нужно.
Хм, похоже Дамблдор умеет строить прикрытие. Первую с ним встречу и разговор обо мне удалось отыскать с трудом. Подслушать — вообще не удалось. Пришлось положиться на эмоции и желания самого Сметвика. А он не собирался откровенно врать. Он это плохо умел. Альтернатива двоих легилиментов была, видимо, предложена самим Дамблдором и Сметвик в этом смыслит не больше Августы.
Меня к МакГонагалл в палату он переводил с подозрением. Он был уверен, что так будет лучше: и свет из окон ярче, и убирают здесь чище, и еду приносят лучше. А почему так казалось, он не понимал и не задумывался.
Просьба отвлечь Августу, пока я смогу увидеться и поговорить с отцом воспринялась нормально. Подали все ему прекрасно: Августа была против моих встреч с кровным родственником, а настоящий отец хотел любой ценой встретиться. Личностью отца он не заинтересовался, что тоже странно. Зато он предпочел обо всем забыть, когда я подняла переполох в Мунго и все заговорили о том, что это были Пожиратели. В соучастии даже самому себе не хотелось признаваться. Пошел к Дамблдору за успокоением, а там ему тоже сказали — кто же знал, что милый молодой Барти Пожиратель смерти, ах он был таким славным мальчиком! Сошлись на том, что никто не виновен. Хотелось бы мне знать, что именно сказал ему Дамблдор, такое мастерство!
Над моими печатями он работал не один и это радует. Зато и тут кое-кто сильно любопытствовал. На этот раз не как директор, а как ученый.
Августа... Августа безнадежна. Проклятие неизвестное, возможно настолько древнее, возможно новая разработка, что его следовало вначале изучить, разобрать и уже затем строить предположения по нейтрализации. Предпринимать лечение тут то же самое, что идти по болоту, рискуя в любой момент утонуть. Но вот еще беда — такая работа может занять месяцы или даже годы! Плюс, немолодой волшебнице тяжелей сопротивляться проклятию, а пока они думают, Августа может в любой момент...
— Почему вы не подключили больше людей?! — я затрясла его за воротник мантии.
Сметвик глупо моргал и пучил глаза, будто он находится под Конфундусом.
Сил сидеть не было. Хотелось действовать, хоть что-то делать. Взять Августу и махнуть на континент, найти большую клинику, и передать тем, кому нет смысла вредить. Но я понимаю, что перевозка может только сделать хуже, а новые лекари потратят вдвое больше времени, начиная исследования сначала. Здесь уже хоть кто-то начал работу.
Мне надоело носиться по кабинету и я вылетела в коридор, помчавшись в палату Августы, надеясь принять решение там.
Не знаю, может, Сметвик смог вызвать авроров и я не заметила, а может он очнулся и они смогли быстро перебраться в Мунго. А может вовсе вызвали их посторонние, так как регистраторша под Империусом продолжала следовать за мной с пустым взглядом. Но повязали меня в коридоре по пути не прошло и пары минут.
Топот ног и крики ввели в замешательство. Хотя это даже хорошо, что я не принялась атаковать, а они не стали применять палочки, воспользовавшись неожиданностью и просто заломив руки. Я успела прийти в себя, когда меня под крик командира, продолжающего меня в чем-то агрессивно убеждать, повели на выход. А затем поймала взгляд регистраторши и успела стереть ей память аж до нашей первой встречи. Голова от быстрой качественной работы, на которую я бросила все силы, стала совсем ватной. Я не была вовремя в форме и профукала возможность сбежать, пока было мгновенье, слишком быстро меня доставили на место.
Вот теперь сижу в аврорате, прихожу в себя. Соседка по камере (не знаю даже, предварительного ли задержания?) уже не меньше получаса спрашивает меня о каких-то мухоморах, решив из моих коротких ничего не значащих ответов почему-то, что я в них разбираюсь. Да и сама молодая женщина выглядит также ухоженно и прекрасно, как Баба Яга.
Есть хочется.
Пара пришедших авроров снимают чары с выхода и забирают меня. Соседка предлагает им корешков для улучшения цвета лица и повышения мужской силы за то, чтобы они ее выпустили.
Меня приводят в комнату для допросов. Здесь я имею сомнительное удовольствие наблюдать Беллатрису Лестрейндж. Она смело командует аврорами, которые усаживают меня на стул, и самолично что-то колдует, связывая мои руки, отчего я перестаю их чувствовать. После чего она еще раз с удовольствием рявкает на авроров и они удаляются с непередаваемым выражением на лицах.
— Я ожидала увидеть кого-то другого, — решила я заговорить первой.
— Меня интересует только одно, — не сочла она нужным что-то объяснять. — Как ты смогла покинуть Хогвартс?
Упс. Да, только теперь в мою тупую головушку пришло, что я попалась.
— Удалось пройти мимо стражи у ворот.
— Врешь, — сощурила глаза недобро.
— Не-а, воспользовалась одним из тайных проходов.
Если она может распознать ложь, то вот правда, но ведь тайный проход в школе не один...
— Тоже врешь. Все тайные ходы из школы под охраной.
— А я смогла снять чары.
— Каким же образом? Без палочки? — Лестрейндж ловким движением достала мою палочку из своего кармана.
Я поняла, что она уже успела проверить ее. А там ясно видно два непростительных и школьный курс, изучавшийся сегодня на уроках.
— А вариант, что я просто полетела из окна школы, вы не рассматриваете?
— Не ерничай! — вспылила колдунья. При этом ее палочка явственно дернулась.
Жаль, жаль... что она даже предположить не может мои возможности. Вполне можно было бы и через окно, стоит только найти или разработать чары парения в воздухе. Да и просто я могу обернуться зверем и сбежать к Хагриду, а потом снова через лес. Но это часто тоже не используешь — кто-то может заметить подозрительно шастающего туда сюда зверя, да еще и с палочкой в зубах. Тот же Хагрид, например.
Но все-таки злить ее не стоит, а то я сейчас даже от Круциатуса уклониться не смогу.
— Ну?! Не испытывай терпение! Я не уйду, пока не услышу желаемого. Как ты выбралась из школы?
Что б такое придумать поубедительней? И быстро. Варианты один невероятнее другого. И во многих случаях мне придется раскрыть свои возможности, например, те же маскировочные чары. Остается только играть в партизан. Предки мне в помощь.
— Я же уже сказала.
— А если я сейчас прикажу принести сыворотку правды?
Хм, угроза. Остается надеяться, что мои умения окклюмента-легилимента позволят мне сопротивляться. Я уверена, что такое возможно, но... Не проводила испытания. Как это делается я не знаю. Разве что усилием воли запретить себе говорить, но опять же без практики.
— Я скажу то же самое, — голос стараюсь сделать увереннее.
Блин, плохо. Она серьезно. Возвращается с прозрачным пузырьком. О, святой кенгуру! Только бы не разболтать по цепочке про Тайную комнату, бывшего у меня на руках одно время василиска, занятия там ОСТов, их полный состав, мое второе убежище на Гриммо и девочек с маленьким Блэком.
Стараюсь не сопротивляться, когда она вливает в меня Веритасерум, хотя очень хочется. Как успокоиться в такой опасности и контролировать себя?!
Успокоение и расслабленность приходят неожиданно. Мне легко и приятно. Очень свободно. И абсолютно безразлично, кто тут передо мной и где я. Такое ощущение, что я хорошенько напилась. Меня слегка пошатывает, даже не смотря на то, что я сижу. И градус доверия тоже возрос, о чем совершенно отстранено отмечает мозг, наблюдающий происходящее за толстым стеклом.
Лестрейндж внимательно следит за моей реакцией и задает пробные вопросы.
— Как тебя зовут?
— Айрли Лонгботтом. Или Крауч. В девичестве Елена Долохова, — прямо чувствую, как на моем лице отображается сомнение. — Я не уверена.
Беллатриса хмурится.
— Сколько тебе лет?
— Я должна сказать, что пятнадцать, но если точно считать, то тринадцать. А если совсем точно, то двадцать девять или тридцать один.
У Лестрейндж дернулось веко. Мне весело и приятно, потому я легко растягиваю губы в беззаботной улыбке. Ей видно стоит огромных усилий подобрать вопрос.
— Скажи свою точную дату рождения.
— Двадцать восьмое мая тысяча девятьсот девяносто восьмого года.
— Ты что только родилась?! — взревела Лестрейндж, схватив меня за мантию.
Я задумалась.
— Выходит, что да. Но вообще-то мне пятнадцать, а также...
— Я поняла! Ты родственница Долохова?
— Возможно в будущем, но вряд ли в этом мире.
— А он об этом с тобой говорил?
— Нет, он даже этого моего имени не знает. Не вижу смысла заводить об этом разговор. Он не поймет, если я не расскажу все с самого начала.
— С какого начала? С чего все именно началось? — быстро исправившись, Пожирательница подалась вперед, будто гончая, почуявшая след.
— С моего появления в этом мире конечно, точнее, когда я осознала себя в этом теле.
— Ты человек? — спросила Лестрейндж.
— Да, я думаю, я такой же человек, как и все остальные.
— Откуда у тебя столько силы? — выдала она следующий вопрос, после недолгих раздумий. — Как тебе удается что-то противопоставить Беллатрисе Лестрейндж?
— Силу мне дала Морриган. Но она сказала, что я сама забрала ее. Я много тренировалась, училась, нашла сильного учителя, но все равно пока что недостаточно, чтобы его превзойти.
— Кто этот учитель?
— Том Реддл.
Лестрейндж выпала. Точнее плюхнулась на стул, раскрыв рот. Затем оглянулась, будто кто-то мог услышать, и понизила голос:
— Как ты можешь называть это имя?
— Он сам мне разрешил так к нему обращаться. Я и не стала возражать, хотя знала его другое имя.
Лестрейндж снова замерла, обдумывая что-то. И спросила едва слышно:
— То, что он взял тебя в ученики — это тайна?
— Да. Если бы кто-то узнал о нем, о наших занятиях, то он определенно призвал бы принять меры. Если не убить, то стереть память точно, как мы сделали со Снейпом. Сейчас я понимаю, что был риск оставить профессора Снейпа слабоумным на всю оставшуюся жизнь, но после манипуляций Реддла, он вполне оправился, пусть и не сразу.
На этот раз Лестрейндж молчала больше минуты. Мое самосознание все еще скрытое за плотным стеклом, отметило сильную бледность, блестящие на лице капельки пота и глаза, которые выдавали просчитываемые в голове варианты.
Внутренне, я засмеялась. Внешне не дрогнул ни один мускул. Лицо застыло будто каменная маска.
Осознание своих действий и последствий прорывалось сквозь безразличие вместе со смехом. От осознанности начал пробиваться контроль и истончаться стеклянная стена. Но пока что, я все еще не могла соврать.
— Ты действительно смогла изменить воспоминания Беллатрисы Лестрейндж? — по-прежнему тихо и осторожно спросила колдунья.
— Да. Никто не должен был узнать об этом, включая ее саму. А я не хотела испытать из-за нее боль, только из-за того, что я должна поддерживать свое прикрытие.
Я еще сильнее захохотала. Мой язык, будто специально говорил, чтобы воспринималось все двояко. Не знаю, может мое сознание не настолько связано, как мне кажется, но так издеваться, и захочешь специально — не получится!
Лестрейндж снова дала мне время посмеяться в волю, замолчав на пару минут.
Наконец, она что-то решила, вскинула голову, вернув голосу прежнюю смелость следователя.
— Как ты выбралась из школы?!
Лестрейндж не надеялась на адекватный ответ. А я поняла, что все еще должна сказать правду. Но уже могу владеть собой.
— Пешком, — концы губ расплываются в подобии улыбки под действием внутреннего смеха.
— Как?!
— Молча, — улыбка становится шире.
— Тебе кто-то помог?
— Нет.
— Кто тебя учил сопротивляться Веритасеруму?
— Никто не учил, — я удачно сдерживаю смех, ограничиваясь улыбкой.
— Ладно... Зачем ты использовала Круциатус и Империус?
— Я захотела попрактиковаться.
Пожирательница чуть ли не зубами скрипела. Если бы могла, наверное, начала бы накопившийся пар из ушей выпускать — видимо, очень не любила, когда с нее смеются или даже сдерживают этот самый смех. Она пыхтела от злости, заглядывая мне в лицо.
Затем она неожиданно дернула рукой, достав круглые часы-медальон и снова посмотрела на меня. Уж больно подозрительно. Но дальше последовал не вопрос.
— Я хорошо владею окклюменцией и... я могу сделать, чтобы часть нашего сегодняшнего разговора не дошла до ушей Темного Лорда. Я не выдам его тайны никогда, но я не хочу, чтобы Повелитель сомневался во мне или рассердился на меня.
Понятненько, понятненько. Все мое вранье держится на ее верности Темному Лорду. Мне в данном случае даже выгодней, чтобы Волдеморт ничего не узнал о Томе Реддле из медальоне, хотя она об этом даже не догадывается, хе-хе.
— А что я из этого получу? — спрашиваю с напускной расслабленностью.
— Я не буду применять на тебе Круциатус, только если это не личный приказ хозяина.
— Маловато. Кроме этого, как насчет личных занятий? В последнее время у него мало времени на меня, и он видимо перепоручил меня тебе, но мне нужно больше чем практика уклонений. Мне нужны сильные и полезные заклинания.
