Сокрытые-в-тенях

Вальбрас со вздохом сел за стол.

— Ладно. Выкладывайте, какой холеры вам от меня нужно, и я отвечу или сделаю, но... — он предупредительно вскинул указательный палец, — но в обмен на обещанную свободу, ясно?

Ольсар с Айнором тут же успокоились и расположились в креслах напротив него. Подвернув нижний край своей маски и ни капли не стесняясь наблюдателей, Вальбрас принялся за еду. Подбородок и щеки его были такими же белыми, как остальные открытые части тела, а кожа казалась юношески чистой — все из-за того, что восемь лет он не скоблил ее бритвой, спокойно живя с отрастающей бородой.

— Я... шлушаю! — немного утолив голод, с набитым ртом сказал Вальбрас. — Валяйте. Ох ты, салфетка! Какая роскошь, ну надо же!

— Я хочу знать, что вы нашли в королевском склепе, — без околичностей, просто, спросил Ольсар.

Гробокопатель поперхнулся, замер и очень-очень медленно отодвинул от себя тарелку; посидев так, он утер выступившие от кашля слезы:

— Чего надо-то? Отвяжитесь вы от меня с этим проклятым склепом!

— Вальбрас! Ради собственной свободы — вспомните! Вспомните. Пожалуйста. Что. Было. В королевском. Склепе. Или чего там не было?

Последнюю фразу Ольсар добавил скороговоркой. Вальбрас тут же мелко закивал, затряс головой:

— Вот именно! Не было! Там было всё: драгоценная утварь, монеты, украшения, там были окованные золотом и выложенные сапфирами и бриллиантами гробы. Только одного там не было: покойников. Все как один эти гробы были пустыми! Ясно?

Руки его дрожали. По виду Айнора тоже можно было догадаться, что телохранитель сильно опешил.

— Вот так... — запал гробокопателя погас, и он сбавил тон, переходя почти на шепот. — И есть у меня мысль, что именно за это — за то, что мы видели пустые гробы — нас упекли за решетку...

— Ни одного... ни одной покойницы, так?

— Так! Никаких трупов. Ни набальзамированных мумий, ни истлевших скелетов — ничего! Да там даже разложением не пахло, как во всех нормальных усыпальницах! Гробы, полные высохших цветов! И пах этот гербарий, как... как... да тьфу ты! Я восемь лет сидел из-за нескольких букетов, засунутых в гробы вместо мертвецов! Шутка ли?

— А как насчет версии чародейства — ну, скажем, кто-то поднял покойников, и они встали и...

Вальбрас смотрел на Ольсара, как на умалишенного, иногда переводя взгляд на Айнора, тем самым как будто спрашивая, прав он в своих подозрениях о бедственном состоянии рассудка сыскаря, или ошибается.

— Вы вот это... сейчас... шутили, да? — на всякий случай уточнил гробокопатель.

Ольсар рассмеялся:

— Нет, но ведь их действительно могли похитить...

— Там никогда — слышите? никогда! — не хоронили! Гробы набивались цветами сразу.

— Ну что ж, вы, как специалист...

— Специалист! Гм... — Вальбрас поежился, и красивые его губы сложились в невольную усмешку. — Вы как скажете, покарай меня Дуэ! Нашли специалиста! Я что, по-вашему, по библиотекам сижу, трактаты строчу да некромантские гримуары выискиваю?

— Вовсе нет, как раз наоборот. Вашего опыта хватило бы на написание сотен всевозможных свитков даже для опытных составителей-историков...

— А. Для брехунов этих... — презрительно отозвался Вальбрас. — Ну да, читал таких пару раз, случалось... Один такой ох уж щеки надувал: в Ралувине, де, хоронить начали всего-то полтора столетия назад, а до этого были дикарями и жгли своих покойников, а пепел по ветру развеивали. А мы, слышьте, первую же гробницу вскрываем — а там трупы лет в тыщу, забальзамированные, с ними ралувинские манускрипты, прям в гробы сложенные в таких специальных этих... — он покрутил руками, возбужденный и с горящими глазами, — тубусах, вот! Чтобы не испортились. И все на древнем языке написанные! И посуда там была — иногда ей наша, современная, не чета. Так-то вот! Брешут летописцы ваши. Никому ведь не дозволено по склепам шастать, вот и придумывают кто во что горазд, сами себе там что-то решили и все. На вранье-то их поймать нельзя, а меня кто будет слушать?

— Ну вот, сами же и подтверждаете мои слова о вашем незаменимом опыте, — согласился Ольсар. — Теперь о деле. Я не стал вам говорить сразу... — (Вальбрас напрягся, ожидая ловушки или подвоха.) — вы очень опытный археолог, Вальбрас...

— Архе... чеголог?

— Археолог. По-научному так зовется ваша профессия.

— А они что, тоже могилы раскапывают и добро у дохлых тырят? Ну жулье! Вот я знал! Я знал! Не может человек, который пишет, что сто пятьдесят лет назад в Ралувине не хоронили людей, не быть жуликом! Не мо-жет!

— Так вот, я предполагаю, что ваши знания смогут пригодиться нам в нашей миссии, — продолжал Ольсар как ни в чем не бывало. — Поэтому приглашаю вас в путешествие. Вам ведь терять нечего, по сути.

— В путешествие куда?

— Пока — в Фиптис, а дальше будет видно.

— К красномасочникам! Ясно: вы точно рехнулись. Я согласен.

— Если хотите, можете пока прилечь здесь и выспаться. Мы выдвигаемся сегодня после полуночи...

— Ну я же говорю: как есть ненормальные! После полуночи, надо же! Ладно, как хотите. Где ложиться? Только это... не шуметь! Я страсть как к тишине привык!

Прикрыв дверь, Айнор и Ольсар остановились посреди коридора.

— Сбежит в окно, — убежденно сказал телохранитель.

— Да не сбежит. И бежать ему некуда, и заинтересован он теперь, в чем тут дело. Мне он понравился, дело свое знает...

— Ворюга он.

— Скорее любитель риска. Одним быть любителями риска, а другим ничего не остается, как становиться любителями сыска...

Айнор заложил пальцы за поясной ремень:

— Я ничего не понял про пустые гробы, Ольсар. Что это значит? Могильник осквернили еще до шайки Вальбраса?

— Айнор, ну вы же своими ушами слышали, что он сказал! Там с самого начала никого не хоронили!

— И как это прикажете понимать? Прежних месинар хоронили в другом месте, а склеп оставили для отвода глаз, чтобы никто не нарушал покой умерших?

— Хорошая версия. Она была бы безупречной, особенно в глазах историков, если бы не... — Ольсар задумался, постукивая пальцем по своим обтянутым маской губам. — Впрочем... вот и остановимся на этой версии! Если эти сведения станут известны слишком широкому кругу непосвященных, всегда можно сделать ее официальной. Прекрасное объяснение!

— Что-то вы темните, Ольсар!

— Я расследую, Айнор! Я расследую это темное дело, и оно мне нравится все больше и больше! Боюсь только, что скоро нас ожидают не только неожиданные открытия и увлекательные приключения, но и большие разочарования в том, к чему мы привыкли безоглядно и даже не думаем о том, почему это так, а не иначе...

— Нам нужно будет взять с собой Митсара и его труппу, — перебил Айнор, намеренно пропуская мимо ушей предупреждение о разочарованиях. — Они станут отвлекать внимание от нас, а мы будем выглядеть просто как странствующие комедианты.

— Особенно вы, — меряя взглядом его богатырскую фигуру, кивнул Ольсар.

— Я буду швырять гири. В крайнем случае.

— И шрамы на всем теле у вас от неудачных бросков, как мне думается...

— Да будет вам, Ольсар, не придирайтесь! Мы не станем слишком часто мельтешить на глазах у людей, вот и все.

— Кто такой этот Митсар?

— Красный карлик на коне-в-черном.

— О, Рэя! Всё, ничего больше знать не желаю! Зовите карлика, зовите коня, зовите кого угодно, только после полуночи — после полуночи! — мы должны выехать из Кааноса к Черному озеру!

-6-

Поместье у Черного озера встретило гостей сказочной красотой нарочито диких аллей, совершенно темных безлунной ночью, кваканьем невидимых лягушек, свистом и стрекотом сверчков. Звездное небо поглядывало меж ветвей склонившихся над водой плакучих ив и отражалось на зеркальной поверхности россыпью загадочных искр.

Путники замерли, очарованные и восхищенные, только Айнор покрепче натянул удила на Эфэ и поглубже нахлобучил шлем, который в прошлый раз спас ему здесь жизнь.

— А там что? — подъезжая на лошади поближе к телохранителю и указывая в сторону странного лилового отсвета в небе, шепотом спросил Вальбрас.

— Обелиск Заблудших, граница Целении и Ралувина.

— Вот как он выглядит в ночи! Однако!

Оставив доктора Лорса в карете одного, Ольсар подошел к ним, попутно оглянувшись на повозки бродячих комедиантов.

— Мне вас нужно на два слова, Айнор. Ведь это было прямо здесь?

— Нет, выше. Возле самой усадьбы.

Ольсар разглядел начало каменной лестницы, ступени которой были вырублены прямо в скале и вели наверх, к постройкам.

— Прогуляемся?

Айнор спешился, но Эфэ не оставил, повел за собой под уздцы.

— Господа, скоро ли тронемся? — окликнул их доктор, и без того недовольный поздним временем поездки.

— Скоро, доктор, скоро! Мы только с Айнором поднимемся к дому и вернемся!

Лестница огибала почти отвесный склон, увенчанный усадьбой, чуть сворачивала в садик, украшенный каскадными фонтанами, и оканчивалась перед террасой.

— Здесь я тогда упал, — рассказывал Айнор заметно подсевшим голосом. — А похититель или похитители удалялись в сторону озера...

— Вы и сейчас не можете припомнить, сколько их было?

— О, Ольсар! Я теперь даже не совсем уверен, были ли они вообще... Мне они помстились бесформенными тенями, а увечили они не силой оружия, этим меня не проймешь. Если бы я верил в магию, то сказал бы, что они справились со мной чародейством. Их огонь проник в меня, я чувствовал в себе все жилы и вены, так он расходился по их сплетениям, будто молния по ветвям дерева. От боли я лишился чувств. Это не был честный бой.

— Давайте проиграем, как это было. Сможете?

Айнор погладил морду коня и медленно кивнул.

Вскоре он бегом вылетал из дома, мчался к лестнице, спотыкался, изображал, как падает и где падает в последней попытке спасти хозяйку.

— Нейлия должна была видеть все это из окна своей спальни, вон того. Ей этого хватило, чтобы тронуться умом. А вон там, пятью ступеньками ниже, почти у фонтана, лежала маска месинары. Я очнулся и смог доползти до нее, а вот после этого не помню уже почти ничего, разве только крик месинары так и стоит в ушах: "Не тронь его!"

Ольсар внимательно оглядел террасу, площадку, выложенную гладкими плитами, ступени, верхний ярус фонтана каскадов и траву, но никаких следов недавно разыгравшейся здесь драмы не обнаружил. Белый конь правительницы с тревогой косил глазами по сторонам и всхрапывал, дергая головой, словно хотел освободиться от руки Айнора.

— Он тоже что-то помнит, — объяснил телохранитель. — Эфэ стоял вон там, на коновязи.

Хор лягушек у озера внезапно смолк, и конь запрядал ушами.

— Едем, — решил Ольсар. — Иначе доктор изведется и изведет всех вокруг.

— Едем. Вряд ли я отныне когда-нибудь смогу находиться здесь без страха, — честно признался Айнор.

— Вы смелый человек, коли так откровенно говорите о своем страхе.

— Ольсар, мне кажется, вы уже что-то поняли. Я ошибаюсь?

— Не ошибаетесь, но от того, чтобы поведать мои догадки кому-либо еще, я слишком далек. Ведь ошибаться могу, наоборот, я.

Они пошли вниз. Несколько ступеней спустя Айнор с затаенной болью проговорил:

— Каждое мгновение может стоить ее величеству жизни, каждый миг нашего промедления. А мы даже не знаем, правильный ли выбран путь...

Ольсар похлопал его по плечу:

— Не убивайтесь так, Айнор, ибо если расчеты мои верны, месинаре ничего не угрожает.

Айнор стиснул зубы и сжал кулаки:

-Хотел бы я посмотреть на того, кто осмелится угрожать ее величеству Ананте! Эфэ, что с тобой?

Остановившийся конь опустил морду в заросли можжевельника и ни в какую не желал идти дальше.

— Давайте-ка посмотрим, в чем там дело, — предложил сыскарь и зажег лампадку.

Они с телохранителем склонились над кустами.

— Там пергамент! — воскликнул Ольсар, указывая под корни растений. — Видите, Айнор?

Не обращая внимания на царапающиеся ветки, тот полез в заросли.

— Посветите мне, ничего не вижу! Да, это пергамент. Вот, держите.

Айнор выбрался на лестницу и принялся стряхивать с себя сор и пыль, а Эфэ, самодовольно фыркнув, клацнул подковой по камню.

Пергамент был сильно промочен недавним дождем. Ольсар положил его себе на колени и, подняв лампадку повыше, стал изучать почти уничтоженное водой изображение.

— Это карта, и... — сыскарь вгляделся и присвистнул: — О, Ам-Маа Распростертая, покарай меня, если я не прав!

— В чем дело?

— Это карта чужого мира, Айнор!

— Чужого? Какого чужого?

— Я не знаю. В углу что-то написано... "Рэ..."

— Рэя?

— Может быть, Рэя. Видите, владения Ам-Маа в точности повторяют наши, а очертания суши совсем другие, она дробится на много больших островов в океане...

— Кому пришло в голову рисовать карту мира из сказки?

Ольсар пожал плечами, вынул из кармана платок, аккуратно уложил на него пергамент лицевой стороной к ткани, а потом, свернув их вместе рулоном, поднялся на ноги.

— Пойдемте, Айнор. Об этом я тоже спрошу у Аурилиа Лесеки в Фиптисе. Может быть, он прольет свет на это дело...

Они поравнялись со спутниками. Лорс Сорл уже дремал в карете, а Вальбрас развлекал себя швырянием камешков в озеро, чем и распугал всех до одной поющих лягушек.

— Мы поедем через Обелиск, — сказал Айнор. — Нам нельзя терять время.

— Через Обелиск? — в замешательстве зароптали комедианты. — Как через Обелиск?!

Переход через Обелиск без специальных пропускных артефактов грозил тем, что нарушители могли навсегда остаться между мирами, ни там, ни здесь. Либо встретиться с такими вещами, из-за которых многие возвращались оттуда полностью седыми и безумными.

Митсар прикрикнул на своих коллег:

— Еще никто из нас не был в Обелиске! Почему бы не попробовать?

— Потому что ты, шустрая коротышка, в случае чего убежишь, а на нас набросятся все чудовища Дуэ, если они там только водятся. А мне почему-то кажется, что они там водятся, потому что повсюду, куда бы ты нас ни водил, мы ловили одни неприятности! — со смехом ответила статная Зелида, кутавшаяся в цветастую накидку рядом с кучером передней повозки. — Эй, Айнор, а вы уверены в том, что Митсара непременно нужно взять с собой? Скажу вам, не таясь, что головная и зубная боль в сравнении с ним — ничто...

— Р-р-р! — ответил Митсар. — Зелида, ты лучше пой!

— Я спою, коротышка, но не для тебя! — певица спрыгнула с облучка и танцующей походкой приблизилась к Айнору. — Я спою для красавца-господина, который так отчаянно смел, что даже не боится держать тебя в друзьях.

Она весело кружила вокруг телохранителя, то приближаясь, то отдаляясь, и накидка в ее руках трепетала крыльями громадной птицы.

— По местам! — рявкнул Айнор, наконец опомнившись. — Едем. Что касается артистов, пусть решают они сами.

— Мы тоже едем! — рассмеялась Зелида. — Но на месте красивого господина я не слишком доверяла бы мужчине ростом с сидящую собаку!

Она звонко хохотнула и с проворством кошки вспрыгнула обратно в повозку:

— Трогаем!

И все безропотно подчинились ее приказу, даже раздраженный Митсар.