— Жизнью? Значит, магическая дуэль насмерть? — поразилась я.
Барти кивнул, а я понурила голову, рассматривая плиты пола. Почему здесь не обнаружилось простого выхода? Я думала теперь, когда Волдеморт у власти, его Пожирателям Смерти дозволено все, а тут обнаруживаются какие-то древние обычаи, с которыми нынешняя власть не может ничего сделать. К магическим клятвам я уже как-то привыкла, а вот к такому...
— Просто забудь об этом, они сами решат свои проблемы. Нас это не касается. Идем.
— Куда?
— В Больничное крыло.
— Я в порядке, — отмахнулась я.
— Все равно, пошли, — упрямо сказал он.
Я посмотрела в лицо Барти, который поджал губы и нахмурил брови от напряжения, готовясь стоять на своем до последнего. Ну да, в меня попал разок Круциатус, неужели заметил? Все неприятные последствия через часок пройдут, даже сейчас, в принципе, слегка потряхивает напряженные нервы, но ничего смертельного. Я бы могла обойтись без зелий, но с ним еще спорить из-за такой мелочи...
— Что ты такого сделала? Из-за чего Кэрроу позвали Беллатрису? — прервал молчание Крауч, когда мы молча вышли в пустой коридор. — Почему вообще весь шум поднялся из-за тебя? — последний вопрос прозвучал несколько обвинительно.
Я снова вздохнула утомленно, а затем твердо повторила то же самое:
— Они решили поиздеваться над моим хорьком. За него я могу и убить. Если бы я не успела, то они допросились бы от меня Авады. Мне уже надоели их гадости, сегодня я последний раз предупредила их.
А потом еще раз предупрежу последний раз, затем еще один уж точно последний и еще... Убить их? Не знаю смогу ли. Если выкинут что-то этакое — смогу, но будет уже поздно.
— Грозились тебя известить о моем 'недостойном поведении', — усмехнувшись, я повернула голову влево и взглянула на Крауча.
— Зачем они это делают?
Хорошо, он интересуется причинами, значит, поможет с ними разобраться.
— Месть. Сначала там, на Астрономической башне, потом я... хм, отомстила, а после начала учебного года... Как сказать... попытались поставить меня на место. Я такое терпеть не могу.
Хотя чего стоило-то прикинуться послушной овечкой? Вести себя примерно на уроках, не дразнить их? Нет... Мне казалось, это не ограничится чем-то мелким. Увидев слабину, они мне устроили бы самый настоящий ад.
— Надеюсь, что ты проявишь благоразумие и примешь мою сторону, — при этих моих словах Барти скривился, будто лимон съел. — В противном случае дело закончится смертоубийством.
— А ты не думала, как это можно прекратить? — спросил он.
— Уже. Как я сказала, если не успокоятся и не оставят меня в покое, однажды сорвусь и убью их. Не знаю даже до этого момента они успеют огласить кровную месть или нет... — я сделала вид, что задумалась.
— Я могу уладить все, но с одним условием.
— Каким? — поинтересовалась я ради любопытства.
— Ты выйдешь замуж за одного из предложенных мной магов в ближайшие полгода.
Я хмыкнула и угрюмо промолчала, зная, куда эта тема приведет нас. Он знает, как я к этому отношусь, поэтому расценил мое омрачившееся настроение правильно. Меня осенила догадка, но я почти сразу ее отвергла... а затем снова задумалась.
— Барти, что ты знаешь об убийстве Августы? — я остановилась, заставив его сделать то же самое, и пристально взглянула на отца.
— Убийство? — проявил он сомнение, а затем быстро исправился. — Я не принимал в этом участия.
— Ясно, — коротко ответила я, первая продолжив идти дальше.
— Это была легилименция? — спросил Барти откуда-то позади.
Мне вновь пришлось обернуться и схватиться за палочку в кармане.
— Возможно. В зависимости от того, что ты будешь делать с этим знанием.
— И как часто ты применяла ее на мне? — с подозрением напряженно поинтересовался Крауч.
— Не очень. Даже слабая легилименция очень помогла мне, когда ты подговорил Ричарда подкинуть мне портал. Надеюсь, ты не станешь распространяться об этом? Я могу доверить тебе свою тайну?
Последнее сказала специально, начав запоздало волноваться.
Надеюсь, поверит и сохранит. Я сказала так, будто владею ею лишь немного, как всегда скрыв свои способности.
— Глупый вопрос. Странно, у нас в роду предрасположенности к этому нет...
Помфри ожидаемо оставила меня на сутки в Больничном крыле и предлагала полный комплект: обезболивающее, успокоительное и зелье сна без сновидений. Коротко и скомкано попрощавшись с Краучем, я осталась гипнотизировать выставленные на тумбочке зелья, а Барти отправился восвояси. Смею надеяться, что придавленные с двух фронтов Кэрроу, наконец, успокоятся.
За один вечер у меня побывала толпа народу: Хелен продолжающая следовать совету держаться Этана, Кан, принесший цветы, которые поставил в вазочку, Захария, втиснувший в эту же вазочку свою розочку, Трэйси забежавшая очень ненадолго, Лиам, которому я тут же очистила одежду от чернильного пятна и отругала за невнимание к монете, которая нагревается в кармане. Неожиданно зашел Ричард с выражением вселенской тоски на лице.
Подошел к больничной кровати, долго подбирая слова:
— Прости, — наконец, собрался с силами, и я поняла, что перепутала тоску с виной.
— За что?
— Это же моя мама... — не смог закончить он.
— Мы с ней, кажется, начинаем находить общий язык, — улыбнулась я, подбадривая.
— Но это ведь она сегодня с тобой... из-за нее ты... это она сделала... — отрицательно помотал головой, сконфуженно уставившись вниз.
— А еще у нее была тяжелая жизнь. Это не отменяет того факта, что она жестокий человек, но ты в этом абсолютно не виноват. Если бы ты не подставил меня тогда с порталом, я бы могла продолжать тебе верить. Но в общем-то я чувствую себя немного виноватой перед тобой, теперь я лучше понимаю твои чувства...
Ричард закусил губу. В этот момент дверь Больничного крыла в который раз отворилась, прерывая меня.
— Можно мне зайти? — это была моя соседка по комнате с красными заплаканными глазами.
— Заходи, — кивнула я, напрягшись.
— Как ты тут? — поприветствовала меня Сэм. — Я тебе сладкого принесла и еще вот — яблок, — подтверждая свои слова Саманта подняла сверток в руках.
— Спасибо, выручила! Домовики приносят сюда только легкую пищу, — у меня даже слюна скопилась, пока я оценивала размер свертка.
— Я пойду, — буркнул Ричард и, не дожидаясь ответа, исчез за дверью в коридор.
— Что тебе за это будет? — взволнованно уставилась на меня Саманта, дождавшись пока я разверну пакет.
— В смысле? — непонимающе уставилась я на нее, так как в этот момент странно для себя думала не о заварных пирожных, и никак не могла избавиться от навязчивого видения уходящего Ричарда.
— Директор тебя не исключит?
— Нет, — усмехнулась я такому предположению. — Это уж точно вряд ли.
— А профессора Кэрроу? Я имею в виду, они опять тебе назначат еще отработок.
— Ну и пусть, я все равно не пойду.
— Почему? — удивилась она. — Нельзя ведь пропускать отработки. Тебя могут исключить!
— Да говорю же — меня не могут. Да и не так это страшно, я найду себе занятие. В общем, не волнуйся на этот счет.
— Ну как же... — растерянно пробормотала она, будто расстроившись.
— Ты мне лучше скажи, что с тобой случилось.
— Со мной — ничего.
— Неубедительно, — припечатала я и попросила: — Рассказывай.
— Тебе ведь было очень больно, — Саманта изменилась в лице, сдерживая слезы. — Я думала, тебя не будут наказывать после тех отработок. Ты должна была понять, что это я сходила туда вместо тебя и из-за меня тебя обошли неприятности! А потом... — она всхлипнула, — а потом ты бы стала моей самой лучшей подругой!
Замечательный план, учитывая, что я даже не просекла, кто сходил на отработки вместо меня.
— Это мелочи, — попыталась я неумело успокоить девушку. — Послушай, не надо было ввязываться в это... Или по крайней мере предупредить меня прямо, как сейчас, — я поняла, что выбрала неверный путь заметив усилившиеся всхлипы, приглушенные закрывшими лицо ладонями. — Мы и так друзья.
Я поняла, что лучше мне молчать, и неловко теребила край свертка. Подождав, пока она немного успокоится, я спросила:
— Где ты взяла оборотное зелье?
— Из дома прислали.
Почувствовав, что она врет, я как можно мягче возразила:
— Это невозможно.
— Если я скажу, ты будешь продолжать дружить со мной? Не будешь обзывать или не обращать внимания?
— О белые носочки Одина, это я должна спрашивать, как ты вообще хочешь со мной не то, что дружить, а вообще общаться. Может быть, ты не заметила, как остальные в школе относятся ко мне?
— Как? — насторожилась Саманта, от любопытства даже опустив руки на одеяло.
— Перед тобой дочь талантливого Пожирателя Смерти и ученица самой жестокой Пожирательницы. Я настолько связана с ними, что меня даже перевели на другой факультет. Даже моя магия имеет темную направленность. А еще на не понравившихся мне людей средь бела дня нападаю и проклинаю, вот.
Что-то пошло не так... Чем дальше я продолжала, тем больше загорались глаза девушки.
— А еще я наглая и беспринципная, абсолютно нелогичная, постоянно влипаю в неприятности, имею странное чувство юмора и поступаю абсолютно неправильно.
Да что ж такое?! О чем она там себе думает?! Меня начинает пугать разгорающийся огонь интереса на возбужденном лице!
— А я метаморф! — выпалила она и широко улыбнулась, вперившись в меня взглядом. — И еще я тоже хочу стать Пожирателем Смерти!
========== Глава 91 ==========
Конечно, нос воротить от Саманты после таких откровений я не стала. Метаморфизм — явление очень редкое и, на мой взгляд, очень интересное. Анимагия ограничивает превращение одной ипостасью, и то на обучение тратится несколько лет. А метаморф... это очень полезно. Этот дар проявляется с самого младенчества, его владелец в течение жизни имеет возможность его совершенствовать. У этого есть и другая сторона: ребенок не имеет стеснения и каких-либо ограничений. Все его превращения ограничены фантазией и талантом. Никакого труда ему не составит на Хэллоуин без грима превратиться в крючконосую ведьму, увидев мультфильм с динозаврами — в мини-тираннозавра. Только представьте себе: большая желтая уточка для ванны будет расхаживать в памперсе по дому. Это весело и забавно, но не всегда эстетически приятно, кроме того, не осознавая плюсов, которые приносит такого рода исключительность, дети часто могут быть жестоки к тем, кто отличается от них. Такие выводы я могу сделать на основании наблюдения за Самантой и кое-какой литературы из библиотеки.
Ее родители поняли исключительность дочери и связанные с этим неудобства не сразу: после нескольких неудачных попыток в мире маглов девочку перевели на домашнее обучение и даже не пустили в Хогвартс. С такой способностью ей может быстро найтись работа, без контроля родителей, возможно, даже противозаконная. К семнадцати она бы уже взяла свою силу под контроль полностью и повзрослела сознанием.
После таких открытий Саманта уже без стеснения бережно достала вырезки газет из чемодана и несколько повесила на стену, рассказывая суть статей, о которых они были.
Деятельностью Пожирателей Смерти она увлеклась уже после возвращения Темного Лорда, я имею в виду официального, то есть где-то год назад. Тогда же и началось коллекционирование всей доступной информации о нем, особенно сложно было достать что-то о прошлой магической войне. Вырезки и записи об этом у нее ограничивались двадцатью строчками.
Сэм с упоением делилась со мной восторгами; у меня сложилось впечатление, что ей впервые попался слушатель. Еще я могла сделать предположение, что в живую ни Пожирателей Смерти, ни тем более Темного Лорда она не встречала. Весь ее интерес сводился к образу мага в темной мантии с капюшоном, лицо которого скрывает маска, делая его бесстрастным и непоколебимым, а карающую кисть с волшебной палочкой — не дрогнувшей. По вопросам, которые она задавала, пытаясь узнать у меня события сегодняшнего дня, я поняла, что этот образ она пыталась примерить на меня. Видно, это у нее получалось, хотя ни метки, ни маски у меня не было, а если я не влезала в рамки, мне быстро находилось оправдание.
Как ее отговорить от одержимости движением Пожирателей Смерти, я пока не представляла, но надеялась, что за то время, которое мы будем учиться вместе, у меня это получится. Не могу пройти мимо, будет возможность — покажу ей, что из себя представляет эта организация на самом деле, и не дам по глупости или по молодости наделать ошибок. По крайней мере, влияние на нее у меня уже есть: девушка вцепилась в меня клещом.
В пятницу вечером я легла спать в прекрасном расположении духа, перед этим убедившись, что со всеми друзьями все в порядке. Часть проблем решалась: Кэрроу теперь-то уж вряд ли будут наглеть, а если и да, то иметь с ними дело буду только в понедельник; Николсон прислал письмо, приглашая меня встретиться со своим знакомым по торговой части в субботу утром. Сэм, счастливо вздохнув, укутывается одеялом...
Утром удалось беспрепятственно улизнуть из Хогвартса в магловский мир. Встреча с мистером Джестиксом прошла без проблем: мы побеседовали немного, пока он составлял мнение обо мне и решал, стоит ли иметь со мной дело. Он обещал за пару месяцев найти покупателей на мои редкие и дорогостоящие товары и в ближайшее время от моего имени нанять 'вышибал', то есть связался с местным коллекторским агентством, которое очень доходчиво объяснит моим мангакам, что и почему делать не следует. Я, честно говоря, даже не подозревала, что такие агентства существуют в магическом мире, да еще и легально действуют. Но даже по примерным подсчетам сумма, на которую меня, как бы помягче выразиться, обманули, оказалась вполне приличной, чему я немало удивилась, ведь воспринимала рисование манги развлечением с маленькой прибылью 'на мороженое'.
Кстати о мороженом. Этим же утром пришла сова с предупреждением от 'грозного родителя' — за то, что подняла бучу, а не сразу же все доложила ему, мой отец лишал меня карманных денег. Честно говоря, карманные деньги он регулярно присылал, и мне вполне хватало бы их для покупки сладостей в Хогсмиде. Вот только эта мелочь оседала в карманах, и я могла вообще забыть о ней просто потому, что у меня уже не было таких проблем с деньгами. Так что воспитательная работа пропала втуне.
Сын мистера Николсона, присутствовавший третьим при встрече, в конце, когда мы остались одни, известил меня, что деятельность по сыну или дочери Сириуса Блэка пошла, будем ждать результатов и телодвижений Бродяги. А после обеда, когда я вернулась в школу светить своим лицом, сова принесла весточку от старшего Николсона.
'Ваш родственник планирует традиционные магловские прощания с другой вашей родственницей в это воскресенье'.
Даже без подписи. Мне пришлось быстро собраться и снова покинуть Хогвартс, отправив сову Николсону с пожеланием встретиться 'у меня'. В три часа дня в дом Блэков, не успела я утонуть в догадках и переполошить всех обитателей дома своей паникой, зашел младший Николсон, который Авраам и в мыслях мной называемый не иначе как Пушкин. Он отпрянул, заметив мой жаждущий взгляд, и принялся, не отходя от камина и не отряхиваясь от сажи, докладывать:
