— Церемония назначена в десять ноль-ноль на общем кладбище в магловском городке...
Последующий адрес показался мне смутно знакомым, но я не сразу уловила это, представляя похороны Августы... Этот магловский городок оказался недалеко от нашего старого дома.
* * *
Утро двадцать первого сентября, воскресенье, вышло солнечным прямо с шести утра. Если верить календарю Сэм на стене, сегодня празднуют осеннее равноденствие. Поспать мне так и не удалось толком, снились обрывочные неспокойные сны, я то и дело просыпалась и все время ворочалась в кровати, потому, как рассвело, решила, что хватит.
В комнате была припасена коробочка с печеньем, которым я позавтракала. Осилив три печенья, достала пузырьки с зельями — сегодняшнюю дозу. Кстати, в последнее время долго выбросов не было, не значит ли это, что я приближаюсь к стадии, когда мое тело привыкнет к магической силе, или уже даже достигла ее? Надо будет провериться у лекарей. Подумав, зарылась в сумку. Долго не могла нащупать на дне завернутый в бумагу пузырек, как раз 'на всякий пожарный', как сейчас. На собственноручно наклеенной этикетке моим почерком было накарябано по-английски: 'Не пей — козленочком станешь!'. Прикинув нужное количество, отлила его в стакан и одним махом выпила умиротворяющий бальзам. Зелье, кстати, не купленное, а собственноручно, так сказать, изготовленное. Точнее не мной, ребята подарили.
Ну, все, теперь козленочком стану. За веревочку меня все же не уведут, я не так много выпила, но теперь мне все будет индифферентно. Не сорвусь, короче. Приглашение на похороны мне так и не пришло. Ну, братец, моя все равно возьмет.
Не спеша собравшись, в девять часов я, уже никого не стесняясь, собиралась выйти через ворота Хогвартса — все равно меня заметят позже. Кроме того, я еще и беспрепятственно взяла записку у Слизнорта, тот вообще вопросов не задавал, написал что требовалось. Охрана по уставу поинтересовалась хмуро:
— Куда?
— По делу. Все вопросы к профессорам Кэрроу.
— Имя?
Кэрроу назвала от балды. Они первыми пришли на ум, так как все проблемы последнее время были от них и голова была забита ими. Да и просто — кто же не знает, что Кэрроу теперь тут заправляют?
Может, на них подействовали имена, или им хватило моего уверенного непоколебимого мрачного вида, но беспрепятственно пропустили. А если бы и нет — это бы меня не остановило.
Кладбище было почти пустынно из-за раннего часа. Немногочисленные посетители были закутаны в мантии и хвастались седыми волосами. У скорбящей статуи, светло-серой под лучами поднимающегося солнца, стояло обычное кресло, на котором сидел седой морщинистый старик. Подальше от серых надгробий у самого забора разговаривали двое пожилых ведьм. Я прошла мимо них, опустив голову под капюшоном, и сразу же свернула к невысокому обсыпающемуся склепу, под стенами которого призывно лежала тень.
— Помню ее... Была все время хилой и белой... — говорила крошечная сутулая ведьма с очень морщинистым лицом.
Ее собеседница, лица которой я не разглядела, что-то ей сказала.
— Она всегда была хорошей девочкой, с чего бы ей?.. — я ускорила шаг, стремясь поскорее удалиться от глуховатой, а оттого громкой Гризельды Марчбенкс.
Увы, она бывала у нас в гостях, знала Августу и, будто того было мало, могла быть очень приставучей.
Когда я прислонилась спиной к каменной стене, смогла осмотреть внимательней остальных присутствующих. Большинство, человек шесть, были мне не знакомы, еще двоих-троих я, кажется, видела. Хорошо, что собравшиеся волшебники не спешат собираться все вместе, предпочитая ютиться по разным уголкам — мне спокойнее. Гризельда Марчбенкс проявила тактичность, а может, безразличие, хотя, возможно, ее просто остановила соседка, зная характер этой ведьмы.
Ждать пришлось около получаса. За это время утреннее солнце решило спрятаться за тяжелыми темными тучами, намекающими на возможность скорого дождя.
Без десяти десять явилось знакомое лицо — лекарь Сметвик. На лысеющую голову он натянул сегодня огромную длиннополую шляпу и сразу же предпринял попытку незаметно прошмыгнуть к самому удаленному памятнику, который мог скрыть его рост. Маневр был мною замечен, и я так же не спеша двинулась к тому же памятнику.
Завидев меня, лекарь вздрогнул, но бежать не стал.
— Сочувствую. Приношу вам свои глубочайшие соболезнования, мисс. Очень жаль. Это ужасно, — торопливо залопотал он.
— Ужасно что? — убийственно спокойно спросила я у него, пристально смотря в глаза. — То, что сегодня похороны, или то, что вы причастны к смерти Августы Лонгботтом?
Лекарь вытащил платок, промакивая вспотевшее лицо. Определенно что-то знает.
— Не думайте, что я успокоилась и пустила все на самотек, — усмехнулась я несколько угрожающе.
— Что вы имеете в виду? — переспрашивает он, а сам все комкает и комкает платок.
— Вы знаете, о чем я. Например, вам о чем-нибудь говорит имя Северус Снейп?
По глазам вижу даже без легилименции — знает, точно знает! Осталось додавить, иначе сбежит, как пить дать, при первой же возможности!
— Я совсем вас не понимаю, — промямлил лекарь, не умеющий врать. — Я всего лишь пришел проститься с давней знакомой...
— Знакомой? А мне казалось, снять подозрения. У вас это очень плохо получается, мистер Сметвик, — горечь проступила в голосе.
А ведь Августа и я верили ему. Столько лет он занимался моим делом!
— Всего лишь несколько слов правды от вас, и вы будете свободны. Поверьте, мне хватит силы наказать убийцу. Никуда он от меня не сможет деться, разве что неожиданно умрет.
Сметвик спрятал в карман измочаленный платок.
— Мне очень жаль, — сказал и очень некрасиво сбежал.
Я только скрипнула зубами от досады, а Сметвик разминулся у ворот с Невиллом, который даже не понял, кто прошел только что мимо. Ох, придется наведаться к лекарю в гости, пожалуй, даже с командой поддержки.
По сторонам брат не смотрел, но я все равно опустила капюшон пониже. Скандала мне еще не хватало, причем неизвестно, кто из нас на этот раз будет больше ругаться. Его сопровождение составляла профессор МакГонагалл. Вспомнилось, что аппарировать брат так и не научился, да особо и не пытался, заранее будучи уверенным, что это ему не под силу. Почти перед самым началом церемонии меня ждал сюрприз: сквозь калитку прошмыгнул Сириус Блэк, да еще и в компании Люпина. К счастью, я не прозевала этот момент и почувствовала, когда он меня увидел. Когда он начал двигаться ко мне, у меня вспыхнуло нехорошее предчувствие. Он уже, казалось, собирался заговорить, когда двое волшебников отлевитировали деревянную, обитую тканью коробку, и маги на кладбище сосредоточили все свое внимание на ней.
Невысокий человечек с хохолком и в простой черной мантии зачитывал прощальные слова скорбящих, расхваливал Августу книжными витиеватыми словами, которыми в жизни пользуются разве что присутствующие старики.
Блэк, к своему счастью, молчал, сдерживаемый Люпином. Сам оборотень стоял со скорбящей миной, но он горевал не по почившей колдунье, а сочувствовал и наблюдал за моим самочувствием, постепенно подозрительно сужая глаза. Я была АБСОЛЮТНО спокойна. Мое лицо ничего не выражало, пока я наблюдала за церемонией. Зелье прекрасно действовало, но на душе все равно скреблись кошки. Даже не так — изгваздали когтями все внутренности в попытке подобраться к горлу. Тем не менее стояла я спокойно... как валенок, да.
Беспокоиться уже поздно. Ах да, моя все-таки взяла. Бьюсь об заклад, если кто-то захочет использовать тело Августы Лонгботтом или призовет ее дух насильно, он будет очень удивлен отсутствием тела и закрытой связью вызова. Я выложила приличную сумму, чтобы найти и оплатить услуги мага, который провел надлежащий ритуал. Сразу после окончания официальной части погребения, когда кладбище опустеет, колдун вернется сюда, чтобы закончить свое черное дело: активировать руны сожжения, наложенные на тело Августы. Самой искать нужные чары и впервые их накладывать не было времени и нужного настроя.
Кажется, я влезла по уши в темную магию и связалась с очень опасным человеком. После выполнения договора все связи разрушатся, и найти его снова можно будет только через третьих-десятых лиц. Будем надеяться, что это больше не понадобится.
Зелье не давало сбоя, мне удалось держать себя в руках даже когда к нашей новообразованной компании присоединились Невилл с МакГонагалл. Несмотря на то, что впереди крейсером мчался брат, первой заговорила МакГонагалл:
— Мои соболезнования, мисс Крауч.
— Благодарю, профессор МакГонагалл, — кивнула я.
— Я знала вашу бабушку очень хорошо. Уверена, она умерла с честью.
'Честь? Это где же?' — хотелось спросить, но на этот раз сдержалась. Все равно, где же эта честь проявилась, когда вокруг нее закрутили интриги, закончившиеся ее смертью? Она просто хороший человек, который принял правильное с ее точки зрения решение: схватить всех оставшихся дорогих людей и бежать.
— Не желаете посетить один из местных пабов вместе с нами?
Ее предложение было неожиданным не только для меня, но и для Невилла. Его глаза слегка расширились от удивления.
Хотя большим желанием я не горела, завидев, что и Блэк хочет заговорить, согласилась. Вряд ли он что-то толковое скажет, попробует, скорей всего, в очередной раз вывести меня на чистую воду, как тогда через Тонкс.
— Мне пора возвращаться в Хогвартс, — неожиданно подал голос Невилл.
— Кружка тыквенного сока и кусок пирога много времени не отнимут, я думаю, — ответила ему МакГонагалл, а я все не могла понять, чего они хотят.
— Пойду, но при одном условии, — Невилл посмотрел на меня так, что стало ясно: условие касается меня.
Пробрало любопытство; я наклонила голову набок, вопросительно подняв брови:
— Какое условие?
Вместо ответа он быстро схватил меня за левое запястье, рванув рукав вверх, и развернул руку ладонью вверх. Я еще выше подняла брови, с немым вопросом посмотрев на него. Уж не браслет ли с защитными чарами, который облегал запястье, он искал?
— Все еще не слышу условия.
— На левом предплечье Сама-Знаешь-Кто ставит метку своим Пожирателям Смерти. Если бы ты уже...
— Мог бы просто спросить, — без волнений пожала плечами. — Я бы обязательно помнила, если бы мне кто-то сделал татушку.
Проснувшийся во мне насмешливый тролль вызвал вспышку раздражения.
— Ты всегда называла его Темным Лордом, а не как все Сама-Знаешь-Кем, а теперь еще и якшаешься с Пожирателями Смерти, что я должен думать?!
— Неплохо бы что-то хорошее. Еще для начала спросить, а не сразу же озвучивать только собственные догадки.
Брат отпустил мою руку и упрямо уставился на меня, не отводя взгляда. Я же прекрасно помнила, что кроме нас здесь присутствует еще куча стариков, и не говорила ничего компрометирующего. Хоть Барти как-то оправдали и скромненько объявили, что он невиновен, а обвинения были ложными, для всего честного народа ввиду новой власти все выглядело очень странно и подозрительно. Тем более что Лестрейнджей пока не оправдали никак в глазах общественности, но сомневаюсь, что они безвылазно сидят по домам.
Я бы, наверное, согласилась посетить ближайший паб. Мы с Невиллом прекрасно знали окрестности, так что проблем с поиском не было бы. Но уж чего не ожидала, так это заметить Барти у ворот, который в свою очередь заметил обступивших меня людей.
— Профессор МакГонагалл, — нарушила я молчание, пока не началось. — Мне хотелось бы попросить у вас прощения за то, что наговорила сгоряча. Я так не думаю в действительности.
— Со всеми случается в подобные моменты, Айрли, — кивнула МакГонагалл, но как-то сухо, будто бы на автомате.
Естественно, думаю я именно так, если не хуже, но, когда МакГонагалл стоит с серьезным, сухим и каменным, в смысле более чем обычно, выражением лица, отчего-то вспоминается, что ее всегда считали аспиранткой и правой рукой Дамблдора. И кажется, что она ни капли мне не поверила.
— Что здесь происходит?! — негодующе вопросил Крауч.
Все вздрогнули от неожиданности и расступились. Барти тем временем растолкал застывших истуканами магов и довольно болезненно схватил меня за плечо. Пришла его очередь ловить большое количество разных взглядов: от Невилла, полного ненависти, до настороженного от Блэка, готового броситься в бой.
— Пристали ко мне все, — пожала я плечами. — Брат-то ладно, его глупые предположения всегда не грех высмеять, а вот эти двое магов без понятия, почему ко мне подошли.
Выдала с потрохами. Блэк напрягся от острого взгляда Барти, сконцентрировавшегося на нем, но Люпин! Люпин вообще нечто. Лицо заострилось, волосы чуть ли не дыбом встали, словно шерсть у животного, и глаза блеснули желтым.
— Что делает оборотень в обществе большого количества народа? — умудрившись сделать одновременно надменный и сухой деловой тон, Барти на мгновенье стал похож на своего отца.
— Мы пришли поддержать наших учеников и попрощаться с почившей, — сухо выдавил Люпин, в мгновенье сжавшись от шепотков и косых взглядом окружающих, внимательно ловящих каждое слово.
— А, помню! Досадное упущение прошлого руководства Хогвартса, — презрительно выдавил Крауч, сам на себя не похожий. — Никогда больше оборотень не приблизится к школе, я об этом позабочусь. Никогда, никогда не приближайся к моей дочери. Живи с себе подобными и не смей даже подходить к детям. Иначе попадешь под классификацию опасных тварей, подлежащих немедленному уничтожению. Это последнее предупреждение для тебя, — резко выплюнув это, Барти потащил меня к выходу, уходя по-английски.
Когда мы пересекли ограду и отошли от кладбища на приличное расстояние, он остановился и быстро аппарировал. От неожиданности я подавилась воздухом и чуть не упала, а затем вырвала руку. Вздохнула пару раз, восстанавливая дыхание, и показала большой палец вверх.
— Молодец, выглядело очень убедительно. Почти дотягиваешь до Антонина, но и не надейся, что на меня подействует.
— Следи за словами, — Крауч упер руки в бока, но уже сдулся и потерял грозный вид.
— Признавайся, у кого учился?
— Говорю тебе, повежливей! — даже наклонился, нависнув надо мной.
— А все-таки? На Антонина не очень похоже. Неужели Темный Лорд дал пару советов?
— Не твое дело, — окончательно сдался.
— Или твои друзья Лестрейнджи? — продолжила я. — Знаешь ли, не лучшие советчики.
— Что ты пристала ко мне?! — совсем по-детски возмутился.
— Мне видно, когда ты ведешь себя естественно, а когда следуешь чьим-то советам. Тебе ведь и тогда с разговором помогали, когда ты мне портал передал?
— Не хочу об этом разговаривать, — сердито скрестил руки на груди. — Тем более с тобой.
— А я чем не угодила? Глупее Лестрейнджей, что ли?
— Ты моя дочь! И школьница! И тебе пятнадцать... — понял, что сказал и с кем спорит. — Все, возвращайся в школу! — махнул рукой, прогоняя.
— Ладно, я пойду, только зачем тащить меня домой было? — спросила я, уже направляясь к камину и запуская руку в мешочек с летучим порохом.
