Итак, я составила картину происходившего тогда, уже примерно представляя, какой меня ждет допрос с пристрастием. Понимаю, что большого преимущества это мне не даст, тем не менее, я почувствовала себя увереннее. Я увидела Возможность.
Драко посоветовала молчать в тряпочку пока не спросят, а спросят — честно ответить, что сидел в купе, как добропорядочный школьник. Стирать ему память я побоялась. Всякие блоки и белые пятна могут заметить.
Кажется, парень понял, что его слегка надули. Он все-таки имеет мозги. Утешающе похлопав его по плечу, я открыла двери и покинула тамбур. В свое купе возвращаться не хотелось, потому я просто побрела по коридору, думая о своем.
Теперь, поразмыслив над всем в десятый раз, я поняла, что даже соберись я экстренно покинуть поезд, далеко не уйду. Теперь-то уж его будут куда-серьезней охранять. Тот маг, вроде бы Пожиратель, со своими коллегами скорей всего остались тут. Возможно, они как раз осматривают поезд и пытаются выяснить, как Поттер и Грейнджер попали на Хогвартс-экспресс. Вскрыть дверь или верхний люк на самом деле не проблема для старших курсов.
Но я почувствовала себя куда уверенней, когда пришла к выводу, что у меня есть кого спросить совета и просить помощи. Две совы я одолжила у Самуи и Ричи, они были не против, и с интересом наблюдали за моими попытками составить послание.
'В поезде появился Поттер и ушел прямо перед моим носом' — эта короткая записка отправилась Долохову. Я была уверенна, что он все равно будет действовать так, как ему выгодно, что бы я не просила. Но лишней любая помощь не будет. А если Долохов все же поможет, то это будет шикарный плюс. Похоже, он знает, как оказаться рядом с взбешенным Лордом и выжить.
'Отец, у меня плохие новости. Поттер только что был в Хогвартс-экспрессе и ушел порталом прямо передо мной. Я ничего не успела сделать. Я не знаю, зачем он пришел. В поезде был еще Пожиратель, но он тоже не успел. Что мне делать?' — это более нервное и истеричное послание отправилось Краучу. Сыграем на его отцовских чувствах и ответственности, если они, конечно, есть. Заодно и проверю, как он поведет себя в экстренной ситуации.
— Лиам, — обратилась я, когда совы полетели к адресатам. -Когда выйдем на станцию, если никто не будет тебя останавливать, садишься на ближайший автобус и едешь к родственникам.
— Почему? — как-то обижено спросил мальчишка.
— Так надо. Если остановят, то оставайся у Крауча или рядом с Долоховым на крайний случай. Лишний раз лучше не высовывайся.
— Кан, — обратилась я к слизеринцу, не слушая пыхтение первокурсника, который видимо хотел возразить. — Тоже сразу же отправляйся домой. Сразу же, как выйдешь с поезда. Лучше аппарируй и не задерживайся.
Самуи смотрел на меня пронзительно, видимо, очень хотелось что-то спросить, но видел, что я скорей всего не отвечу. Я же прекрасно понимала, на что это все похоже — на побег с тонущего корабля.
— Ричард, — тут я взяла паузу. — Не буду говорить, что тебе делать. Просто не высовывайся. Ты ничего не знаешь, поэтому тебя это не должно задеть, как и остальных.
— Это из-за Поттера? — задал вопрос Лестрейндж.
— Да. Что-то мне подсказывает, жахнет знатно. Чем дальше будут непричастные, тем меньше будет жертв.
Остаток пути прошел весьма напряженно. Разрядить томительное ожидание ничем не получалось, каждый находился в своих мыслях. Попытки заговорить так или иначе сводились к произошедшему.
Когда поезд прибыл на станцию, я подождала пока мое купе опустеет, а затем вышла с поезда и почти сразу же увидела Барти. Вот только с ним были еще двое магов, очень уж похожих на Пожирателей. Они были не в авторских мантиях, но в строго-черных, и с однозначно говорящими выражениями лиц. Меня этот факт напряг, но я постаралась не показывать виду. Мне, конечно, никто не собирался объяснять кто это такие и почему они провожали нас взглядами, пока мы шли к камину.
Отправились мы, естественно, не в дом Краучей, такого не могло быть, а в Малфой-мэнор, где нас, а точнее одну везучую ведьму ждали в кабинете.
Как только я зашла в комнату, мне поплохело от концентрации магии и эмоций, который испытывал ее владелец. А это была такая ярость, что я была удивлена, почему это в меня до сих пор не попало проклятие. Наверное, это и есть то, что называют жаждой крови.
Считай за полгода ничего не поменялось: те же тяжелые шторы, закрывающие доступ дневному свету, тот же горевший камин, канделябр с другой стороны и кресло с Лордом, для разнообразия, на этот раз стоящим около оного.
Он смотрел на меня убийственными красными глазами и сжимал пальцами спинку кресла, будто хотел кого-то придушить.
Все было хуже, чем я думала. Заходила я в кабинет с решительным настроем взять все в свои руки и рассказать мою версию событий, но стоило мне действительно оказаться в одном помещении с Темным Лордом, как я поняла — все, абзац.
Он был очень зол. Настолько, что я застыла, ступив всего пару шагов. Эта сдерживаемая бушующая сила заставила кожу покрыться сотней мурашек, а тело — задеревенеть. Казалось, скажи я хоть слово и тут же буду убита на месте.
'Спокойствие, — сказала я себе. — Помни, он не может тебя убить'.
Хоть я и напомнила себе об этом, все равно не смогла сдвинуться с места, а внутренний голос уверенно советовал помалкивать. Я уже и забыла, как давит магия, кроющаяся в этом с виду ущербном теле.
Барти, который меня привел, очнулся и бухнулся на колени, смотря только в пол перед собой. Я не могла точно сказать, так как видела лишь сбоку, но его лицо застыло, а глаза будто остекленели. Он тревожно облизал губу, видимо тоже ощущая давящую ауру Волдеморта.
Заметив короткое движение справа, я увидела, наконец, что-то еще кроме Лорда, притягивавшего все внимание. Это повернул ко мне небритое лицо Долохов, преклонивший колени и склонивший голову перед своим повелителем. Он был хоть и бледным, но серьезно настроенным. Он подал мне какой-то знак ладонью, которой опирался на пол. Я пыталась сообразить, что он хочет сказать, но понимание почему-то не спешило приходить.
Долохов нахмурился и пристукнул ладонью по полу, рискнув повернуть голову еще больше и беззвучно пошевелил губами. Меня тут же будто что-то в спину толкнуло. Я пошатнулась и сделала шаг вперед, чтобы удержать равновесие. Восстановив его, я вновь подняла глаза и встретилась с яростным прищуром Волдеморта, который от гнева уже тяжело дышал.
До меня, наконец, дошло, что в этот раз мы не наедине с Волдемортом. Но я единственная кто стоит на своих двоих, как и он, будто с равным. Они не знают о договоре и по крайней мере Антонин думает, что за такую дерзость меня будут ждать неприятности. Увы, он не знает, сколько уже раз я столь вызывающе себя веду. Причем почти безнаказанно.
После короткого колебания, я все же стала на одно колено. Волдеморт в ярости и ему не надо давать лишний повод наградить меня Круциатусом. Но...
Раньше я об этом не задумывалась так... Для меня в моем поведении раньше не было ничего особо предосудительного. Если же, как сейчас, наглядно сравнить себя и то, как ведут себя с Волдемортом взрослые маги, как демонстрируют уважение и почитание, как боятся и не гнушаются наступить на горло своей гордости... На месте Волдеморта я такую выскочку давно бы поставила на место, просто за несоответствие принятым тут нормам. Даже если не заавадила, то Круциатус использовала не стесняясь. Ладно, раньше я уже предположила, что меня жалеют и не используют Круцио, потому что есть риск, что я его не переживу. Все дело в моем теле. Но ведь есть другие способы причинить боль. Не говоря уже про то, что наказание может быть не столько физически болезненным. Младшего Малфоя морально пытали. Но нет. Меня терпят.
Сейчас же смотря на то, как сдерживается Волдеморт, как до сих пор не поднял палочку, как блестит на виске Долохова испарина, как Барти трясется от страха... Я понимаю — он ничего не сделает. Что-то Лорд недоговорил по поводу моего не-убийства до совершеннолетия. Что-то в их с богиней договоре много белых пятен. Хотя что мне по сути о нем вообще известно?
Подняв глаза, я быстренько начала прокручивать по кругу 'кино' с Поттером, причем не ровненько по порядку, а обрывками, как я репетировала. Мысли обычно в таких ситуациях скачут по стенкам черепа, как антилопы.
Волдеморт смотрел на меня немигающим взглядом, как змея перед броском. Я почувствовала легкое прикосновение легилименции. Пока что он просто считывает самые сильные эмоции.
— За тебя... — тихо сказал он, едва шевельнув губами, — в очередной раз просили.
Я едва заметно кивнула, признавая данный факт.
— А ты каждый раз снова и снова... — он замолчал и скривился, будто с трудом мог подобрать слово, — вляпываешься. Наглеешь. Заставляешь кого-то принять боль вместо тебя.
Лорд поднял палочку и направил ее на Барти, тихо выдохнув:
— Круцио.
Крауч забился в агонии. Я постаралась не смотреть в его сторону и абстрагироваться от криков, которые резали по ушам. Все равно ничем помочь не могу. Волдеморт даже не смотрел в сторону Барти. Только на меня. Отводить глаза куда-то также было страшно, потому я сидела, как завороженная смотря на вертикальный зрачок.
— Долохов, — позвал Лорд, прервав заклинание и оставив хрипло дышащего и стонущего Крауча в покое. — Повтори, что ты мне сказал, когда пришел?
— Она слишком мелкая, мой Лорд, — повторил Антонин в пол. — Она не выдержит ваш гнев. Накажите меня, а я подберу наказание ей.
Что? Я не выдержала и все-таки посмотрела в его сторону. На такое я даже не смела надеяться. Это было просто невозможно. Он же такой жучара, что и меня мог бы, если не оправдать, так хоть уменьшить 'гнев' Лорда, как он выразился. Но подставлять свою шкуру не в духе таких людей как Долохов. У него мозги и самосохранение присутствуют, а всякий максимализм давно ушел. Потому он до сих пор жив и неплохо себя чувствует. И вот тебе на.
— А ты, Барти? — повернул Лорд голову в сторону Крауча.
— Я сделаю все что угодно, только пощадите ее, — простонал тот в ответ.
Мне даже как-то стыдно стало. Что Поттера с Грейнджер отпустила, что за поведение свое вообще. Правда, слишком далеко зашла. Зарвалась я знатно, а Волдеморт вынужденно сносил все, хотя кого-то другого еще в самом начале, наверное, поставил на место. Хм... а в принципе я ведь могла и дальше зайти. Наверное. Всего один раз он своей рукой отправил Круциатус и то, это было мгновенье, все остальное — по большей части работа Беллы. Я думала, мне так везет, потому что Барти в фаворе. Он ведь Лорда, считай, возродил. Конечно, Долохов тоже мог замолвить словечко, но он мне даже не кровный отец. У него свои, как я думала, более материалистичные и циничные причины. Как он мне сам сказал: если Лорд чего-то захочет, то он первый, кто это ему принесет.
Хотя, когда мне не сиделось в особняке Краучей, за это пострадали именно эти двое. И Барти, пусть Долохов говорил, что я ему нужна лишь из-за приказа Лорда, тоже здесь сейчас. И во время Турнира Трех Волшебников, он также просил перед Лордом за меня.
Выходит, Лорд действительно не может мне навредить. По крайней мере смертельно. Если он сейчас отправит хоть одно заклинание в меня — он сорвется. И тогда... ну будет примерно то же самое, что осталось от Люциуса Малфоя и Драко Малфоя. Но нет. Волдеморт, кажется, нашел лазейку. По-моему, мы двое сейчас друг друга отлично поняли.
— Нет, не надо, — сказала я, опять смотря в неприятное змеиное лицо.
Волдеморт опасно прищурился и сделал несколько шагов, приблизившись вплотную.
— Повелитель... — позвал напряженно Долохов.
— Помолчи, Антонин, — резко оборвал его Темный Лорд.
Длинные белые пальцы зарылись в мои волосы и с силой сжались, заставив неудобно запрокинуть голову. Бледное лицо наклонилось ближе.
'Он уменьшает расстояние!' — сообразила я и приготовилась к ментальной атаке.
Далеко Волдеморт забираться не стал и действовал куда мягче, чем в прошлый раз. Похоже, был научен прошлым опытом, когда у него кровь из носа пошла. Вот Лорд посмотрел, как Поттер и Грейнджер исчезают в вихре портала, только они стоят на своих двоих и ухмыляются, будто сделали то, зачем пришли. Он чувствует мое презрение к двум идиотам, мое удивление, что третьего идиота в их компании нет. Вот он видит, что они появились неожиданно, сразу же атаковав меня. Он пытается найти говорили ли мы о чем-то еще, он долго и нудно выискивает детали, просматривая все пять раз от начала до конца. Я начинаю уставать, но Волдеморт, наконец, уходит.
Замечаю, что мое дыхание сбито, как после кросса и пытаюсь это скрыть. Нельзя дать ему повод думать, что я все время тратила силы. Да, я держала щиты наготове, так что, наверное, он может подумать о них. И лучше бы подумал именно о них.
Чужая рука с силой отбрасывает мою голову так, что я едва успеваю выставить руки, чтобы не расшибить ее. Пф, это все что ты можешь?
Последний злобный взгляд явно был лишним. Лорд заметил его и снова уставился на меня с яростью. Я сидела тихо, как мышка. Мне и ему будет лучше, если он будет контролировать себя. Почему он так эмоционально нестабилен? Ему давно уже не шестнадцать. Может, это тело так влияет или это от безнаказанности и ощущения собственной власти?
— Дерзишь, — с обманчивым спокойствием в голосе констатировал он. — Пора тебе уже вспомнить, с кем ты находишься в одной комнате. Спешу тебя огорчить, если ты слишком много возомнишь о себе, у меня достаточно фантазии превратить оставшееся время для тебя в одни мучения.
— Я знаю это, — кивнула, признавая его правоту. — Впредь, я приложу усилия, чтобы изменить свое поведение.
Хотя, как тут изменишь его? Если от меня не убудет при встрече раз в год преклонить колено, то есть множество дел, которые не позволяют мне сидеть тихо.
— Чем старше, тем наглее ты становишься, — продолжал он, проигнорировав мои слова. — Зря. Спокойно и тихо тебе не живется. Взятие лидерства на Слизерине — это, оказывается, были цветочки.
— Это как-то само... — пробормотала, сбитая переменой темы на что-то такое незначительное. — Я просто остановила неприятную бойню.
— За Поттера ответит Долохов, — оборвал меня Волдеморт. — А за это — Барти. Что скажешь, Барти?
— Как пожелаете, повелитель, — покорно выдохнул Крауч, который пришел в себя и снова сел на колени, низко склонив голову.
— Начнем, — предвкушающе растянул губы в улыбке Волдеморт, так и не прервавший зрительный контакт. — А, чтобы ты все видела и нам не мешала...
Его палочка сделала быстрый плавный пируэт. Меня откинуло и прижало к стене. На секунду, я почувствовала, что не могу вздохнуть, затем — что легкие могут выпрямится, но едва-едва. Невидимое глазом давление продолжало меня удерживать в таком состоянии.
Я зажмурилась, едва Волдеморт сделал резкий выпад в сторону Долохова, и по ушам резанул сдавленный вскрик. Выдержать. Просто выдержать.
========== Глава 97 ==========
Все было в каком-то тумане, перемешанном с криками, воплями и стонами. В какой-то момент я просто зажмурилась и утонула во тьме собственного сознания. Крики боли доставали и там. Потом были мольбы прекратить это, но где-то далеко-далеко. В конце концов, все прекратилось, и в один прекрасный момент я осознала себя лежащей на кровати в незнакомой комнате.
