— Ты считаешь себя в праве что-то требовать? — голос Волдеморта еще сильнее похолодел.
Малфой предпочел спиной назад отступить и обратно исчез в коридоре.
— Помолчи, — сквозь зубы процедил мне Долохов и уже к Лорду: — Повелитель, я научу ее как правильно разговаривать. Незачем вам лично тратить свое время.
Смотря в красные глаза и чувствуя, что сейчас будет по меньшей мере еще Круциатус, рискнула отправить мысленно:
'Он удивлен таким вниманием, а если будете наказывать, то магия опять вырвется'
Волдеморт зло вздувал ноздри и сверлил меня взглядом насквозь, но в ответ ничего не донеслось. Сердце все еще бешено стучало и не собиралось успокаиваться, как и магия. Я для надежности шантажа принялась концентрировать ее в правой руке для еще одного беспалочкового.
Долохов стоял сбоку, смотря на Лорда.
Едва уловив движение палочки Волдеморта, закрылась рукой, позволив магии сорваться с правой руки для защиты. Снова грохотнуло от столкнувшихся чар. По крайней мере сработало. До ушей донеслись едва слышные ругательства сквозь зубы от Долохова.
— Повелитель, ее палочка уже у меня, — снова заговорил он. — Позвольте я продолжу.
— Нет, — ответил Лорд. — Она пойдет со мной.
Я сидела прямо на полу, все еще не рискуя вставать, и только недоуменно посмотрела в ответ. Куда это?
— Вставай, — приказал Волдеморт и развернулся, считая видимо, что я точно пойду за ним.
Долохов быстро глянул на меня, подошел и дернул за шиворот, поднимая на ноги и толкая следом, я даже не успела придумать, как реагировать на это. Сам тоже пошел за моей спиной.
Так на некотором расстоянии от Лорда пересекли почти все здание, оказавшись у кабинета, где стоял стол и вдоль стен шкафы со свернутым пергаментом, папками, книгами и всякой всячиной.
— Антонин, можешь идти, — приказал ему Волдеморт, открывая двери и заходя внутрь. — Я не собираюсь ее убивать.
— Повелитель, я все еще считаю, что Круциатуса для нее многовато, — ответил тот, подтолкнув меня в спину. — Но несколько раз выпороть в самый раз для доходчивости. Я этим займусь.
Волдеморт повернулся, осмотрев меня с неприятной усмешкой. Я сжала зубы.
— Посмотри-ка, как на нее действует мое присутствие, — произнес он явно издевательски. — В этот раз она останется здесь со мной, а если не поймет и в следующий раз будет проявлять несдержанность, займешься ты.
— Повелитель, да зачем вам... — начал заново Долохов.
— Зачем так упорствуешь, Антонин? — взглянул на него Волдеморт без усмешки. — И в прошлый раз... Привязался к ней?
— Не то чтобы, — уклончиво ответил Долохов. — Это ж я ее в списки подал. Хотел посмотреть, как покажет себя с теми, кто старше и опытней ее. А она совсем не умеет себя вести. Я уже выпорол ее сегодня с утра, думал хватит, а она опять вас разозлила сегодня днем.
Лорд смотрел теперь только на него и как-то чересчур пристально. Похоже, инцидент днем в парке он почему-то очень сильно хотел скрыть.
— Я как раз пришел ей сделать внушение и немного переборщил с разрушениями. Все равно ее воспитаю, — заключил Долохов. — Поведение исправлю и метки просить будет, вот увидите.
Поморщившись, я все же промолчала. Магия все еще давила, но терпимо. Понимаю, за разрушения по головке точно не погладят, так что не против, чтобы Долохов выдал все разрушения за своих рук дело, тем более, что это все из-за него так обернулось. Даже Барти рядом нет, хотя тот не факт, что вступился бы, как в прошлый раз. Он, поди, до сих пор отлеживается.
— Попроси прощения, — вдруг процедил мне Долохов, схватив за затылок рукой и заставив склонить голову, ссутулившись.
— Прошу прощения, — выдавила, решив не упорствовать.
— Оставь ее тут, Антонин, — решил Лорд, — я не настолько зол, чтобы наказывать ее Круциатусом, но хочу понаблюдать, поняла ли она что-либо.
Почувствовав, как рука на затылке с силой сжалась, не давая поднять головы, выдохнула:
— Я поняла, буду сдержаннее.
Последовала короткая пауза. Краем глаза заметила, как Долохов кивнул, но прежде чем развернуться и уйти, наклонился, тихо процедив на ухо:
— Стань на колени и держи язык за зубами.
Он напоследок сильней надавил на голову и резко отпустил. Когда дверь за ним закрылась, я подняла глаза на Волдеморта, и решила последовать совету. Присев на колени, стала ждать, что будет дальше. У меня и против Долохова шансов без палочки было мало, а перед Лордом храбриться еще труднее.
Волдеморт, казалось, перестал обращать на меня внимание: прошел к столу, взял какие-то бумаги, погрузился в чтение, изредка что-то черкая пером.
Я осталась гадать в одиночестве, к чему это все. Он действительно предупреждал, чтобы сдерживала эмоции и магию, а если будет рваться, то сразу идти к нему. В этот раз не дошло до того состояния, что было утром, но могло действительно выглядеть так, будто дошло. Хотя мог бы и понять уже, что произошло. Ко мне ворвались и я ответила, какие еще ко мне вопросы? Получилось шумно, но это уже частности.
Точно, может быть хочет понаблюдать за тем, будет ли еще рваться моя странная магия наружу? Хотя я все еще на взводе, боевой настрой уже сбился — как ему тут не сбиться?! Остается только молча ждать, что будет дальше. Хотя бы знаю, что не убьет и готовиться защищать свою жизнь не надо.
Прошло время, много времени, я окончательно успокоилась и теперь наблюдала за Волдемортом, стараясь не делать это слишком открыто. Тянуло уже задать несколько вопросов о той темной богине или о Снейпе — из него наверняка уже все вытянул. Но тишину не нарушала, решив, что это тоже какая-то проверка. Сегодня мне больше нарываться не хотелось даже немного, а в прошлый раз именно за такие вопросы и попало.
Прошло, наверное часа два, когда Лорд вспомнил о моем присутствии:
— Вижу, ты иногда умеешь понимать слова.
Я решила промолчать, просто кивнув. Он встал, разминая правую кисть вместе с палочкой и подошел ближе, смотря сверху.
— Если я услышу еще раз о каких-то беспорядках, которые ты устраиваешь, ты об этом серьезно пожалеешь.
Звучало очень внушительно, что я не сомневалась в серьезности угрозы.
— Ты меня услышала?
— Да, — коротко подтвердила.
— Можешь пока идти.
Долго меня упрашивать не надо было, я быстро поднялась на затекших ногах и поспешила за двери.
Вроде живая. Вроде даже целая. А выжатая, как лимон.
Побрела к себе быстрым шагом и прислушивалась, чтобы ни с кем не пересечься. Без палочки это место казалось еще более недружелюбным.
На починенных дверях своей комнаты заметила следящее заклинание, но снять его без палочки опять же не смогу. Разве что дверь разрушить вместе с ним. Так что просто проигнорировала. Если это Долохов оставил, чтобы прийти и еще добавить, я ему...! Блин, продолжать то же самое нельзя. Надеюсь, он не припрется, но...
Вздохнув, закрыла и защелкнула двери, вдруг обнаружив, что они не закрываются, и осмотрелась на предмет того, чем можно подпереть их, чтобы сдержать хоть как-то нежданных гостей. Практически все в комнате уже починили, — обожаю магию, — вся мебель целая, хоть и выглядит уже не такой новой, да и стены с обоями местами выщерблены. Ну да ладно, меньшая из моих проблем. Несколько пузырьков с зельями снова стояли на стуле, хотя уверена, что они должны были не пережить предыдущий бой.
Хотела зажечь свет, да только светильники были все магические и зажечь их без палочки довольно рискованная затея. Так что пришлось передвигаться в полутьме, все равно хочется просто упасть. Мебель двигать вручную не стала, прислонив к дверям более легкий комод, а затем уже упала на кровать.
Жуткий день. Отправляясь сюда, не думала, что совсем близко будет Волдеморт, да и без него оказалось хватает неприятностей. Магия та же... Может если постоянно ее применять, в смысле, действительно постоянно поддерживать какие-то чары, то не будет хотя бы непонятных всплесков магии и удастся избежать непослушности заклинаний? Из постоянного да еще и без палочки, на ум приходит усиление тела. Усиливает не сильно, а магии жрет достаточно. В обычных обстоятельствах практически бесполезное умение: заклинаниями ведь обмениваются на расстоянии.
Правда, опасаюсь что-то я применять магию направленную на собственное тело, когда в любой момент может произойти какой-то сбой и чары сработают не так, как ожидалось. Можно попробовать устроить практику в спокойном состоянии и предварительно проверив работу заклинаний, чтобы убедиться, что не случится какой-то катастрофы. Меня же в Мунго никто тут не отпустит.
В дверь неожиданно раздался громкий стук, заставивший вздрогнуть. Я нахмурилась и резко села на кровати. Требовательный стук повторился. Поднявшись на ноги и приготовившись к чему угодно, сказала:
— Открыто!
Дверь с усилием открыл Долохов, чем меня немало удивил. Он отпихнул ногой в сторону мешающийся комод и замер. Я хмурилась, на всякий случай снова готовясь применить беспалочковое заклинание. Как бы там ни было, а защищаться я буду.
Даже раньше он обычно не стучал и не ждал разрешения. Выглядел хмуро, но без злобы. Видать, успокоился.
Долохов зажег свет движением палочки, заставив меня напрячься и щуриться какое-то время, привыкая к яркому освещению. Внимательным взглядом окинул меня и затем комнату, задержавшись ненадолго на нетронутых зельях на стуле и снова посмотрел на меня:
— Хандришь?
— Нет, — коротко ответила, следя за его движениями.
— Почему зелья не пила?
— Не захотела, — подумав, добавила: — Можешь забирать обратно.
— Я уже их отдал, — на его лице проявилось недовольство, выражавшееся в насупившихся бровях и складке на лбу. — Кончай геройствовать, после Круциатуса от Лорда, даже короткого, хуже чем если бы гипогриф пробежался.
— Он меня не пытал в этот раз.
— А утром почему не выпила?
Я посмотрела на него тяжелым взглядом и решила не отвечать на это. После Круциатуса было плохо, но скорей всего он наложился на нестабильность магии, которая вполне могла закончиться для меня более плачевно. Но я выспалась днем и большей частью восстановила силы своими зельями.
Воцарилась долгая пауза. Долохов не понял, что пора бы свалить и обратил внимание на мою правую руку, точнее на судорожно сжатые пальцы, с которых готово сорваться заклинание:
— Откуда синяки?
Следы от Лордовых пальцев проходили вокруг кисти, четко различимыми синеватыми полосами. Когда он вчера схватился, было больно, ну а сегодня уже появились следы.
— Тебе с чего-то теперь сначала захотелось поговорить?
— Так ответишь? — поднял он брови как-то неестественно.
— Тебе какая разница? — не выдержала я, чувствуя, что опять начинаю заводиться и пытаясь как-то успокоиться.
— Если кто-то из моих подопечных оставил, то я должен знать, — припечатал Пожиратель.
— С чего такая внимательность? Может подождешь еще немного, пока они пожелтеют и затем спросишь?
— Я сейчас спрашиваю, — процедил он, ощутимо сдерживая раздражение. — А заметил еще вчера.
— Ты мне вообще-то больше синяков оставил, — заметила и я, не скрывая яда.
— Мне можно.
— А кто ты такой, что тебе можно? — сказала я прежде, чем подумала кому я это говорю, а ведь Долохов уже начал потихоньку выходить из себя судя по тону.
На мое счастье, Долохов взял себя в руки и звереть дальше не стал, хотя лицо все еще имело злое выражение и поза так и говорила о желании меня ударить каким-то проклятьем.
— По крайней мере, пока ты здесь, я за тебя в ответе, как и за них, — сказал он резко.
— Это не из-за твоих подопечных, — ответила я. — Если это все, то верни палочку и уходи.
Пожиратель резко выдохнул зло воздух, но остался на месте. Пожевал губы, как будто у него болел зуб, и спросил:
— Как Лорд наказал?
Все еще пытаясь изо всех сил успокоиться, шумно выдохнула воздух, и ответила:
— Не трогал.
Он тоже шумно выдохнул, но, видимо, не все вопросы закончились:
— Щека болит?
На секунду я задумалась. Щека, на которую и пришелся удар пару часов назад уже почти не болела. Может след остался, я-то в зеркало не смотрела. Вместо ответа спросила:
— Совесть проснулась?
— Ты зачем нарываешься? — резко выдохнул Долохов, повысив голос. — Хочешь чтобы я, как обещал Лорду сейчас начал учить следить за словами?
Напомнив себе, что первой начинать бросаться заклинаниями нельзя, просто смотрела, не скрывая злости. Пожиратель сверлил взглядом в ответ с тем же выражением. И вдруг, наконец, развернулся на выход, оставив мою палочку на комоде.
— Завтра утром сбор на площадке на девять, — бросил напоследок.
Когда он закрыл за собой дверь, я подумала, что надо было зелья все-таки вернуть. Или бросить в стену? Расточительно как-то.
То ли от того, как меня довел Долохов, то ли от того, что днем выспалась, никак не могла заснуть. Да и как тут заснешь, если знаешь, что запертая дверь никого не сдержит? Заперла дверь Колопортусом, который не даст хотя бы открыть дверь чем-то вроде Алохоморы, но и он не особо задержит. Перетянула даже шкаф Левиосой — если он упадет, я хотя бы проснусь, но все равно продолжила ворочаться.
Ближе к ночи я почувствовала, что магия снова неприятно давит, но в пол одиннадцатого я решила, что бродить до кабинета Лорда будет не очень разумно. Да и может быть эффект к утру пройдет, а если нет, то утром зайду. Не хочу идти, пока не критично.
* * *
Вокруг стола в гостиной сидели четверо людей. Шторы были плотно задернуты, ввиду ночного времени, а лампы наоборот ярко горели. Почти истлевшие сигары лежали в пепельнице, но сизый дым под потолком продолжал виться.
— Да чтоб тебя тролли драли! — в сердцах воскликнул Долохов, сбрасывая оставшиеся в руке карты на стол.
Беллатрисса Лестрейдж захохотала.
— Третий раз за сегодня проигрываешь, Тони, — хмыкнул Рудольфус Лестрейдж, подвигая в свою сторону небольшую стопку монет и половину стопки отодвигая рядом сидящей жене.
— Да вы просто сговорились против меня! — возмутился Долохов.
— Если бы сговорились, то меня бы не кинули, — возразил Рабастан Лестрейдж, тоже сбрасывая карты.
— Следующую партию пропущу, — Долохов резко поднялся из-за стола, направившись в сторону балкона.
— Антонин, — с укором окликнул его Рудольфус, но названный только махнул рукой, захлопывая дверь и исчезая в темноте балкона.
Старший Лестрейдж отодвинул стул и направился следом, сообщив:
— Пойду проверю, что все в порядке.
— Прикажешь нам вдвоем теперь играть?! — громко возмутилась Беллатрисса, но муж также отмахнулся, как и Долохов прежде и женщина с обидой бросила карты, которые на этот раз был ее черед тасовать.
Рудольфус застал Долохова опиравшегося на каменные перила открытого балкона. Подойдя ближе, стал рядом.
— И чего пришел? — буркнул Долохов. — Помолчать со мной?
— Сам скажи мне, ты, вроде как, мой друг после стольких лет в Азкабане, — ответил Рудольфус спокойно. — Вижу же, что сегодня не о картах думаешь.
Долохов помолчал, а потом нехотя сказал:
