Я вышел за пятнадцать минут до начала работы и, пока шёл, поздоровался с двумя десятками спешащих туда же мужчин и тремя женщинами. За столом для вахтёра никто не сидел, а обе двери в гимназию были заперты на висячие замки. Я поднялся по лестнице на третий этаж, нашёл дверь с номером одиннадцать и постучал.
— Войдите! — услышал ослабленный дверью голос.
Это был не кабинет, а, скорее, рабочая комната инженера. У стены стоял громоздкий кульман, повёрнутый так, чтобы свет от окна падал на доску. Ещё в комнате были два письменных стола, сейф на тумбочке, несколько стульев и закреплённая на одной из стен школьная доска с мелками. Сам Фролов сидел за одним из столов с авторучкой в руках. При моём появлении он слегка привстал, наметив поклон.
— Вам должны были обо мне говорить, — сказал он, жестом руки предлагая мне сесть. — Вас я тоже знаю, так что будем считать, что знакомы. Хотелось бы знать, нужно мне упоминать ваш титул, или без этого можно обойтись.
— Если вас нужно называть по имени-отчеству, то и меня извольте называть так же, — с улыбкой ответил я, — а если Владимиром, то и мне достаточно Алексея. Если не подружимся, князем я для вас стану, когда выберусь из этого лагеря.
— Годится! — улыбнулся он. — Мне о вас, Алексей, рассказали удивительные вещи. Поверить в такое трудно, я и не поверил. С другой стороны, вы мне кажетесь умным юношей и должны понимать, что ваши обещания ничего не стоит проверить.
— Давайте проверять, — согласился я. — Только учтите, что я знаю слишком много, и запись этих знаний займёт несколько месяцев. Понятно, что их ценность будет для вас разная. Вы их рассчитываете использовать сейчас?
— Это было бы неплохо, — кивнул Владимир, — но и потом никакие знания не будут лишними. У нас слишком много врагов, а техническое превосходство поможет уравнять шансы.
— На потом у меня много, — вздохнул я, — а вот на быстрое использование мало что наберётся. В технике всё взаимосвязано, поэтому не получится перескакивать через этапы. Через год вы сможете в лучшем случае получить опытные образцы, а нужно ещё запустить производство и обучить тех, кто будет этим пользоваться.
— Мы с вами говорим ни о чём, — сказал он. — Вы пока только обещаете.
— Давайте сделаем так, — предложил я. — Я за два-три дня коротко изложу то, что знаю, а вы ознакомитесь с записями и скажете, что вас интересует в первую очередь. По этим вопросам могу сразу дать развёрнутые объяснения, а потом буду подробно расписывать по темам.
— Годится, — сказал он. — Только зачем писать? И вам больше работы и другим труднее разбираться. Вы где хотите работать, здесь или у себя дома?
— А можно? — спросил я. — Я имею в виду работу на дому.
— А почему нельзя? — удивился он. — У нас кое-кто из учёных так и работает, а сюда приходят только тогда, когда нужно пообщаться с коллегами или воспользоваться оборудованием лабораторий.
— А общаться по телефону запрещено? — спросил я.
— Прямого запрета нет, потому что линии не выходят за пределы нашего городка, — ответил Владимир. — Я понял, что вас больше устраивает дом. Значит, примерно через час к вам отвезут печатную машинку...
— Может, обойдёмся ручкой? — спросил я. — Я отобью себе пальцы. И треск...
— Ерунда! — отмёл он мои возражения. — Машинка электрическая и почти не шумит, а нажатие на клавиши очень мягкое. Немного поработаете и забудете об авторучке. Неужели никогда не использовали?
— У нас был другой способ печати, — ответил я, — а механической машинкой печатал очень давно и недолго. Но если вы так расхваливаете, не откажусь.
— Сейф вам не нужен, — продолжил Владимир. — Отпечатанные материалы будете в конце рабочего дня относить сюда. Идти здесь всего ничего, так что добежите в любую погоду. Возьмите папку, чтобы было удобней носить. На внутренней стороне записал номер своего телефона. Звоните перед выходом, чтобы потом не ждать под дверьми. Давайте запишу свой домашний номер, можете звонить и на него. Идите, Алексей, буду с нетерпением ждать результатов вашей работы.
Я попрощался и ушёл. Хотелось пообщаться и попытаться узнать ответы на возникшие у меня вопросы, но если прямо говорят, что я вру, какие могут быть разговоры? Первым попался галантерейный магазин. Его хозяйкой была невысокая пожилая дама, которая обрадовалась мне, как родному. Пришлось выслушать о её родственниках и о том, что она не стеснена в средствах, а магазин держит не для прибыли, а для души.
— У всех всё есть, князь, — жаловалась она мне, — а на нитках и мыле не сделаешь оборота. Да и бог с ним, с оборотом, так ведь почти не заходят!
— У меня есть нужда в ваших услугах, — обрадовал я её. — Дорогая, Ольга Николаевна, у вас можно заказать гантели?
— А зачем заказывать, когда можно просто купить? — не поняла она. — Вон они стоят. Или эти вам не подходят? Их кто-то заказал лет пять назад, а брать не стал. Я уже и не припомню, кто это был. Вам нужно только это железо?
Я купил всё, что собирался, и выпросил сумку, чтобы сложить хозяйственные мелочи. Из-за груза не стал заходить в продуктовый магазин, отложив это на потом. Дома ждал приятный сюрприз. Оказывается, как только я ушёл, пришла подобранная Светланой служанка. Убирать и делать другую работу по дому она не нанималась, только готовить. Но здесь были две прачки, которым можно было отдать в стирку бельё, а уборку комнат мы могли делать сами. Я отдал кухарке мясорубку и остальное, оставил себе только гантели. Она отказалась от помощи в покупке продуктов, сказав, что без труда справится сама, поэтому я свою помощь больше не предлагал.
— Почему так рано? — встретила меня вопросом жена.
— Пришёл проверить шкафы, — неудачно пошутил я.
Неудачно, потому что Вера не поняла шутки, а когда я объяснил, что имел в виду, обиделась. Впрочем, обида была быстро забыта, когда она узнала, что я теперь надомник и буду рядом с ней.
Вскоре к дому подъехал "форд", из которого выгрузили здоровенный агрегат. Он оказался обещанной мне печатной машинкой. К ней прилагалась толстая пачка плотной бумаги и запасная красящая лента. Я опробовал и был приятно удивлён действительно тихой работе и мягкому нажатию клавиш. Теперь осталось научиться печатать. Помогла прекрасная память, поэтому я уже в тот же день, не глядя на клавиши, быстро набирал текст, правда, пока только одним пальцем. Весь следующий день я просидел за машинкой, отвлекаясь только для того, чтобы уделить внимание еде, жене и гантелям. Слава богу, питание опять стало вкусным и разнообразным, и мне не нужно было им заниматься. Отец чувствовал себя значительно лучше и на четвёртый день после приезда уже ел сам, осторожно действуя правой рукой. Ольга помаялась два дня, а потом узнала, что у соседей через три дома живут сёстры-двойняшки её возраста и зачастила к ним в гости.
— Знаешь, что я узнала? — говорила она мне после одного из таких визитов. — Девушки сказали, что старшеклассников иногда вывозят из лагеря. Их в прошлом году несколько раз возили на отдых к лесной реке и три раза в Тюмень, в театр и в кино, так что и я смогу увидеть хоть что-то, кроме этого забора. У них небольшой класс, но в нём вместе с девушками учатся парни!
Мама тоже с кем-то познакомилась, но пока из-за отца редко отлучалась из дома и сама никого не приглашала. Женщины украсили дом милыми безделушками и статуэтками, которые мама уложила в саквояжи вместе с одеждой, и в нём стало гораздо уютнее.
Свою работу я окончил на третий день. Кое-что пока придержал, в том числе и атомное оружие, но всё равно отданного получилось много. Как мне и советовал Фролов, я ему позвонил, убедился в том, что он у себя, и отнёс бумаги.
— Завтра сидите дома, — предупредил он. — С вашим творчеством будут знакомиться и могут вызвать.
Наверное, знакомиться начали в тот же день, потому что на следующий позвонили ещё до девяти. Когда я подошёл, Владимир познакомил меня с низким и полным мужчиной лет пятидесяти, с большой лысиной и торчащими ушами, назвавшимся инженером Марком Валерьевичем Аверьяновым. Выглядел он комично и невольно вызвал у меня улыбку. Я постарался её скрыть, но Марк заметил.
— Можете улыбаться, — сказал он мне. — Я уже привык к такой реакции. Садитесь, Алексей Сергеевич, поговорим. В ваших листах изложены поразительные вещи! Если вы это не выдумали, ваши знания могут перевернуть всю нашу жизнь! Я пока посмотрел далеко не всё, но глаза в первую очередь уцепились за описание твёрдотельных усилительных приборов, которыми можно заменить лампы. Вы печатали очень сжато и не описали принципа действия. Можете это сделать сейчас?
— Конечно, — ответил я. — Но где-то нужно писать. Доска подойдёт?
— Лучше мы сядем за стол, а вы возьмёте бумагу, — сказал Марк.
Мы сели за один из двух столов, и я с час объяснял принцип действия биполярного транзистора, особенности транзисторов, изготовленных по разным технологиям, и способы их применения, рисуя необходимое на бумаге.
— Я понял, — сказал Аверьянов, когда я закончил. — Есть неясности по технологиям изготовления, но и вам они известны только в общих чертах. Ничего, привлечём химиков. Вы сказали всё, что знаете?
— Шутите, Марк? — улыбнулся я. — Если я что знаю очень хорошо, так это полупроводники и их применение. Чтобы рассказать всё, мне придётся месяц болтать без перерыва. Другое дело, что большая часть моих знаний вам пока не нужна, вы их не сможете использовать.
— Значит, начинайте печатать ту часть, которую, по вашему мнению, можно использовать, — сказал Владимир, изменивший своё отношение после моих объяснений. — Сколько времени может понадобиться для изготовления ваших транзисторов?
— Мне трудно сказать, — ответил я. — Если у вас нет нужных чистых материалов, то первые образцы можно сделать только через несколько месяцев, но чтобы начать серийное производство, нужно создать много оборудования, иначе будем гнать сплошной брак. Если ограничиться германием, то уложимся в два-три года. На кремний уйдёт больше времени, но я начал бы с него.
— Не пойдёт, — с сожалением сказал Владимир. — Столько времени у нас нет. Но вы всё равно начинайте работать. У нас многие сейчас мало загружены, вот мы и подключим их к этой работе.
— Думаете, случится раньше? — спросил я у обоих.
— Скорее всего, — ответил Владимир. — Перед нами не отчитываются, но поставлена задача — закончить всё необходимое до весны.
Я простился и ушёл домой. Искусство печати двумя руками ещё предстояло освоить, но пока устраивал и палец. Большая скорость печати не требовалась, из-за того что я работал по памяти и много времени тратил на иллюстрации. Перед тем как приступить к работе, зашёл к отцу, который уже не лежал, а сидел в кровати и читал газету.
— Что скажешь? — спросил он, оторвавшись от чтения. — По-прежнему не доверяют?
— Недоверия нет, — ответил я. — Отец, они считают, что скоро начнётся.
— Очень может быть, — сказал он. — Общество уже созрело, а если они подготовились, то не вижу смысла тянуть время. Наоборот, потом будет труднее. А для нас это хорошо тем, что не придётся долго здесь сидеть. Это у тебя много работы, а остальным будет скучно. Они привыкли к совсем другой жизни.
— Ваше величество, прибыл глава третьего делопроизводства департамента полиции граф Апраксин! — доложил адъютант.
— Передайте, чтобы вошёл, — сказал чем-то недовольный император. — Где остальные?
— Ожидает только глава Дворцовой канцелярии барон Вейсман фон Вейсенштейн!
— Скажи ему, чтобы подошёл позже, — приказал император. — Мне пока не до канцелярии.
Адъютант скрылся за дверью, и почти тотчас в кабинет вошёл одетый в мундир тайного советника высокий подтянутый мужчина лет шестидесяти, который остановился, не доходя десяти шагов до стола.
— Подойдите ближе! — сказал император. — Я хочу знать, что вы можете сказать по последним покушениям! За десять дней три убийства, и всё бывших иностранцев! Мало мне было Дюкре, из-за которого пришлось выслушивать нотации от французского посла, так теперь два этих англичанина! У меня вчера был разговор с графом Малмсбери, который настаивает на скорейшем выявлении и наказании виновных!
— Ваше величество, в случае с Дюкре мы нашли убийц, — сказал Апраксин, — а по остальным пока ничего не известно. Покушения произошли только два дня назад и выполнены профессионально. Люди работают, но нужно время.
— И сколько вам его нужно? — ещё больше рассердился император. — Сколько времени прошло с момента убийства главы вашего департамента? Вы сказали, что нашли убийц, но мне об этом почему-то ничего не известно!
— Мы определили убийц, — поправился Апраксин. — Сейчас их ищут.
— Я вами недоволен! — сказал император. — И не только вами, но и работой вашей службы! Раньше вы были опорой трона, а сейчас демонстрируете удивительную беспомощность. Не потому ли, что убитые были иностранцами? Смотрите, граф, моё терпение не безгранично! Если вам надоела должность, можете прямо об этом сказать! Одним словом, даю вам на расследование десять дней. А сейчас можете идти!
Покинув императорский кабинет, Апраксин направился к выходу из Александровского дворца, где его поджидал бронированный "медведь".
— Едем на Итальянскую к Шуваловым, — приказал он шофёру, открывшему начальству дверцу. — Проверься, как обычно.
Поездив по улицам и не обнаружив "хвоста", шофёр высадил графа возле парадного входа дворца. Вскоре Апраксин уже входил в одну из гостиных, где его ожидал сорокалетний граф Иван Павлович Шувалов.
— Рад вас видеть, Пётр Николаевич! — поздоровался хозяин. — Присаживайтесь и говорите, какая у вас нужда. К сожалению, вы не приезжаете ко мне без дела.
— Слишком много работы, Иван Павлович, — ответил Апраксин. — Вы правы, я к вам по делу. Пройдём в кабинет?
— Если недолго, то можно поговорить здесь. Гостиная не прослушивается, а слуг я удалил.
— Можно и здесь, — согласился Апраксин. — Хочу спросить, вы долго намерены тянуть?
— Есть мнение начать этой зимой, — осторожно сказал Шувалов, — но есть и возражающие. А в связи с чем ваш вопрос?
— Я не могу не реагировать на акции, которые устраивает ваш брат! — высказал недовольство Апраксин. — Боевому крылу не терпится себя проявить, а меня не сегодня-завтра уберут. Я понимаю, что это ненадолго, но если меня заменят, нашим людям в департаменте будет сложнее оказывать вам поддержку.
— Я скажу Петру, — пообещал Шувалов. — Эти устранения не его инициатива, они были в планах Совета, но если за вас взялись всерьёз...
— Только что имел счастье лицезреть Государя Императора. Мне дали десять дней, а потом укажут на дверь. Одного француза могли простить, но эти англичане были лишними.
— Француз мешал лично вам, — возразил Шувалов, — а англичане мешали финансовой группе. Вы не думали что-нибудь сфабриковать? Например, повесить на Мещерских ещё одно убийство. Устройте перестрелку и сожгите автомобиль с какими-нибудь телами.
— Это не так легко сделать, как вам кажется, — ответил Апраксин. — Мои люди сидят на руководящих постах, а оперативники, как правило, ни во что не посвящены.
