— Да мелкая эта...
Лестрейндж коротко засмеялся, но быстро прекратил, хотя улыбку, показывающую зубы, не скрывал:
— Не удивлен ни разу. Так что она натворила еще?
— На Круциатус Лорда нарвалась.
Лестрейндж улыбку убрал и для поддержания разговора кивнул:
— Все еще не удивлен.
— Лорд мне лично приказал проучить ее, ну я и...
Лестрейндж изогнул одну бровь:
— Сделал что-то, из-за чего теперь должен жениться на ней?
— Блять, Руди! Ты пришел слушать или зубоскалить?! — Долохов резко развернулся с лицом выражавшим гнев и сжатым кулаком.
— Слушаю, — Лестрейндж обезоруживающе поднял руки. — Но если что ты ей если не в отцы, то в деды точно годишься.
— Выпорол я ее, понял?! — рявкнул Долохов.
Лестрейдж вздохнул и на всякий случай создал полог тишины.
— Так ты вроде сам говорил, что бесполезное это дело в ее случае, — осведомился Лестрейндж.
— У меня нервы, конечно, железные, но тут нужны мифриловые, — проворчал Долохов. — Вот и сделал только хуже.
— Не думаю, — ответил Лестрейндж. — По-моему, ей как раз этого не хватает, чтоб дерзость унять. Сам говоришь, до того тормозов нет, что на Круциатус Лорда нарвалась.
— Я думал остынет, тогда поговорим, — продолжил Долохов. — А она не остыла, атаковала меня, чуть этаж не снесла.
— Всыпал? — уточнил Лестрейндж.
— Нет, — мрачно ответил Долохов. — Не успел. На шум Лорд пришел и чуть было опять Круциатус не применил.
Лестрейндж посмотрел на него непонятным взглядом и уточнил снова:
— Значит, Лорд ее наказал?
— Тоже, вроде, нет.
Лестрейндж нахмурился и признал:
— Тогда я совсем ничего не понимаю. Она на тебя напала и ей все сошло с рук?
— По правде, не сразу напала, — поморщился Долохов. — Я услышал, что Лорд разозлился до того, что вызвал пожар в парке, а рядом ее видели. Понял, что она опять полезла, хотя предупреждал, предупреждал же, ну и...!
Долохов на эмоциях резко махнул ладонью по воздуху.
— Теперь понял, — серьезно кивнул Лестрейндж. — Это ты так зашел поговорить, что она напала?
Долохов снова поморщился, резко кивнул и шумно выдохнул воздух со злостью, продолжив:
— Теперь она со мной на штыках и говорить не сильно хочет. Зелья даже не взяла, разбила все. Я оставил все, кроме Обезболивающего, ну чтоб точно поняла, что Круциатусы от Лорда здоровья не прибавляют.
— Ну и все правильно сделал, в чем проблема? — не понял Лестрейдж.
— Говорю же, видимо, сильно обиду затаила.
— И что?
Долохов зыркнул на него недобро и Лестрейдж исправился:
— Я понял, что ты прикипел к дочери Барти, но в самом деле, опекать ее зачем? — чтобы разрядить обстановку, он улыбнулся: — Я вообще думал, что твоя единственная любовь по жизни это Лорд.
— Свали обратно, — раздраженно махнул подбородком в сторону гостиной Долохов.
— Хорошо, закрыли тему, — вынуждено признал Лестрейндж. — Сделай ей подарок, что там девкам дарят: цветы или украшения. И растает твоя принцесса.
— Если сделаю, то воспитательный эффект нарушу, — буркнул Долохов все еще не в настроении.
— А ты попробуй. Ты ей вроде вместо отца, вот и дави на это, что имеешь право наказывать.
— Сказал, — кивнул Долохов. — Но я ей все-таки не отец.
— Так и Барти она отцом тоже не признаёт, — пожал плечами Лестрейдж. — У него руки уже опускаются. Слышал, у него молодая жена забеременела? Ему скоро вообще не до девки будет. Так что воспитывай сколько влезет, раз уж душа просит, — ободряюще ухмыльнулся он.
Долохов не разделял настроение товарища и продолжал хмуро смотреть куда-то перед собой.
— А если я предложу ему отдать ее мне, как думаешь, согласится? — вдруг спросил он.
Лестрейндж выпучился на него. Потом недоверчиво переспросил:
— Ты сейчас серьезно?
Долохов в недоумении повернул к нему лицо, перестав рассматривать ночной лес за оградой.
— Тони, вы даже не кровные родственники через десятое колено. Тут даже ребенка сестры жены готов убить, а ты за формальную опеку над ней думаешь всерьез?
— Получается, всерьез, — негромко протянул Долохов, снова отвернувшись.
Лестрейдж сверлил его взглядом еще некоторое время, выдохнул и тоже решил смотреть куда-то вдаль. Молчание он нарушил первым:
— У Барти жена уже есть, позаботиться о дочери скорей всего было требованием Лорда, чтобы чистую кровь Краучей не разбрасывать. Так что, если она будет под чьей-то опекой, то никто не должен быть против. А с Барти можно договориться на каких условиях, как вариант — наставничество с передачей полной ответственности. Только, что ты потом с ней собрался делать?
— Воспитывать, — пожал плечами Долохов.
Лестрейдж кисло посмотрел на товарища и хмуро сообщил, как будто не желал на самом деле произносить это:
— Это знаешь как будет выглядеть?
— Догадываюсь, — хмыкнул Долохов. — Но мне плевать, что там кто говорит.
Лестрейндж покачал головой на это, но спросил теперь с сарказмом, изогнув при этом бровь:
— Ты уже обзавелся собственным домом с садом? Принцессу где держать будешь?
— Не заставляй меня впервые в жизни жалеть, что я не обжился четырьмя стенами, — Долохов досадливо поморщился. — Это вообще обязательно?
— Конечно. Хотя бы на каникулы ей надо куда-то приезжать или ты на длинные летние каникулы решил сплавить ее обратно Барти?
Долохов фыркнул, ясно давая понять, что идея плохая. Затем спросил:
— А чем этот дом не подходит?
— Ну хотя бы потому, что это дом Малфоев.
Долохов пристально всмотрелся в товарища, пытаясь понять подшучивает ли он снова, но Лейстрейндж сохранял намерено невозмутимое лицо.
— Ну, я придумаю что-нибудь, — решил Долохов.
— Это твое 'что-нибудь' потом обернется истерикой моего сына, — недовольно сообщил Лестрейндж. — А если серьезно: если собрался осуществить эту сомнительную затею, то сделай все, как следует, иначе даже Барти на такое не согласится.
— Да знаю я. На такое и Лорд добро не даст, если узнает... — Долохов почесал небритую щеку и хмыкнул: — Крауч-старший точно в гробу перевернется. Знал бы он, что Пожиратель, которого он осудит на пожизненное, опеку над его внучкой возьмет.
Лестрейдж ухмыльнулся тоже и добавил:
— Знал бы я, что ты опеку над девчонкой захочешь взять, тоже не поверил бы. У тебя же таких целая группа, бери любого. Хотя... — он вдруг нахмурил брови, улыбка увяла: — может и хорошо это будет. Басти считает, что совершил ошибку тогда не один Барти. Мы должны были за ним присматривать, а теперь девчонка неприкаянная.
— Ты что же, жалеешь ее? — не понял Долохов.
— Не то чтобы жалею, — пожал плечами Лестрейндж, — довести до каления она умеет, как и постоять за себя.
Долохов внимательно смотрел на собеседника, который явно уже жалел, что речь зашла об этом.
— Заметил, что у нее уже некоторые твои жесты появились? — попытался перевести тему Лестрейндж. Долохов показательно изогнул на это бровь, на что собеседник вздохнул: — В общем, возьмешь над ней опеку и всем легче будет.
— И тебе? — с каким-то пониманием поинтересовался Долохов.
— Да мне-то с чего? — удивление выглядело напускным и Долохов нахмурился. — Мне последнему стоит в ее жизни участвовать, а вот ты начал с ней с нуля, с позиции лучше даже чем Барти, так что вперед: к новым открытиям и новой головной боли, — Лейстрейдж ухмыльнулся, хлопнув друга по плечу.
— Ты-то головной боли со своим мальцом хлебнуть успел? — ответил ухмылкой Долохов. — Сам же жаловался, что чересчур тихий.
— Тихий, пока не заденешь что-то, — вздохнул Лестрейндж. — А тогда во всей красе Белла и ее характер, но она и то в его возрасте воспитанней была, благодаря ее семье, а мне теперь наверстывай. Белла же вообще не особо стремится учить его чему-то кроме боя.
— Так ты что же сам тоже не хочешь возиться с ним? — не понял Долохов. — Мне казалось раньше ты был рад появлению взрослого сына.
— Не в этом дело, — поморщился Лестрейндж и вдруг резко выдохнул сквозь зубы воздух из легких: — Дело в Беллатрисе.
Долохов молчал, позволяя продолжить ему самостоятельно, если захочет, но, видно, не желая лезть в душу.
Лестрейндж оглянулся назад в комнату и отчего-то замедлил, как будто сам не решил говорить ли. Он еще раз проверил на месте ли полог тишины, а затем сухо сообщил:
— Белла мне изменила.
Долохов поднял брови от удивления:
— И кто этот будущий мертвец?
— Лорд.
Долохов шокировано смотрел на товарища, который выглядел хмуро и серьезно, на этот раз определенно не шутя. Он нахмурился:
— Это точно?
— Уверен.
Долохов чертыхнулся, потом подумал еще и уточнил:
— Ты же говорил он ваш брак благословил по просьбе отца Беллатрисы.
— Благословил, — хмуро кивнул Лестрейндж.
— И что теперь?
— Не знаю.
Оба хмуро замолчали.
— Что будет за измену Белле? — нарушил ее первым Долохов, приглушив голос.
— По идее, магии лишится. Если не станет сквибом, то ослабить сильно должно. Но Лорд... — Лестрейндж замолчал.
— Рядом с Лордом не ослабит, — понятливо кивнул Долохов, хмурясь. — Разве его же благословение не могло ударить и по Лорду?
— Это кощунство, но хотел бы я, чтобы справедливость хоть тут была, — кисло сообщил Лестрейндж. — Кто я такой? Боюсь только того чтобы Лорд это мое желание не увидел, — он грустно улыбнулся, подумав, добавил: — Не думай, я ему верен, как и прежде. Да и брак для меня и для Беллы был необходимостью. Наследника она мне родила, так что...
Долохов молча положил ему руку на плечо в знак поддержки и неловко похлопал, прерывая оправдания. Лестрейндж, а за ним и Долохов развернулись назад, и какое-то время молчаливо смотрели теперь в гостиную, где о чем-то разговаривали Беллатриса и Рабастан.
— А если все же к Лорду подойти? — спросил Долохов. — Он же сам должен понимать, что такие повороты мягко говоря не очень.
— Мне послышалось или ты меня сейчас спросил хочу ли я получить Аваду? — снова кисло переспросил Лестрейндж.
— Я могу с тобой сходить, двоих он точно не убьет. Я ему еще вроде нужен.
— Долохов, ты понимаешь, что ему плевать? — в сердцах спросил Лестрейндж. Он снова вздохнул: — Белла видимо щадит меня, скрывая все. На общественное мнение ей было бы точно плевать. Мы не слишком это обсуждали. Заметил, что она теперь живет у сестры? Мы, понимаешь, давно уже не... — он глухо замолчал, тяжело дыша и успокаиваясь. Затем провел рукой по лицу и сказал: — Мой отец сказал, что я должен молчать в тряпочку, иначе я и брат заодно лишимся Его благосклонности, чего ни в коем случае делать нельзя.
Они снова какое-то время молчали.
— Тогда почему бы просто не разойтись, как подобает, тихо и с сохранением благосклонности? — предложил хмуро Долохов. — Разве брак заключенный под благословением Лорда нельзя расторгнуть?
— Не слышал ни разу ни одного случая, — Лестрейндж скрестил руки перед собой.
— Да и черт с ним, будешь первым, — нахмурился решительно Долохов. — Ты значит из-за обета не можешь со мной ходить по бабам, а она может?
— Хочешь сказать у тебя появилась идея, как можно безболезненно расторгнуть брак тайно? Официально жену он иметь не захочет, это риск для него и для нее, а развод по закону вызовет вопросы о причине, не такое уж это частое дело. Не предлагай снова пойти к Лорду и просить хотя бы отменить благословение, я уверен, что он скорее меня заавадит, чем его даст, если его вообще как-то можно отменить. Я просто останусь сквибом, в лучшем случае просто сдохну. Вдобавок репутации всех троих будет нанесен ущерб, если об этом станет известно, а известно станет, фамилия и так на слуху. У нас тоже желающих перемыть косточки, если ты не знал, хватает. Если раньше дух не испущу, отец меня придушит собственными руками, когда узнает, что я заварил. Азкабан для репутации семьи столько ущерба не нанес, ведь мы пострадали за верность Лорду, как вся эта история может.
Долохов хмуро промолчал. Оба с мрачными мыслями смотрели в сторону гостиной.
* * *
Еще вечером перед сном, я провела перекличку ОСТов еще раз, чтобы как-то успокоиться. По прибытию сюда я уже с ними связывалась, убедившись, что все в целости добрались по домам, но иногда, конечно, не каждый день, мы писали на пергаментах просто что-то вроде 'Все хорошо'. А с утра, едва проснулась, уже получила сообщение через пергамент от Дженны — моей протеже. Лизи была беременна от Блэка, а Дженна помогала ей по хозяйству и обустраивала дом Блэков на Гриммо, который принадлежал уже мне. Я сначала забеспокоилась, вдруг что-то случилось, она только загадочно написала:
'У нас все хорошо, я просто хотела встретиться с тобой. У тебя же сейчас каникулы, можем встретиться на Косом переулке?'
'Я не смогу на каникулах и даже в дом не выберусь. Это срочно?' — быстро написала я.
'Нет, ничего срочного. Не переживай, ничего не случилось. Я встретила мужчину'
Почесав пером лоб, я пыталась понять, как на это реагировать.
'Он хороший человек, но поддерживает чистокровных. Он хочет жениться' — появились на пергаменте еще слова.
Я наморщила лоб еще сильнее. Дженна чистокровная, хоть и поколений магов у них в семье вроде четыре всего, а началось все с маглорожденного и полукровки. По нынешним законам чистокровная, но при желании статус все же могут оспорить. Тем не менее, в данном случае вряд ли с этим будут проблемы. Когда она его встретила? Явно уже давно, раз уже предложил жениться. Но почему тогда хочет встретиться? Наверное, пришло время нашим дорогам разойтись, вот и хочет сделать это лично. Да еще и на Гриммо ее мать в лежачем состоянии, за которой требуется уход, может не сказала об этом новоявленному жениху?
Новые слова на пергаменте не появились, что означало она ждет моего сообщения.
'Я не смогу на каникулах, разве что после', — написала я и подумав, дописала: — 'Если решила согласиться на предложение, почему хочешь встретиться? Есть сомнения?'
'Я хочу чтобы ты встретилась с нами вместе. Я сказала, что живу с подругой, которая мне помогает, и он хочет отблагодарить тебя за помощь моей матери'
Ничего себе какой честный. Выходит, действительно, все всерьез.
'Хорошо, я напишу после третьего января'.
Утром магия ощущалась не комфортно, но все еще не критично. Да и времени до тренировки оставалось уже мало, так что я собралась и отправилась на полигон, подумав, что там смогу сбросить излишки в тренировочном бою. По идее я еще не на критичной отметке и как вчера скачка не должно случиться, а если произойдет, придется быстро идти к Лорду. По крайней мере он недалеко. Я уже проверила легкие бытовые заклинания, они действовали, как и задумано, так что я не боялась создать катастрофу.
На тренировочной площадке перед разбредшейся толпой, которой кажется стало только больше, Долохов возвестил громким голосом:
— Чтобы быть лучшим последователем Темного Лорда мало иметь боевые навыки. В случае поимки, в руках врага, вы должны быть способны не выдать известной вам информации. О том, чтобы вы не выдали ее под пытками, позаботимся в другой раз, все что вы должны знать, это что пытки за предательство будут хуже, — Пожиратель многозначительно ухмыльнулся. — Но есть другой способ. Заклинание Легилименс может выдать врагу ваши воспоминания помимо воли. Вы должны быть готовы спрятать ваши воспоминания. Окклюменция учит защищать свой разум, вы должны избавиться от эмоций или думать о чем-то отстраненном. Палочка вам не понадобится. Сопротивляться вы должны только мысленно. Я и другие тренера будем применять по очереди к каждому заклинание Легилименс, чтобы вытащить ваше самое худшее воспоминание в жизни, а вы должны всеми силами сопротивляться.
