Барти дернулся вдруг и оживился. Когда он целенаправленно куда-то направился сквозь толпу, прихватив Камиллу, я заметила двух братьев Лестрейнджей. С удивлением я обнаружила рядом со старшим Лестрейнджем Ричарда. Они-таки притащили его сюда. По виду, с Ричи все в порядке. Синяков и ссадин не видно, стоит ровно, переминается только с ноги на ногу, выглядит даже как-то скучающие и нетерпеливо осматривает толпу. Хотелось бы мне сейчас подойти и хотя бы парой слов обмолвиться с ним, но не хочу иметь дело с Лестрейнджами. Даже без Беллатриссы, от которой я немало натерпелась на тренировках, они — неприятная мне компания. Как и все присутствующие, в принципе. Но с Барти надо по-любому переговорить. Надо выловить его как-то одного и пояснить, что мне надо наведаться в больницу. Хоть Лорд запретил мне покидать особняк, возможно, Крауч сможет его убедить или как-то повлиять. На совсем крайний случай, о запрете можно ему не говорить вовсе.
Неожиданно разговоры все разом смолкли, а все присутствующие обернулись в одну сторону. Волдеморт в темно-зеленой, почти черной, мантии зашел в зал неспешным шагом, не обращая ни на кого особого внимания. А все остальные тем временем кланялись и расступались перед ним. Из-за этого я смогла рассмотреть небольшую, но протяженную, возвышенность из черного камня на котором стоял серебряный трон, иначе не скажешь, оббитый мягкой зеленой тканью. Именно к этому постаменту, возвышавшемуся сантиметров на пятьдесят над полом, который я не сразу и разглядела, Лорд подошел, поднялся по короткой лестнице, остановившись почти у трона и развернулся к толпе перед возвышением:
— Приветствую моих верных последователей и их семьи. Мое имя — лорд Волдеморт. В этот вечер вы имеете возможность рассмотреть меня и позже подойти представиться. Сейчас же мы не будем затягивать и начнем с самого важного события. Сегодня, в эту ночь, вы все станете свидетелями величайшей награды от лорда Волдеморта за верную службу. Начнем же!
Он плавно двинул палочкой и по краям постамента зажглись черные свечи в серых витых подставках, которые я ранее не заметила бы за толпой. Сразу же за этим верхний свет погас. Только постамент и Лорда было отчетливо видно, да медленно движущиеся темные силуэты возле него.
— Рудольфус!
От его оклика старший Лестрейндж торопливо прошел сквозь толпу и поднялся на возвышение, став на колени прямо перед Лордом и опустив голову. В воцарившейся тишине отчетливо было слышно произнесенное им в готовности:
— Милорд.
— Ты будешь первым. Ты один из тех, кто остался верен мне и продолжил искать меня, когда остальные сдались. Ты пожертвовал многим ради меня, я знаю, что ты готов отдать все и даже больше. Лорд Волдеморт этого не забудет.
— Да, милорд, — повторил Лестрейндж глухим голосом.
— Ты готов?
— Да, милорд, — снова повторил он.
Лорд протянул ладонь над коленопреклоненным Лестрейнджем. Вокруг белой ладони, ярко выделявшейся на фоне темной мантии, появилось какое-то шевеление. Я прищурилась, пытаясь рассмотреть получше и удивленно распахнула глаза. Движение воздуха очень похожее на движение магии, когда я передавала давившую на меня прессом магию. Только здесь, несмотря на расстояние, я могла рассмотреть все, хорошо сумев представить мелкие порывы магии, которые шевелили не только огни свечей, но и мантии ближе всех стоящих.
Вдобавок во внутреннем кармане что-то почти незаметно шевельнулось. Прощупав мантию, я вспомнила, что там я держала воскрешающий камень. Он на ощупь будто стал ледяной, но больше странного поведения не показывал.
Магия шевелилась медленно и неторопливо, вскоре она набрала цвет, став отчетливо серой, а потом черной, как ночь, почему-то напомнив одеяние Морриган, которое отделялось клочьями и не было сплошным. Свет свечей вдоль постамента казалось не достают до этого вихря. Волдеморт опустил руку ему на плечо. Магия расширилась диском и заключила фигуру Лестрейнджа в своеобразный купол, пробегаясь черным дымом вдоль его мантии. Пожиратель выглядел напряженным. Я заметила, что он с усилием упирается руками в постамент под собой, напрягая плечи. Секунд тридцать наверное никто не рискнул даже сделать вздох, заворожено наблюдая за тем, как взвивается вихрь, разметая мантии и волосы стоящих поблизости, и как будто впитывается в темную мантию Лестрейнджа, а затем донесся тихий выдох-стон, разнесшийся по залу. В тот же миг купол непонятной темной материи развеялся. Секунд пять и в оглушительной тишине отчетливо прозвучали слова Пожирателя:
— Благодарю вас, мой Лорд, — осипший вдруг голос звучал слабо и устало. — Я буду и далее верно служить вам.
— Можешь вернуться обратно, мой друг, — растянул безгубый рот в змеиной улыбке Волдеморт.
Лестрейндж с явным трудом отполз с постамента. У края его подхватили под руки и помогли подняться на ноги, не задев свечи. Когда он обернулся прямо возле свечей, раздался дружный 'ох', разнесшийся эхом. Я всмотрелась сильнее, пытаясь разглядеть сквозь толпу, что вызвало такую реакцию и последовавшие за ним шепотки. А когда напрягла глаза изо всех сил и разглядела, не поверила своим глазам. Рудольфус Лестрейндж наверное был где-то того же возраста, что и Долохов, максимум разница в пять-десять лет в сторону Долохова. Пожиратели, особенно те, что после Азкабана вообще выглядели плоховато, даже измучено, и, наверняка, старше своего возраста, а на фотографиях в газетах и того хуже, но на вид Лестрейнджу было не больше сорока с учетом последствий Азкабана. Я помню в газетах писали дату рождения, ему сейчас около сорока пяти или пятидесяти, хотя маги, конечно, часто живут дольше, так что я именно сейчас засомневалась в своем понимании возраста на вид у магов. Я точно помнила, что Беллатрисса пятьдесят первого года рождения, а он был то ли на пару лет старше то ли младше. Когда же я увидела профиль, я удивилась его лицу. Мало того, что цвет стал здоровее, мне показалось, он и выглядеть лет на тридцать-тридцать пять стал, несмотря на усталое лицо. Это что за темная магия такая?!
— Беллатрисса, моя верная последовательница, — от голоса Волдеморта замолчали все, но Лестрейндж практически вылетела, расталкивая толпу, и присела на колени, подняв восторженные глаза на Лорда.
Она тут же громко заговорила, а голос ее звучал переполненным счастья и ожидания:
— Я здесь, милорд! Всегда подле Вас!
— Не сомневаюсь, — благосклонно и снисходительно взглянул на нее Волдеморт. — Трудно сыскать более верного и инициативного Пожирателя даже среди колдунов, а твоя изобретательность и стремление к цели будут мной щедро вознаграждены.
Он выдержал короткую паузу для пущего эффекта, прежде чем спросить:
— Ты готова?
— Да, милорд!
Лорд вновь поднял руку и прикоснулся к ее щеке. Беллатрисса широко и счастливо улыбаясь смотрела прямо на его лицо, не обращая внимание на черный вихрь, покрывший ее. Ее лицо тут же приняло страдальческое выражение, но не менее счастливое. Секунды шли и вот она нахмурилась, ее лицо явственно заблестело от пота, Пожирательница закусила губу и прикрыла глаза, затем выгнулась назад еще сильнее и задрожала вместе с огнями свечей. На секунду у меня возникли не те ассоциации и я почувствовала, как горит лицо, но продолжила смотреть. Глаза Лестрейндж приоткрылись и явно закатились. Черный вихрь исчез. Прямо на глазах ее лицо менялось, темные мешки под глазами исчезали, морщины частично разглаживались, даже густые черные волосы будто стали блестеть на свету и мягче виться по спине. Хотела бы я это видеть ближе, но и того, что я видела в целом было достаточно.
Голова Беллатриссы безвольно упала, она, кажется, потеряла сознание и Волдеморт придержал ее за плечо, отняв руку от лица, но через пару секунд она вновь шевельнулась и сиплым, непривычно для нее слабым голосом заговорила, удивительным образом оставив восторженность:
— Благодарю вас, милорд! Служить вам — высший дар!
— Ты хорошо держалась, не спеши подниматься, Белла, — посоветовал ей Волдеморт.
Не понимая, что происходит, я только могла гадать. И предположения у меня были. Это и есть та темная магия богини, о которой говорил Волдеморт тогда? Это дает титул Темного Лорда или прохождение испытания? Они явно не просто выздоравливали после заключения, но и омолаживались. Если бы я не знала их реальный возраст, я бы могла подумать о действии наподобие зелий, которые пусть дольше, но реабилитировали состояние даже после четырнадцати лет рядом с дементорами. Но омоложение? Лечение? От темной магии Темного лорда?! Бред же. У меня, вот, никогда лечебные заклинания не получались, а магия-то у нас должна быть схожая.
Лестрейндж тем временем действительно не спешила, но через минуту Волдеморт сказал, что пора бы позвать следующего и она так же отползла к краю, как и ее муж до того, а потом ей помогли подняться. Я видела их обоих в первых рядах, но теперь лишь мельком, так как толпа подошла ближе, сгустившись, видимо, желая видеть все лучше. Люди перешептывались, в интонациях явно звучали шок и неверие. Практически все были шокированы так же, как и я, хотя некоторые смотрели за действом восторженно, но без удивления.
— Барти, — позвал Волдеморт и Крауч также поспешно взобрался на возвышение. — Несмотря на молодой возраст и все лишения, ты проявил недюжинную полезность мне даже до моего возвращения. Твоя помощь подоспела наиболее вовремя. Ты тоже был под особым заключением за то, что искал меня и оставался мне предан.
— Да, милорд! — также восторженно и громко ответил Крауч, едва при этом не взвизгнув, не сумев справиться с голосом, и склонил светловолосую голову, быстро сев на колени.
Мне стало интересно и я заволновалась. Барти и так еще молод. В смысле, выглядит молодым, хотя ему уже тридцать пять. Интересно, как повлияет это на него? Может вообще подростком станет?
— Я уже вознаградил тебя за то, что ты помог мне возродиться, теперь же я даю тебе свою силу, чтобы ты и далее проявлял то же усердие в услужении. Ты готов?
— Да, милорд! — повторил он похоже ритуальную фразу.
Крауч, кажется, тоже был счастлив и так же счастливо улыбался, выдохнув это 'милорд', правда, когда Волдеморт поднял руку над ним, положив на светловолосую макушку, Барти явно струхнул, зная, что его ожидает. Он весь сжался и опустил голову, тоже упираясь руками в пол, задрожал даже прежде, чем темный вихрь заключил его в купол. На этот раз прошло меньше времени и Барти протяжно застонал, наклоняясь ниже и упираясь лбом в пол, едва не падая. Волдеморт отнял руку, когда он наклонился, и вихрь тут же развеялся.
Толпа взволнованно зашепталась, но шепотки были редкими, наверное, все ждали, когда Лорд вновь заговорит. Он дал Барти тоже с минуту прийти в себя, а когда тот сказал ту же ритуальную фразу про верную службу и засучил поспешно ногами по полу, пытаясь приподняться, и вовсе помог, схватив Крауча за предплечье. Барти рассыпался в благодарностях и поклонах, и неловко отполз обратно, где его так же поймали у края. Я пыталась разглядеть его лицо, но мало что удалось увидеть. Рост тот же остался, по крайней мере, подростком он не стал.
Следующим позвал младшего Лестрейнджа — Рабастана. Пока тот поднимался на постамент и все вновь повторялось, я наблюдала за Лордом, положившим ему руку на плечо. Магия взвивалась от него черными волнами — не так, как у Морриган, но все же схожесть улавливается. Если это передается от богини... то и я, получается, способна на подобное. Только что это вообще такое? Происходило ли по сути то же самое, когда я отдавала лишнюю магию Лорду?
Морриган сказала спрашивать все у Редла... то есть Волдеморта. Он, как мне кажется, может обьяснить, но потом догонит и еще раз обьяснит. Лорд и раньше меня ощутимо недолюбливал за что-то, — я думала, что из-за того, что мы соперники в погоне за Дарами, — но странным образом терпел. Как оказалось из-за вмешательства Морриган, которой он по договору пообещал меня не убивать. Возможно, как утверждает Долохов, терпение Волдеморта когда-то закончится и если представить на секунду, что я хотя бы имею какой-то шанс сравняться с ним по силе... Нет, Лорд бы такое точно терпеть не стал бы. Он точно бы захотел уничтожить угрозу в зародыше, пока не набралась сил, как было с Поттером. По сути он даже мысли допустить, скорей всего, не может, что титул Темного лорда для меня придется изменить.
Выходит, мне надо сказать богине спасибо за тот договор. Если бы не он, вероятно, Волдеморт бы меня при первой же возможности убил бы. Не зря меня после побега с кладбища разыскивали, за всей оставшейся семьей Лонгботтомов гонялись и даже пытались лишить Августу опеки законным образом. Да и на кладбище при своем возрождении не только Гарри заставил сражаться с ним вроде как на дуэли, а и меня, и таким же образом сверлил красными глазами. Где-то в этом промежутке после кладбища, видимо, и вмешалась Морриган, только мне не сказала. Но затем, когда я попала в руки Волдеморта, он уже меня не трогал, отложив на полку на видном месте рядом.
— Антонин.
Я напряглась, вылавливая из толпы знакомую широкоплечую фигуру. Долохов также взобрался на постамент с какой-то торжественностью и мне показалось довольно и гордо ухмыльнулся, отчеканив:
— Здесь, мой Лорд!
— Ты один из моих самых первых последователей, сохранявший мне все это время верность и ждавший в Азкабане своего часа, как верное оружие. Я всегда щедро вознаграждал тебя и в этот раз также поделюсь своей силой с тобой. Ты готов?
Все вновь повторилось: Лорд поднял руку над присевшим на колени и склонившим голову Пожирателем, и положил руку ему на плечо. Возник черный вихрь, длившийся в этот раз по ощущениям дольше всего, а затем Долохов издал какое-то непонятное мычание явно сквозь зубы, как будто пытался поднять что-то очень тяжелое, и в тот же миг все прекратилось. Остатки черной материи развеялись, оседая на его мантию.
— Благодарю, мой Лорд. Я буду и далее служить вам до последнего вздоха, — хрипло сказал Долохов и также почти сразу отполз спиной обратно с постамента.
У меня возникло стойкое впечатление, что это какой-то ритуал, причем не в первый раз. Все действующие лица ознакомлены с порядком и все прерывается по сигналу Пожирателя. Хотя это точно неприятный и явно болезненный ритуал, но для омоложения, я думаю, и не на такое люди пойдут. Я всматривалась в толпу, изнывая любопытством и пытаясь разглядеть лицо Долохова, а поймала взгляд красных глаз Волдеморта...
В мою голову в ту же секунду даже с такого расстояния врезался его гнев, и я инстинктивно отпрянула назад и в сторону, где ветки были гуще, столкнувшись при этом в Драко. Малфой охнул и вдруг задрожал у моего плеча. Я присела, осторожно выглянув из нижних веток, но Волдеморт больше сюда не смотрел.
— Маркус, — услышала я даже прежде, чем выглянула, увидев взбирающегося на постамент крупного коротко стриженого волшебника, редкие волосы которого заметно просвечивали на макушке. — Ты также один из первых присягнул мне на верность. Ты отличный боец...
Я пыталась рассмотреть больше Волдеморта, чем Пожирателя, и пыталась угадать не смотрит ли он сюда еще хоть краем глаза.
