Почему-то Шапиро не проявил ни малейшей спешки. Вместо прямолинейного перехода к делу он налил себе и товарищу по двести грамм, указал взглядом на стаканчики и дождался, пока товарищ взял свой. И лишь после этого последовало вопросительное движение бровью.
— У меня с собой было, — с этими словами Шмелев достал флэшку. Товарищ взял ее двумя пальцами, повертел, кивнул, вставил в порт, отыскал нужный файл, нажал 'Воспроизведение' и немедленно снизил громкость.
Следующие двадцать минут эти двое глядели и слушали.
— В запас, — объявил Михаил и начал делать резервную копию на другую флэшку. — На всякий пожарный. А теперь надо думать.
Последняя фраза не вполне соответствовала действительности. Приятели не просто думали. Они активно анализировали видеофайл. Если быть точным, воспроизведение то и дело останавливали, проглядывали отдельные кадры, снова запускали. В кабинете звучали приглушенные голоса:
— Момент, это надо прослушать еще раз.
— Прогони чуть вперед. Хватит. Вот по сих.
— Добро. Сколько слушаю, так и не могу найти следов иностранного акцента.
— А все же выговор отличается от московского, я уж знаю.
— Стоп. Дай рассмотреть ее украшения.
— А что в них такого?
— Плохо сочетаются кольца на руке и ожерелье. Моя бы ни за что такой гарнитур не надела. Разные стили.
— Будь возможность — показал бы Иринке. Чтоб женским взглядом...
— Спятил?
— А я имел в виду не видео. Отдельный кадр.
— Знаешь, все равно не хочется.
Причины этого нежелания были понятны насквозь. Ни тому, ни другому не желалось попасть под статью за разглашение секретной информации.
По неизвестной причине друзья разом отвлеклись на напиток и закуску. Но от темы далеко не отошли.
— Медицина — это может быть серьезно.
— Куда уж серьезнее, но тут расспросить бы надо.
— А ответят?
— Не так я представлял первый контакт с чужой цивилизацией. Хотел бы я знать, чем дело окончится.
— Известно чем: нас с тобой отстранят от дела. Оно сильно политическое.
— Твою ж, — и с этим глубокомысленным резюме Михаил закинул в рот кусочек сушеного персика.
— Мне еще любопытно: что там по части иностранных языков.
— Мне тоже. Вроде как британский акцент.
— А мне показалось... хотя нет, не уверен. Но вроде бы какой-то еще намешан.
— Специалисты должны разобраться.
— Должны. Но у Бена таких нет.
— Подвинь вазочку.
Пауза. Тихий хруст орешков.
— Так что, готово к презентации?
Ага, как же. Еще разочек проглядеть материал — просто обязаловка. Нет ли дырок в понимании, знаешь ли. У начальства вопросы появятся, уж будь уверен. Но прежде позвони, коль не в труд, мне домой, скажи Иринке, что, мол, сижу у тебя. Ну, сам знаешь. Она у меня ревнивая, так что...
Из разговора (вроде бы вполне мирного) Александр сделал вывод, что свои чувства супруга решила приберечь вплоть до возвращения благоверного домой. Или же Миньке удалось убедить Иришку, что ее муж — примерный семьянин.
Было уже порядочно поздно, когда Шапиро твердо заявил:
— Все, благородный старец! Больше мы ничего не вытянем. У тебя глаза в разные стороны смотрят. У меня, полагаю, тоже. Не забудь штучку.
— Не забуду, — гость спрятал флэшку в карман и двинулся на выход.
Старый друг был не вполне прав. Шмелев сохранил трезвость ума и как раз по этой причине пребывал в уверенности, что даже если их разговор записывается, то выцедить нечто связное очень непросто.
Чарли Чон был занят сверх всякой меры. Он обсуждал со специалистами из Корпуса морской пехоты возможность сбить некую воздушную цель и методы достижения этого. Основной трудностью было не убедить оппонентов в своей правоте, а сделать это, не раскрывая существенным образом тонких деталей.
— ...Таким образом, господа, наиболее неприятными для нас видятся два момента. Летающий объект, повторяю, абсолютно неизвестного типа. Крайне желательно получить его с как можно меньшими повреждениями. При этом даже не ставится задача сбить... имею в виду, это не первоочередная задача; для нас гораздо важнее понять, как он летает. Да, еще. Цель бронирована и все же отличается высокой маневренностью. К сожалению, мне категорически запрещено даже показать вам снимки. С вашего позволения, уточню вводную. Нет решительно никакой возможности притащить на эту базу не только боевой вертолет — даже радар. Хотя думаю, что как раз вертолет бы справился. Второй фактор, затрудняющий нашу задачу, состоит в том, что объект должен упасть как можно ближе к нашей базе, иначе его просто не утащить. Как я уже говорил, использование вертолета для этой цели совершенно исключено. Квадроцикл — реально. Еще лучше багги, но не уверен, что в те места его можно протащить. Вот поэтому я и обратился к вам.
— Эта летающая штуковина — русская разработка? — неделикатно осведомился морпех в звании подполковника.
— Точно нет. Возможно, русские используют, но разработано не у них. Это достоверно.
Дискуссия длилась пару часов. За это время выяснилось, что аналогичные задачи уже ставились. Консультанты со всей определенностью отвергли идею установки на беспилотник крупнокалиберного пулемета, ссылаясь на сильную отдачу. Впрочем, заказчик на этом и не настаивал. Зато показалась весьма продуктивной ракета с тепловым наведением.
Один из морпехов в звании первого лейтенанта предложил применить в боеголовке ракеты поражающие элементы в виде твердосплавных стрелок:
— Пробовали мы такое, мишень в ажурные колготки превратили.
Совещание посмеялось, но игривое настроение продлилось не более полуминуты. Идея была признана многообещающей. К этому инициативный офицер добавил:
— Если нельзя сильно повреждать цель, так уменьшить количество этих стрелок и вся недолга.
День у Владислава выдался очень насыщенным. С утра он напечатал все картинки, найденные накануне. К моменту выхода на очередное свидание с доктором прошел поиск сети 'ВКонтакте'; в результате понадобилось распечатать еще четыре десятка фоток.
Мария Захаровна осмотрела левую ногу, похвалила ее состояние и распорядилась снять протез с правой. Разминание воздуха рядом с отсутствующей ногой дал следующий вердикт:
— Тут дело пойдет медленней. Но теперь можете осторожно ходить, опираясь на левую... еще три денька и вообще разрешу ходить без костылей... Как вижу, боли исчезли?
Доктор не сказала, что применила тот же врачебный прием, что и в Севастополе полтора века тому назад: создала сверхтонкий конструкт кости, в результате чего пациент через очень короткое время мог обойтись вообще без вмешательства магии.
— Вашими трудами, — почтительно ответил пациент и тут же достал из сумки пластиковую папку, — вот что удалось найти, Мария Захаровна, но мне еще работать и работать.
— Благодарю. Непременно передам наставнице, уж она-то хорошо знала этого человека. Ну и другим людям тоже. Как понимаю, деньги вам нужны?
— Деньги всегда нужны, доктор, — ответил Защепин со скромной философичностью: как раз перед уходом он обнаружил, что красный картридж в струйнике просится на замену.
— Вот, — коротко бросила женщина и быстрым движением всунула в руку пациенту тяжелый, хотя и маленький кусок металла. — Завтра в то же время?
— Разумеется. Всего вам доброго.
На этот раз Владислав даже не подумал оглянуться на уходящую даму. Его мысли были заняты другим.
Кусочек золота оттягивал карман и создавал тяжесть в мыслях. Первая из них была негативного свойства: в скупку с этим идти нельзя. Это засветило бы личность продавца драгметалла до неприемлемой степени. А куда?
Второй мыслью был Швед. Сам он подобными вещами не торговал, но связи наверняка имелись. Кроме того, в этом человеке не было гнили: уж такие-то вещи в боевых условиях видны сразу. Тогда Швед, в миру Олег Игоревич Хатунов, был в звании капитана, и в нем же так и остался, рассорившись насмерть с начальством. Не в меру колючего и правдолюбивого капитана комиссовали. Дело дошло до того, что при увольнении в запас офицеру не дали очередного звания, что уж вовсе шло поперек всех правил.
До компьютерного заведения идти было совсем близко — даже на костылях. И пока Влад шкандыбал, у него сложился в уме план разговора.
— Здорово, Швед.
Защепин был в достаточно фамильярных отношениях с начальником для подобного приветствия.
— Здоров будь. Тебе, похоже, не повредит. Ногам стало хуже?
— Нет. Скорее наоборот.
— А чего ж на костылях?
— У тебя найдется минут сорок времени?
Швед встал из-за стола во весь немаленький рост (кличка пошла от стати и внешности). Голова у него всегда работала быстро. Бывший капитан сообразил, что разговор намечается конфиденциальный.
— Давай-ка пройдем в другую комнату.
Эта 'другая' была единственным помещением в конторе, где не было вообще никакой электронной техники, если не считать объемистого электрочайника. Владислав подтянулся к ближайшему креслу и не без удовольствия в нем устроился.
— Ноги у меня не болят. Их мне лечат. Гляди. Это вроде как стволовые клетки, но не они.
Изумление Шведа при виде целых ног подчиненного было длительным и насквозь нецензурным. Влад дождался перерыва в словесном потоке и вставил реплику:
— Одна доктор мне делает это. Но ты не думай, лечение еще далеко не закончено, потому на костылях и передвигаюсь. Денька через три она пообещалась разрешить ходить на двоих, но только осторожно.
Глаза начальника прищурились по-снайперски.
— И что далее?
— Примерно месяцок и, говорит, буду ходить, как на родных.
— Это здорово, конечно, — заметил Швед, — если ты и вправду будешь ходить свободно, так я тебе сосватаю работку. Там, понимаешь, монтажа много, долго на ногах надо находиться. Но, я так думаю, ты не хвастаться сюда пришел. Между прочим, сколько эта врач с тебя взяла?
— Не 'сколько', а 'что'. Она меня на компьютерную работу подрядила.
Эта фраза была заготовлена заранее и произнесена не без гордости.
— Везет же некоторым! — с нарочито завистливой интонацией отреагировал владелец компьютерной фирмы. И уже совершенно деловым голосом продолжил. — Какая работа?
— Отыскать человека по очень скудному набору данных, — честно, хотя и туманно ответил Защепин.
Улыбочка, нарисовавшаяся на лице хозяина конторы, была несколько двусмысленной. Он хорошо знал компьютерные умения бывшего сержанта, высоко их ценил, но Владислав ни в коем случае не был сыскарем — а именно таковой, по мнению Шведа, и требовался. Последовал неожиданный ход.
— Вот что, Влад, этакими темпами разговор продлится до того самого мирового чемпионата по футболу, в котором наша сборная займет первое место. Рассказывай последовательно и с самого начала. Не бойся повторений.
— С самого начала? С моим удовольствием. Как ни странно, все началось еще в Крымскую войну.
Швед хорошо знал своего сержанта. В частности, тот ни за что бы не стал тратить время на пустые заходы из далекого прошлого. Кроме того, Защепин из всех знакомых капитана Хатунова отличался наименьшей склонностью к розыгрышам. И потому хозяин готовился слушать гостя со всем вниманием. А тот продолжал:
— Ты же по тогдашним событиям знаток не из последних, верно? Так вот...
Владислав не ошибся: рассказ потребовал не более получаса. Зато вопросы, уточнения и осмысление заняли время намного больше расчетного.
— Так ты мне веришь?
— Конечно, нет. А вот бабке своей верю. Она рассказывала про прапрадеда. Тот воевал на Камчатском люнете. Поди, читал, каково оно там было? И вот ему так в руку осколком заехало... крошево вместо костей. Мария Захаровна и спасла. Бабуля запомнила имечко. И еще кое-что ее дед рассказывал... — голос Шведа обрел многозначительные интонации, — от некоторых раненых (таких было немного) госпожа доктор отказывалась сразу и наотрез, и уж тогда Пирогов и его помощники над ними трудились. Ладно. Золотишко постараюсь пристроить, но, уж не взыщи, хорошую цену за него не дадут. Выздоравливай сам. И постарайся все же выяснить, с какой целью они этого самого Профессора разыскивают. Как знать: вдруг и мы с тобой сможем им какие-то услуги оказать. Все ясно?
— Яснее некуда.
— Так как насчет золота?
— Покажи... Ага. Взвесить не на чем, но могу приблизительно сказать: дай сутки, и получишь полтора лимона.
— А если без спешки?
— Тогда ничего не скажу. Тут хорошенько проработать надо.
— Хочу под это дело цветной лазерник купить. В кои-то веки щедрый заказчик.
— Так что, не торопиться?
— Пожалуй, не надо.
— Твое решение. До дома подбросить?
— Было бы неплохо.
Почему-то Шмелев с утра пребывал в радужном настроении и заявился в кабинет к товарищу именно в этом расположении духа.
Удивление и любопытство Шапиро выразились вслух. Эти чувства тут же получили удовлетворение:
— Будешь смеяться: я наткнулся на боковое решение одной проблемки. Портал можно сдвинуть, хотя и ненамного. Помнишь, нас просили подумать об этом? Так вот, если наложить возмущение на основное поле, причем...
Михаил слушал внимательно. Ответ был кратким и вполне профессиональным:
— Этот подход я уже пробовал. Устойчивость летит к растакой матери. И размер тоже.
— То-то, что нет. Глянь сюда...
— ...Так это порядка метров. Но даже если...
— ...Плюнь на планетарный масштаб. Возьми отклонение десять метров, это верхний предел. И если подставить...
— Хорошо. Пусть возможно. Вопрос: на фиг нам это?
— Туза в рукаве, вот что мы получим.
— В рукаве — это да. Но лишь валета. А то и десятку.
— Пускай десятка, зато козырная.
— Убедил, речистый. Ладно, проверим. А у меня тоже кривая идея родилась. Я только-только почту смотрел: Чарли еще три дня здесь не появится. Мы можем... того-этого... сам знаешь.
— Это зачем?
— Приятно поговорить.
— Да с чего ты взял, что нас там ждут?
— Она же просила согласовать следующую встречу. Мы плакатик можем оставить. Два доллара против одного: кто-то да появится. И переговоры совершенно неофициальные. Без протокола.
Мария Захаровна была вежлива, но тверда:
— К моему большому сожалению, на тех картинках, которые вы мне дали, искомая персона не нашлась.
— У меня еще есть изображения.
Новая папка перекочевала в сумку доктора.
— Я бы хотела проверить состояние ваших ног... так... все идет по плану. Через день разрешу вам ходить, но очень осторожно, — последние два слова были выделены голосом. — У вас ведь есть какая-то работа?
— Сейчас нет, но с новыми ногами ее будет легче найти.
— Какая бы ни была, но бегать, прыгать, плясать в течение месяца воспрещаю.
Последнее слово чуть резануло слух Защепину.
— Между прочим: а раньше вы чем занимались?
— Воевал, там и ноги потерял. А потом все по компьютерной части.
Собеседница заметно оживилась:
— Воевали? В каком чине?
— Сержант, выше не дослужился.
— И по компьютерной части, говорите? Возможно, мы подрядим вас еще на разные услуги. Воевать не придется, — поспешно добавила Мария Захаровна, точно угадав реакцию собеседника. — Консультации, как полагаю, самое большее, что у вас попросят. Но это решать не мне. До завтра.
